Она ждала этот день

Сонный и незнакомый бар, посетителей в котором можно было бы пересчитать по пальцам — отличное место, чтобы улизнуть от прицела своей жизни. Ей необходимо было абстрагироваться ото всех и просто подумать, пообщаться со своим вторым «Я» и подружиться с ним уже на двадцатой рюмке текилы. Слишком плоха для любви, очень безответственна для роли старшей сестры и чересчур эгоистична для дружбы — самооценка ни к чёрту, а так интересно, что там будет на дне бутылки. Мобильный назойливо вибрирует, сменяя имена на экране: Кэролайн, Бонни, Дэймон... Они не знают, где она и что с ней, волнуются, непрерывно названивая вот уже больше трёх часов, а ей вдруг стало так всё равно, что в зеркало не хотелось смотреться. Елена опрокидывает ещё одну рюмку и замирает, наблюдая в отражении зеркальной панели знакомое лицо. Оно ухмыляется зловеще и многообещающе, заставляя девушку резко обернуться и оглядеть бар. Но, видимо, текила подшутила над ней по всем правилам иронии, ведь она так и не увидела того, чей вид моментально охладил ей кровь. Решив, что пора уже выйти из игры с алкоголем, брюнетка поспешно уходит из бара и бредёт по направлению к общежитию. Летом оно пустует, так что никто не вмешается в её маленькую ночь одиночества. Неуверенной походкой она поднимается в свой блок и останавливается в дверном проёме, чувствуя мертвенный озноб, коснувшийся кожи. На кровати, явно поджидая одну единственную обитательницу студенческих жилищ, сидел Кол. Вновь ухмылка отразилась на его губах, заставив её ощутить себя ягнёнком, брошенным в вольер с голодным аллигатором. — Нет... — шепчет Елена себе под нос, зажмурившись и пиная на перебор градуса в своём организме, однако, открыв глаза, она смотрит на своего гостя почти в упор. — О, да, — его голос патокой обволакивает хмельное сознание, но через мгновение девушка вскрикивает от острой боли в животе и невольно опускается на колени. Рука первородного больно дёргает за волосы, побуждая запрокинуть голову и с ужасом посмотреть на него. — Признайся, в глубине души ты ждала этот день. Она не может ответить ему, растеряв право голоса и возможность двигаться, будто бы заранее признавая безвыходность положения. Удерживая Гилберт за волосы, древний заставляет её подняться на ноги и снова сорваться на крик, словно спичку ломая ей запястье и обрушивая удар на рёбра, которые незамедлительно отозвались глухим хрустом. — Я не люблю бить девушек, — сказал он, прохаживаясь рядом с ней, корчившейся на полу от боли. — Но ты — случай особый. Несколько страстных ударов ногой по многострадальным рёбрам позволили ей отключиться на пару секунд, но регенерация вампира сделала своё дело — и вот она снова в сознании, понимает и чувствует. А Майклсон садится рядом на корточки и вновь сжимает волосы брюнетки в кулаке, поворачивая к себе её лицо. — Мне жаль, Елена, что ты превратилась в это. Уверен, когда-то ты была ангелом. — Большим пальцем он подобрал кровь с нижней губы девушки и тут же со смаком испробовал её на вкус, прикрывая глаза от удовольствия. Елена не чувствовала себя от страха и боли, что пульсировала в теле и мешала здраво мыслить, однако она нашла в себе силы и произнесла слабым хриплым голосом: — Не трогай Джереми... Виновата только я. Кол смотрит на неё несколько удивлённо, словно она сказала ему простую и известную всем истину, и неким успокаивающим жестом проводит тыльной стороной ладони по её щеке, ощущая при этом бившую её дрожь. — Я и не собирался, милая, — говорит он, улыбаясь, — твой брат всегда был прямолинеен и честен со мной. И, даже когда он хотел убить меня, он направлял в мою сторону арбалет, а не заискивающую улыбку. Шатенка приоткрывает губы в беззвучном крике, ощущая, как его рука прорывается сквозь плоть и кости, а затем сжимает её сердце. — Передавай привет тишине. — Пальцы первородного сжимаются сильнее, разрывая ткани мышцы и даря до одури сильную боль, продлившуюся не больше нескольких секунд. Она открывает глаза и со стороны наблюдает, как он поднимается, с благоговением вытирает кровь со своей руки и, послав ухмылку в её пространство, покидает комнату. И Елена, опускаясь на колени рядом со своим телом, уже не чувствует слёз и запаха крови, но осознаёт, что древний был прав. Она действительно ждала этот день.