Так бывает, но от этого не легче.

Она, увидев меня, несказанно удивилась, её шоколадные глаза стали похожи на блюдца. Она была одета в короткий топик синего цвета, который еле скрывал красный лифчик, светло-синие джинсы висели на бёдрах и плотно облегали её ноги, на ногах были ботильоны, обделанные искусственной змеиной кожей. Длинные белые волосы, но у корней прослеживались чёрные нотки. Она весьма похотливо оглядела меня, и сказала: - Эй, Лексус! А кто эта девушка? – Я застыла. Всё. Меня можно считать мёртвой, он же меня убьёт. Брат зашёл на кухню, секунда и его взгляд пылает злостью и гневом. - Люси, что ты тут забыла? – Прикрикнул он. Девушка, которая стояла возле него, подошла ко мне, одной рукой дотронулась до моей щеки, а другую руку положила на талию. Моё тело онемело. - А ты симпатичная. Свободна сегодня? Может, прогуляемся? – Она подмигнула мне, дыша в губы, я немного смутилась, она, увидев этот «милый знак» провела рукой, которая до этого гладила мою щеку, по моим губам. - Кана. Отойди от неё. – Лексус, резко схватив, как я поняла, Кану отвёл её от меня и усадил на стул, – Что ты вытворяешь? - Но она такая красивая. - Она моя сестра. - Упс, прокол. Есть выпить? – Она, встав со стула, подошла к холодильнику и настежь открыла его, по-хозяйски роясь там. И достав оттуда бутылку крепкого виски, из горла начала жадно пить. А я так и стояла, не понимая, что же тут происходит. Но меня задело. Кто она такая? Раз так хозяйски ведёт себя в доме брата. - Эмм… - Я нарушила тишину, в содружестве с которой Лексус убивал меня взглядом, пытаясь убивать им ещё и Кану, которая в наглую хлебала его виски. - Кстати, Люси, что ты здесь делаешь? Только не говори, что «шпилька твой лучший друг»… - Ну не могла же я бросить тебя голодать. Тем более мне нужно с тобой поговорить… – он всё ещё смотрел на меня тяжёлым взглядом… - а давайте попьём чай! – предположила я, нервно доставая кружки и пакетики. - Не, я в этом не участвую. Чай для малышей. - А ты, прям взрослая! – Хмыкнул Лексус. – Как же вы меня бесите!!! - Кто? - Вы, вы, вы!!! Все женщины, как вы меня бесите. – Он чуть ли не плевался слюною в разные стороны. - Ты, мужичок с ноготок! Успокойся! А то хрен тебе, а не помощь! - Ты кого так назвала?? А ну повтори!!! – Лексус заводился так же, как и новый двигатель машины – быстро и резко, словно зверь. - И повторю! Мужичок с ноготок! - Кана встала руки в боки. - Успокойтесь, пожалуйста! Но они не успокоились, и только загадочный свист чайника остудил их бараний пыл. Они плюхнулись на стульчики. Люси заботливо налила им чаю и поставила ароматные кокосовые печеньки. -Люси – это Кана, Кана – это Люси, – протараторил Лексус и зажевал печеньку. В этот момент он был таким милым, что я не удержалась и в мыслях потискала его за щёчки, ну хомячок, честное слово! - Приятно познакомиться, красавица! – Словно соблазняя, протянула Кана, целуя мою руку, отчего я смутилась. - Отстань от неё. Она не такая. - Какая. - Она лесбиянка. - Фу, как грубо! - она махнула на него рукой, - я предпочитаю гомосексуалистка! - Ну-ну. – Он сделал небольшую паузу. – Ещё она крашеная брюнетка, покрасилась в блондинку около двух лет назад. Глупо смотрится, сколько раз говорил. - Идиот ты. Ничего не понимаешь! Я была потрясена, мне, конечно, было приятно, что на меня обращают внимание, но едкий холод по спине прошёлся всё равно. Где-то внутри меня, мне было досадно и как-то противно, она, оказывается, знала его лучше, чем я, потому что спорить с ним – дело рискованное. Обидно. Я скрепя сердце вздохнула