Так бывает, но от этого не легче.

День для Лексуса начался вполне обычно. Он проснулся и тут же включил телевизор, делая обычные, всем знакомые утренние дела. Проснулся он примерно в час дня, просто вчера он всю ночь играл на компьютере. Да-да, именно играл, чтобы избавиться от всех своих настырных мыслей. Сердце не по-детски болело, то кольнёт, то прижмёт. Ходя по квартире с зубной щёткой за щекой, он то и дело заглядывал в телевизор. Там как раз были новости, монотонный голос дикторши сказал: «…сегодня в восемь часов утра был взорван пассажирский автобус. Погибло около пятидесяти человек, выживших нет. Приносим свои соболезнования семьям пострадавших. Имена погибших вы можете узнать на нашем сайте. А теперь к другим новостям…» Лексус ошалело глядел на телевизор. Он был шокирован, что пятьдесят человек за одну поездку в автобусе лишились своих жизней. Сердце закололо с ещё большей силой. Отнеся щётку в ванную и сполоснув рот, он сел за компьютер. Его сотовый телефон надрывисто звонил, но, к сожалению, режим «без звука» мешал услышать мелодию звонка. Найдя нужный сайт, Лексус со средней степенью заинтересованности листал длинный список, рядом с именем были фотография и контактные телефоны родственников. Он внимательно рассматривал фото. Было много детей, стариков, молодых людей, взрослых, было несколько школьниц. И когда, он, пролистывая имя очередной жертвы, увидел её имя, он сначала подумал, что у него галлюцинации, но когда взглянул на фотографию, то сомнений не осталось. Где-то внутри что-то оборвалось, воздух стал чем-то недостижимым. Он ещё раз внимательно прочитал имя; вдруг ошибка? Пересмотрел фотографию: вдруг не она... Существует же много похожих людей… но такие глубокие шоколадные глаза были только у неё. От собственного бессилия, он широко раскрыл глаза, ища ошибку; в голове колоколом стучало; виски сдавило и стало так больно, что всё внутри сжалось от страха. Он, не веря в происходящее, взял свой телефон, который покоился на диване. Дрожащими руками, он искал номер отца, но все силы будто бы покинули его тело. Он боялся. Ему было очень и очень страшно. Наконец ему удалось набрать номер отца, тот долго не отвечал, но когда поднял трубку, то голос был как будто не свой. - Алло? Лексус это ты? – безжизненным голосом спросил Гилдартс. - Это правда? – голосом полным надеждой спросил он, но дикторша же сказала, что «…выживших нет…». - Да, – это прозвучало как приговор. Лексус отключился, и только потом увидел, что у него много непринятых звонков от отца и братьев. Усевшись на пол, он уставился в одну точку, он всё ещё не мог смириться с тем, что её нет. Просто не мог! Это не укладывалось в его голове. Это что-то выходящее за рамки его понимания. Тут он нервно засмеялся: - Умерла! Ха-ха-ха-ха… - он смеялся так громко, истерично и нервозно, что воздуха еле хватало, - …умерла… - он заплакал, он нервно смеялся и нервно плакал. Этот человек сломался. Хоть он и не кукла из хрупкого хрусталя, но он человек, а человек ценнее какой-то стекляшки. Но в одном человек похож с хрусталём: если разобьётся или сломается, то вновь не станет прежним – никаким клеем не склеишь. Вот так он и докатился до ручки. Вскоре его отправили в психиатрическую лечебницу, где он и прожил остаток своих дней, как в бреду всегда повторяя: -Умерла… она… умерла… - при этом нервно смеясь и плача, раскачиваясь из стороны в сторону. Это жизнь. Она не щадит никого. У неё ко всем одинаковое отношение, и тут не важно, любишь ты или нет, богат ты или нет, добрый ты или злой. Всё равно, она приравнивает нас, смертных, к нулю.