Узор

За столом сидит женщина и что-то шьет. Игла быстро мелькает в умелых пальцах и при каждом стежке доброе немолодое лицо озаряет мягкая улыбка. Морщинки под глазами и вокруг губ разглаживаются, а светлые серые глаза светятся теплом. - Мам, а что это? – Парень подходит к матери и опускается на скамью рядом с ней. - Это – тебе. Точнее, вам с сестрой, - Она снова улыбается, взглянув на сына, и продолжает свою работу. - Небо напоминает, - Задумчиво говорит Леви, рассматривая вышитый на полотне узор. - Правда? А мне всегда казалось, что это больше похоже на капельки дождя на стекле… - Остановленная было, игла снова начинает свой неуемный танец. Стежки на полотне, и вправду, напоминают звезды на безоблачном небе летней ночью. Ему кажется, что это именно оно – высокое и безграничное. Хотя, если приглядеться, то можно различить и мамин дождь. - Красиво. Микаса с интересом наблюдает за руками, а затем забирается к старшему брату на колени, чтобы было лучше видно. Внимательные глаза следят за иголкой, а маленькие пальцы инстинктивно повторяют движения. Девочка все время ерзает и заглядывает то так, то эдак, стараясь разглядеть получше. Аккерман про себя отмечает, что сестренка значительно потяжелела с их последней встречи, да и выше стала - мама специально измерила рост обоих, и потом долго смеялась, что Микаса все растет и скоро перегонит Леви. - Как цветы, - Мечтательно произносит девочка. - Вот видите, - Отвечает женщина, снова опуская работу на колени. – Каждый видит здесь что-то свое. Эта техника вышивки существовала только в нашей семье. Ей уже несколько веков. Издавна считалось, что эти узоры приносят счастье и помогают исполниться самым заветным мечтам, - Оторвав нить и завязав узелок, заканчивая работу, мама снова улыбнулась детям. – Я хочу, чтобы вы, милые мои, были счастливы. Теперь это полотно – ваше. Всегда будьте вместе, помогайте друг другу, и никогда не забывайте о том, что вы семья. - Мама, в чем дело? – Испуганно спрашивает Микаса, тут же слезая с колен Леви. Улыбка пропала с ее лица, сменившись страхом и непониманием. – Ты так странно говоришь, будто… Будто прощаешься. - Мы будем помнить, - Твердо говорит парень, чувствуя, как неприятно кольнуло в груди. Мать, действительно, говорит странные вещи, словно прощаясь с детьми, заставляя думать о том, что когда-то ее может не стать. Или их самих. Леви не хочет даже на секунду представлять, что тогда будет. Он осознает, что никто не может жить вечно, и когда-то это, все-таки, произойдет, но ему страшно даже помышлять о том, что такое может случиться. И поэтому, просто шагает вперед, крепко обнимая их обоих, маму и сестру, молча даря все свое тепло самым дорогим людям. Пока может. Пока у него есть время и есть они. Шестилетняя Микаса только прижимается к ним. Она еще слишком мала, чтобы понять все те чувства, что вкладываются в эти объятья. Но она тоже знает, что тепло, которое дала ей ее семья, вечно будет хранить в своем сердце. - Мы не забудем, мама. Неделя, отпущенная Леви, чтобы наведаться к родным, подошла к концу. Младшая сестра на прощание целует его в щеку и пытается улыбнуться, но, вместо этого, вдруг начинает плакать. Она не хочет прощаться, кто знает, когда им доведется встретиться. У матери тоже красные глаза, но она сдерживается. - Возьми это, - Она дает ему ту самую вышивку. – Так я всегда буду рядом. Леви кивает и прячет ткань во внутренний карман куртки. Поближе к сердцу. … И теперь, глядя в небо, Аккерман испытывает странное чувство – радость, смешанную с ужасной грустью. Леви и Микаса уже давно взрослые, и мамы много лет, как нет рядом. Но они искренне верят, что где-то там, высоко-высоко, она по-прежнему смотрит на них, вышивая дорожки их с сестрой судеб белыми нитками звезд на чернеющем бархате, и молится, чтобы они были счастливы. Вышивает узор. Такой же, как тот, который все эти годы Леви носит у сердца.