поглубже, мысленно досчитала до десяти, чтобы не сказать лишнего, и вновь вернулась к своим мыслям. Сердце билось как бешенное, как будто я преодолевала уже не один десяток метров. Я смотрела на него. Он был близко, что я легко могла прикоснуться к нему руками, но вовремя остановив себя, я лишь позавидовала Кане. Хоть он и не интересовал её в плане мужчины, но я всё равно безумно ревновала, где-то там, в глубине себя, сейчас, если бы я не умела контролировать себя, то вцепилась бы ей в горло, но благо, я воспитанная девушка и мне не пристало делать такие вещи. -Ладно, я наверно пойду, – произнесла я, натянуто улыбаясь. - Оставайся, ты же поговорить с ним хотела. Тем более я уже ухожу! – Она, подмигнув мне, легко дотронулась до моей руки и выскользнула из кухни. - Стой! А как же проект? - Сам делай. Мне не хочется! – Крикнула она из коридора, хлопая за собой дверью. Часы тикали как в замедленной съёмке, хоть я и хотела с ним поговорить, но о чём говорить, я не знала. Оцепенение целиком и полностью накрыло меня. Спустя некоторое время он глубоко вздохнул и, подперев подбородок рукой, посмотрел на меня в упор. Его глаза манили, а щёки так и говорили «прикоснись ко мне», была заметна еле видная щетина, и небольшие мешки под глазами, он казался таким уставшим, что становилось по-настоящему страшно. Наконец-то он начал разговор, возвращая меня из пучины задумчивости, и заставляя вновь мой мозг работать: - Ну, так о чём ты хотела поговорить? - Я хочу, чтобы всё было так же, как четыре года назад… я хочу, чтобы ты открылся мне… - Зачем тебе это? - Я скучаю. Ты бы знал, как мне тоскливо без тебя. И после всех наших ссор, складывается ощущение, что ты меня ненавидишь, от этого ещё хуже, – я рукавом вытерла непрошеные слёзы, просто о таком нельзя думать и говорить со спокойной душой, я же не кукла. - Странная ты… - Ты тоже, – я улыбнулась, с нежностью смотря на него, надеюсь, он её не заметил. - Ты права. Просто знаешь, - он сделал небольшую паузу, но вскоре продолжил, - всё так изменилось, изменилось моё отношение к миру, и всё поменялось. Ты выросла, и проводить также вместе все вечера было бы странно, хоть мы и брат и сестра, но у нас разные матери… - И что? Тогда, когда ты уходил из ресторана, мне казалось, что если я сейчас тебя не остановлю, то потеряю навсегда… - Странная ты… Он как-то странно посмотрел на меня, что я даже не успела разглядеть эмоцию, которая промелькнула в его взгляде. Я смотрела на него, не отводя глаз, это лицо, такое родное, настолько любимое, что все чувства не смогут поместиться в моей душе, если я к нему прикоснусь. Странно себя чувствую, кончики пальцев покалывает, в голове играет милая и незатейливая романтическая мелодия, в голове всплывают страницы, всех мною прочитанных, из женских романов, глаза болят, и начинают немного пощипывать, немного колет в области солнечного сплетения. Слова рвутся наружу, они хотят, чтобы их услышали. Но о своей любви я решила не говорить, она только моя, и я не могу обременять его ею… я ведь только сестра… только сестра. - Ты всегда скрывала свои чувства, - когда он начала вновь говорить, моё сердце спустилось в пятки, и казалось, пропустило один удар, - никогда не рассказывала, что тебя беспокоит, что радует. А потом и я изменился. Я всегда был таким, просто до этого времени не так выражено и не так экспрессивно выражал свой характер, но время меняет человека… я всегда, чего-то неосознанно боялся, но не хотел признавать, что боюсь, – он заглянул мне в глаза. – Я знаю свой страх, это моя заклятая фобия, и я с