История продолжается

Я тихонько спрыгиваю с кровати и на цыпочках иду к двери. Пит еще спит, и мне безумно не хочется будить его в такой день. Я смотрю, как светятся золотом в солнечном свете его волосы, и улыбаюсь - сейчас он так похож на ангела... Осторожно поднимаю с пола его рубашку и заворачиваюсь в нее, как в кокон. Прошло уже пять лет после нашего воссоединения, а я так и не научилась ходить перед ним обнаженной - стеснение брало свое. Пускай лучше в нашей спальне я буду перед ним открыта полностью. Улыбаюсь, касаясь пальцами места, где должна была быть пуговица - вчера я не особо волновалась о том, что делаю с его одеждой. Вчера мне просто хотелось быть как можно ближе к нему, а одежда мешала. Сегодня я просто не имею права испортить все. Ставлю воду на огонь и поворачиваюсь к холодильнику, выискивая там что-нибудь, что могло бы быть полезным в моей задумке. Тщетно. В нашем холодильнике мышь повесилась. Раздраженно фыркаю и закрываю бесполезный агрегат, направляясь к подполу. Может, сегодня удача будет на моей стороне? В подполе обнаруживаются фрукты. Что ж... все не так плохо. Выбираю ингредиенты для салата и выползаю обратно на солнечную кухню, безостановочно зевая. Рубашка Пита висит на мне мешком, но мне это даже нравится - на его фоне я смотрюсь совсем маленькой и беззащитной. И теперь никто не узнает во мне прежней твердой Сойки-пересмешницы, символа кровавого восстания. Сойки нет. И Китнисс Эвердин тоже нет. Зато есть Китнисс Мелларк, которая изо всех сил старается быть заботливой женой своему одуванчику. Я кривлюсь, когда бордовые капельки крови начинают стекать по пальцу. Порезалась. Прекрасно. Фыркаю от злости на себя и свою неуклюжесть. - Мне кажется, или тебе лучше не давать в руки нож? - насмешливо интересуется Пит, облокотившись на дверь. Я посылаю ему смущенную улыбку и бросаю нож на стол, поворачиваясь к раковине. Пит подходит ко мне и осторожно промывает мой палец холодной водой. Я пытаюсь выдернуть руку, но он держит мою ладонь нежно, но крепко. - Позволь мне, - просит он и я улыбаюсь, вспоминая события восьмилетней давности. - Имениннику можно все, - ласково шепчу я и соединяю наши губы. Его руки нежно гладят мое тело сквозь тонкую ткань. По венам горячей лавой течет желание, но я прерываю поцелуй, тут же чувствуя неудовлетворенность внизу живота. - Ты испортил весь сюрприз. - Ничего страшного - сегодня же мой День Рождения. А имениннику можно все, помнишь? - спрашивает он, скользя пальцами по моему плечу и отбрасывая от моего тела ткань. Он целует голую кожу, и мое тело уже трепещет от желания. Я прижимаюсь к мужу и забрасываю руки к нему на шею, прижимаясь своим телом к его. Чувствую на коже дыхание любимого мужчины и улыбаюсь, наслаждаясь его прикосновениями. Пит приподнимает меня, и я обвиваю ноги вокруг его талии, крепко сжимая его тело коленями. В крови циркулирует желание. Он расстегивает первую пуговицу и целует оголившуюся ключицу. В животе пульсирует болезненный узел. Я прижимаюсь губами к его шее и вздрагиваю, когда он усаживает меня на холодную поверхность стола. Значит, сегодня мы не дойдем до спальни... Вторая пуговица расстегивается слишком медленно. Я готова помочь ему, но он отстраняет мои руки. Если он продолжит так мучить меня, то я его изнасилую! - Пит, - срывается с моих губ стон-мольба. Он только улыбается, глядя на мои нелепые попытки расстегнуть его рубашку на своем теле. - Еще не время, Китнисс, - мурлычет он и отстраняет мои руки, заводя их за спину и прижимая меня к себе. Я готова молить о пощаде. - Неужели тебе так хочется поиздеваться надо мной, - стону я, вздрагивая от каждого его прикосновения. Он улыбается и снова соединяет наши губы. - Имениннику можно все, - выдыхает он в мои волосы и проводит губами по шее, касаясь языком чувствительного местечка за ушком. Я закусываю губу, пытаясь сдержать очередной стон. - Не нужно было мне вводить это правило, - фыркаю я и вскрикиваю, когда он прикусывает кожу около ключицы. Мои пальцы с силой сжимают светлые локоны. - Ты его ввела восемь лет назад, Китнисс, - ласково шепчет Пит и безумно медленно расстегивает третью пуговицу. Мое тело уже готово принять его. - Когда впервые поцеловала... Еще до Игр, - выдыхаю я, говоря, что я тоже помню свой поцелуй. Пит проводит пальцем по ложбинке между грудей и чуть прикусывает мою нижнюю губу. Мое тело уже изголодалось по его. Его губы опускаются ниже. Мои руки притягивают его голову ближе, оставляя как можно меньше места между нами. Его губы скользят по моей груди, а рубашка сползает с моих плеч. Пальцы Пита ласкают внутреннюю сторону моего бедра. Мое тело превращается в воск под умелыми руками моего мальчика с хлебом. - Если ты сейчас же не прекратишь, то мне придется изнасиловать тебя, - шиплю сквозь зубы я, сжимая его плечо крепче, когда пальцы мужа прикасаются к центру моего возбуждения. Он негромко смеется своим неповторимым грудным смехом и отстраняется. Мое возбужденное сознание протестует, и я возвращаю его ладонь на свою ногу. - Пожалуйста, - шепчу я, притягивая его голову к своим губам и целуя такие желанные губы. - Пожалуйста... И он сдается. Его губы накрывают мои, когда он с рыком победителя входит в мое тело, заполняя меня всю. Тихий всхлип от слишком резкого движения, секундное помутнение в глазах - и волны безостановочной эйфории, бесконечной, бескрайней! Помню только, что кричала, а он покрывал поцелуями мое лицо и грудь, безостановочно повторяя, что любит. * * * - Жаль, что День Рождения всего лишь один раз в год, - говорит Пит и прижимает меня крепче. Я чуть-чуть одергиваю рубашку и склоняю голову на его плечо. Мы до сих пор так и не поднялись наверх... - Но ведь он еще не закончился, - хитро прищуриваюсь я и смотрю на Пита, который с лаской проводит ладонью по моему обнаженному бедру. Его рука замирает, и он переводит на меня удивленный взгляд. - Тогда осмелюсь спросить...Можно мне препроводить вас в спальню, миссис Мелларк? - Имениннику можно все, - кокетливо заявляю я и тянусь к его губам. Интересно, а я могу загадать, чтобы эта ночь не заканчивалась?