Честно говоря...

Честно говоря, я всегда удивлялся - почему многие люди, не разобравшись толком в характере, причинах такого поведения и обстоятельствах, вынуждающих на него, сразу решают для себя: "А-а-а...этот человек плохой, будем его не любить". Возможно, у него было просто плохое настроение, проблемы в семье или в личной жизни... Конечно, это не оправдание для таких как вы, для изнеженных жизнью и изобилием людишек, которые бояться даже покинуть стены своего дома. Таких, которые будут стоять как бараны до последнего, не решаясь изменить своего мнения по отношению к другим, не решаясь хотя бы из за страха того, что вас не поймут...       Непонимание... Это проблема, преследующая меня всю мою жизнь, с самого рождения. Так уж повелось, увы, в нашей семье, семье вождя племени Берсерков "великого" и "ужасного" Освальда Разлюбезного я был младший. Да, я был самый младший, и не смотря на то, что тёплую, обитую шкурами яков комнату со мной делила одна лишь старшая сестра, я понял с трёх лет своего существования, что тут главным мне не быть. Она опережала меня во всём, ей подарили первый деревянный меч, ей уступили место во главе стола около отца (Хотя, на такое место обычно всегда садился сын). Мать была от неё просто в не себя от счастья. "Мириам, ты вырастешь настоящей воительницей! Настоящей защитницей племени Берсерков!" - Мириам Разлюбезная, да, согласен, далеко не воинственное имя, но что поделаешь?       Конечно, из-за того притеснённого и далеко не радостного отношения с родителями я рос сам. Ну, как "сам"... Бесспорно, они меня одевали и кормили, давали кров и... И всё. Да, всё, святой Один, разве он не видел, что этого мало? Разве отец, родной отец не мог догадаться что сыну нужна его поддержка?       С возрастом во мне начала просыпаться злость и чувство мести. Ладно, до десяти лет я ещё не слишком понимал своего положения, и мне, честно говоря, казалось что так и нужно, однако, уже позже я стал присматриваться к другим семьям. Как отцы ходят со своими сыновьями на рыбалку, как целыми днями проводят на тренировках в лесу, и я стал замечать в их отношениях и моих просто разительное отличие. В конечном итоге, я сорвался, и узнал от отца кое что, что полностью переломило хоть какую то мою любовь к нему. ...       Я помню, это был поздний вечер. Уже наступала осень, ветер нещадно трепал остатки листьев на уже покрывшихся инеем, холодных и особо потрескавшихся деревьях. В деревне сейчас было практически пусто, по тропинкам ходили лишь редкие берсерки, которые старались как можно скорее спрятаться в своих домах, что бы не попасть под ночной ветер и стужу. У нас, в отличии от Олуха, зима наступает ещё раньше, и лето начинается уже тогда, когда наступает его конец. Наш глава семьи как всегда восседал на своём "троне", а точнее, на огромном стуле, обшитом множеством шкур яков и какими то разноцветными камнями. Я ворвался в нашу комнату очень резко, заставив вздрогнуть от неожиданности даже его, его, вроде как бесстрашного и вечно спокойного Освальда. Моя уверенность, которая уже было немного пропала перед отцом, сразу встала на своё место. Я первый раз почувствовал какое то превосходство перед ним, которое, кстати, оказалось очень приятно. Понимая, что возникла какая то неловкая пауза, я понял, что пора начинать свой первый допрос. Допрос родного отца, но чёрт возьми, это было так приятно и желанно в ту минуту. Гордо выставив перед собой левую ногу и сложив руки на груди, я посмотрел ему прямо в глаза. Следующая фраза, прозвучавшая из моих уст, заставила великого вождя просто растеряться. - Отец, в последнее время, я заметил, что ты вовсе ограничиваешь меня в тренировках. Точнее, ты вовсе не преподаёшь мне их. Неужели вождь Берсерков разучился сражаться? Разучился держать меч в руках? Я видел, что его лицо тут же изменилось. Секундная ярость, вспыхнувшая в его глазах заставила меня, честно говоря,пожалеть что я вообще начал этот разговор. Однако, юношеская самоуверенность взяла своё, и я вдруг гордо усмехнулся. - И кстати,ты можешь мне объяснить, почему наши Берсерки уже не выходят в море лет десять? - Почему не выходят? Они ловят рыбу... - Отец, не прикидывайся глупцом, ты прекрасно понимаешь о чём я. Я слышал, как ты рассказывал моей сестре о том, что наши армады при бывшем вожде всегда разбивали армии Олуха. А как только ты стал предводителем, они уже как десять лет распущенны. Вождь явно был не на шутку удивлён, что я заметил это. А я, в свою очередь понял, что узнал что то такое, о чём знать был не должен. И последующие слова "великого" вождя просто ввели меня в шок. Он резко поднялся с трона, подошёл к окну и вдруг, развернувшись, посмотрел в упор на моё лицо. Его голос снизился до шепота, при том злобного и далеко не "Разлюбезного". - Да ты пойми, я боюсь. Боюсь, что все мои армады будут уничтожены. Мой отец прозвал себя Остервенелым, и разбивал всех на своём пути. А я... Лучше уж я буду Разлюбезным, чем потеряю всю свою армию. Лучше я буду показывать искусственный мир, чем потом страдать от разгрома. Для меня эта новость была последней каплей. Я понял всё, мой отец был просто трусом. Самым настоящим трусом, который распустил своё войско, и так сердечно любил дочь, которая, к слову сказать, не была с задатками воительницы. Он хотел выдать её замуж за такого же "разлюбезного" молодого вождя Олуха, и у них бы конечно был мир. Мир, который ни одна сторона бы не хотела разрушать. Я понял, что если дело пойдёт действительно так, то племя Берсерков навсегда потеряет своё истинное предназначение, а я, истинный вождь и наследник отца не смогу помешать этому чудовищному разгрому. Во мне заиграла жажда мести, но времени, увы, оставалось очень мало...