ней борюсь. То, что ты решила со мной поговорить, что-то да должно означать, не всё делается просто так, верно? – Он по-доброму ухмыльнулся. Теперь перед собой я видела того, прежнего Лексуса, я читала его эмоции, как раскрытую книгу, и я была уверена, что он в душе не изменился. Не знаю, что именно побудило его на такое откровение, но я счастлива, что он поделился со мной. В его глазах тёмными волнами плескались эмоции, которые захватывали и меня. Его немного сипловатый голос действовал как гипноз, от одного его голоса, внутри меня всё переворачивалось, я чувствовала волну мурашек по всему телу, но волну приятных мурашек. Один его голос, заставлял мой мозг интенсивно работать, вырабатывать гормоны счастья. Я улыбнулась. - Ну и чего ты улыбаешься, как кот объевшийся сметаны? – Он недовольно покосился на меня, мастерски поднимая левую бровь. - Я рада, что ты со мной поделился, – я улыбнулась во весь рот и посмотрела в его глаза. И тут, буквально на мгновение я заметила то, что видела каждый раз в своём зеркале, когда подходила к нему, думала о Лексусе и смотрела на свои глаза, сейчас они у него были именно такими же, как и у меня тогда. Возможно, мне показалось, возможно, это была игра света, но пламя надежды вновь вспыхнуло в душе и в сердце. - Знаешь, я тут кое-что понял, и хочу поделиться с тобой, – я настропалила всё своё внимание на него. – Всегда говори о своих чувствах, иначе потом они станут мёртвым грузом, и ты ещё долгое время будешь проклинать себя и приговаривать «и почему я это не сказал?». И вдруг я спросила: - Лексус, ты любил когда-нибудь? Так, чтобы всё внутри переворачивалось? - Любил, до сих пор люблю. Я помню, как влюбился в неё, это было в старшей школе, я тогда решил уйти с головой в учебники, чтобы забыть её, – моё дыхание неосознанно задержалось, зрачки сузились, и сердце пропускало удар за ударом. – Она самая прекрасная девушка из всех кого я встречал, - он не смотрел на меня, а поднял голову к потолку и с небольшой улыбкой рассказывал об этом, поэтому я могла спокойно бледнеть. – Но тебе это будет не интересно. Не всегда интересно слушать о чьей-то любви, особенно если у самого её нет, – у меня не выходило из головы – он любит, он кого-то любит, это не укладывалось как должное, как само себе разумеющееся, это противоречило всему на свете, но не закону подлости. Я с печалью и тоской смотрела на него, а в глазах плескается нежность. И всё-таки я не могу его за это ненавидеть, люблю же. Мне бы все слова на свете, чтобы рассказать ему о своей любви… мне бы решимости… мне бы смелости… мне бы не быть его сестрой. В первый раз в жизни, я пожалела, что его сестра. Слова так хотели вырваться из груди, что пришлось плотно сжать губы, чтобы их никто не услышал. Этого не должен знать никто. - Ты прости, что я такой идиот. Но я люблю тебя, чтобы я не говорил, я всё равно буду любить и тебя и Джерара, и Локи, и Нацу, и Грея, и отца… Вот значит как. Держаться больше не было сил. Я замерла. И стоило мне расслабиться, как слёзы мирным ручейком потекли по щекам, проходя через шею и капая на белую футболку. - Что с тобой? – Его слова вывели меня из оцепенения, и я зарыдала с новой силой, мне было не суждено остановиться сейчас, когда все мои чувства переплелись и обострились настолько, что хочется говорить и говорить только о них. Я решилась. Сейчас или никогда. Я же не прощу себя, если промолчу. Я немного уняла свои слёзы, лишь бы говорить нормальным голосом. Посмотрев на него, я сказала, чувствуя себя героиней какого-то предсказуемого романа: - Лексус, у меня не хватит тысячи… нет, миллиона слов, чтобы сказать тебе, как я тебя люблю… но я попробую. Когда я вижу тебя, моё сердце трепетает, и мысли испаряются из головы, как вода по весне; когда я думаю о тебе, мои зрачки расширяются, воздуха не хватает и сердце стучит быстрее; когда я слышу твой голос, у меня пробегают мурашки где-то внутри моего тела; когда я заглядываю в твои глаза, то не могу не плескаться в своих эмоциях и нежности; когда ты рядом я хочу прикоснуться к тебе, хочу проверить настоящий ли ты, хочу убедиться, что ты не видение; когда ты кричишь на меня, всё внутри сжимается; ты такой необыкновенный, в душе ты добрый, я верю и знаю, но я полюбила не только тебя доброго и нежного, я полюбила тебя всего, включая и твоё раздвоение личности… - говоря всё это, я прикрыла глаза, и положила руку на сердце, закончила я фразой – надеюсь, теперь ты понимаешь, как я тебя люблю… Я взглянула на него, на его лице застыл немой шок, затем гримаса страха сместила её. - Лексус… - сказала я неуверенно, протягивая к нему руку. - Что ты только что сказала? – Спокойно осведомился он, явно сдерживая внутри себя все отрицательные чувства, его зрачки сильно сузились. Я не ответила, но ему, казалось и не нужен мой ответ, он продолжил, – Ты ничего не понимаешь? - он схватил меня за плечи и рывком поднял с табуретки, – так нельзя! Мы с тобой семья! – Я видела, как его губы пересохли, он весь напрягся, - да, признаюсь, я тоже тебя люблю, но я понимаю, что это табу, поэтому не могу его нарушить. Мы брат и сестра, и только, по-другому никак - другого не дано. Ты это понимаешь?! – Я кивнула. Он говорит правду. – Зачем? Зачем ты мне рассказала? -Чтобы ты просто знал. Я ни на что не рассчитываю. С этим тяжело жить. -Ты дура! Дура! – Он усадил меня на табуретку и схватился за голову. Я всё понимала. Зря я это сделала, но теперь уже поздно о чём-то сожалеть или каяться, что сделано, то сделано. Долгое время он молчал. На стенах тикали часы, неминуемо и безжалостно отсчитывая время. – Значит так, - начал он, - сейчас ты идёшь домой, и всё… как будто ничего не было… вбей себе в голову, что я твой брат и точка… никто не должен знать… поняла? Я слабо кивнула не в силах даже ответить. - Собирайся, я вызову тебе такси, – он весь на нервах соскочил и, взяв телефон в руки, чудом его не сломал, потому что его руки тряслись, он тяжело дышал. Первый раз видела его таким. Я закрыла глаза, и тут же нервно засмеялась, нервный смех вперемешку со слезами выглядел устрашающе, но сейчас меня это не волновало: - Дура, я такая дура! – Проговаривала я сквозь смех и слёзы, но смех утих, а слёзы остались. Чувствовала себя, как будто я разбитая ваза, но что чувствует разбитая ваза мне неизвестно, поэтому я нашла другое определение своему состоянию – шок. Я не была удивлена, я была шокирована. Медленно, но всё же, я встала, и не торопясь поплелась домой. Бросив прощальный взгляд, вложив в него всю свою печаль и скорбь, досаду, разочарование, обиду, понимание, я подарила ему этот взгляд и, не дожидаясь его слов, медленно вышла из квартиры, тихо закрыв дверь. У подъезда меня ждало такси, назвав адрес, я уставилась в окно, тут же раздался телефонный звонок, я нехотя подняла трубку. - Привет, Люсенька! Что делаешь? Не хочешь прогуляться? Погода отличная! – Похоже, Скарлет была навеселе. - Привет, извини я не смогу, приболела немного, – и правда, я чувствовала, как кровь отливает от моего лица, я чувствовала его мертвенную бледность. - Что случилось? – обеспокоенно прокричала Эльза. - Похоже, я уничтожена…