Help me

Боль. Невыносимая всепоглощающая боль прознает моё тело, заставляя содрогнуться, каждый раз, когда я вспоминаю его прикосновения...И прикосновения его плети. Жуткий контраст между холодом его рук и жаром раскаленного металла. Он специально делает это — так больнее. Но он знает, что я всё вытерплю, все его садистские прихоти. Потому что...я и сам толком не знаю почему. И сам себя за это ненавижу. Губы медленно растягиваются в истеричной, и может быть даже безумной улыбке. Пусть. Я начинаю громко хохотать, настолько громко, насколько позволяют мне сломанные рёбра. Всё равно. Какая разница, ведь я всё равно не смогу пасть ещё ниже, чем сейчас... Что стало со мной, с тем прежним Гилбертом, которым я был когда-то? Его больше нет. Всё что от него осталось — воспоминания. Воспоминания о том, как мы с братом пили пиво, или о том , как я узнал, что Венгрия девушка. Больше нет. Всего этого больше нет. Вместо пива — чистый спирт, разбавленный водой и именуемый водкой, вместо Венгрии— садист-Брагинский. Если может быть ещё хуже, то сомневаюсь, что смог бы это пережить... Холодно. Холодный пол, холодная стена...холодное сердце. Только шрамы на спине пылают. Но это нисколько не согревает меня. Меня вообще больше ничего согревает. Кроме него. Его руки холодные и такие нежные...Никто на всём белом свете, кроме меня, и не догадывается, что он творит этими самыми руками...Что он делает со мной... Слышу стук каблуков. Это его шаги, я уже научился отличать их от других. Снова. Он приходит всегда примерно в одно и то же время. Как бы я хотел, чтобы это время никогда не наступало. Но и одновременно с таким трепетом жду его. Шаги слышны всё отчетливее. Учитывая мёртвую тишину, царящую вокруг, это только прибавляет драматизма. Через несколько минут мне будет больно, больно и хорошо. Очень хорошо. Дверь открывается, и я вижу его тёмную фигуру. Свет из-за его спины режет глаза, и я невольно начинаю щуриться. Пара слезинок незаметно стекает по щеке и с предательски громким звуком разбивается о каменный пол. Казалось бы, это едва различимый звук, но при такой тишине он кажется громче целого водопада. И он слышал. Он всегда всё слышит... На его тонких губах появляется еле заметная ехидная улыбка. Садист. Ему доставляет удовольствие смотреть на чужие страдания. А улыбка всё шире и шире, и под конец она превращается в ту самую милую и жизнерадостную улыбку, которую все привыкли видеть. В какой-то мере она тоже настоящая, ведь он всегда так улыбается, даже передо мной, единственным человеком, которому известна его настоящая сущность. Наверное, он по-другому просто не умеет. Наклоняется ближе ко мне и таким мягким голосом шепчет: -Не плачь, Пруссия-кун. Сегодня будет не так больно. Мы ведь не хотим, чтобы ты случайно умер, правда? Я ведь не некрофил... Неожиданно он замолкает. Наверное, о чём-то задумался. Может, он только что открыл у своих извращённых наклонностей новую грань и теперь надумал убить меня? Кто знает...Никогда невозможно понять, что у этого человека на уме. Ну что ж, валяй. Мне терять нечего. -Хочешь меня убить? — я спрашиваю это без особого интереса. Просто хочу знать, когда начать вспоминать счастливые моменты своей жизни, как это обычно делается. -От чего же, Гил? Ты мне нравишься. Да и потом, не выгодно мне это. Сейчас по крайней мере. Вот если проиграю твоему братцу, тогда посмотрим...Шутка. Наклоняется ещё ниже и слегка прикусывает меня за ухо. Чисто инстинктивно я вздрагиваю. Я не привык к такой нежности. Впрочем, мне ли удивляться переменам его настроения. -Ты готов? Обойдёмся сегодня вот этим, хорошо? Достаёт из кармана чёрные блестящие наручники. Жестом он показывает, чтобы я протянул руки. Какое унижение. Медленно я протягиваю холодные дрожащие руки к железным оковам. Один щелчок, и я уже чувствую себя безвольной куклой. -Подойди к стене, пожалуйста. Его вежливость, лучезарная улыбка...Всё это выглядит до смеха абсурдно в данной ситуации. И это ещё больше пугает. Хотя мне не привыкать... Я подхожу к небольшому зеркалу, непонятно зачем повешенному здесь. Я вешаю на него свой крест. Если бы я всё время носил его, то скорее всего он бы уже не сдержался и придушил бы меня им. Не хочу видеть своё отражение, поэтому просто опускаю глаза вниз и прислушиваюсь к тому, что происходит сзади. Слышу, как пальто и фуражка падают на пол. Сейчас начнётся. Он подходит ко мне и останавливается всего в паре шагов. Зачем? Как бы я хотел никогда этого не узнать. Вдруг я получаю жёсткий удар плетью. Почему? Он ведь сказал, что не будет... Он обманул меня. Старые шрамы начинают пылать с новой силой. Из глаз невольно текут слёзы. Нет, я не плачу, плачет только моё тело.. -Сукин сын.. -Прости, Гил, я пошутил. Этого следовало ожидать от него. Хотя, какая разница, всё равно мне бы не стало легче. За этим следует ещё серия грубых ударов. Из шрамов, наверное, вовсю хлещет кровь. Я сгибаю руки в локтях и, уткнувшись в них лицом, изо всех сил прижимаюсь к зеркалу. Лучше уж так. По крайней мере, я не вижу себя. Нет, такого унижения я бы не смог вынести.. Ещё несколько ударов и плётка обвивается вокруг моей шеи, заставляя отступить назад. Ещё шаг и я уже чувствую его тёплое ровное дыхание. Ещё мгновение, и плеть отлетает в дальний угол комнаты. Ещё один вздох, и моё дыхание замирает от его прикосновений. Ещё одно касание и по моему телу словно пробегает электрический заряд..Ещё... Тонкие, но сильные, немного влажные пальцы ласкают меня. И всё-таки сегодня он другой, не такой, как всегда. Мягче, чувственнее, чем обычно... Он опускается на колени, не переставая ласкать мою грудь, начинает слизывать кровь с ран на спине. Каждое прикосновение мягкого шершавого язычка как будто тушит огонь в каждом шраме по очереди. Это заставляет меня вздрагивать, но и одновременно так возбуждает. Я начинаю тихо стонать. Сначала совсем еле слышно, а затем всё громче и громче. А он тем временем спускается всё ниже и ниже. Медленно стянув мои старые потрёпанные штаны примерно до копчика, он останавливается и произносит, то ли спрашивая, то ли утверждая: -Ты готов Я не отвечаю. Никогда в жизни, ни разу, он не был так внимателен ко мне. Может, ему вдруг стало жаль меня. Докатился, даже человеку, который сделал со мной всё это, стало меня жалко. До конца стягивает мои штаны и снова резко прижимает меня к зеркалу, зажав руки над головой. Какая банальная поза..Продолжая водить одной рукой по моему торсу, второй рукой он расстёгивает пуговицу на своих брюках. Ненужная одежда сползает на пол и летит в неизвестном направлении. -Я вхожу. Еле заметно я киваю. Мне нравится его новая забава. Может быть, если он продолжит в том же духе у меня скоро заживут рёбра. А может и вообще жить проще станет.. Прижатый к собственному отражению, я начинаю стонать во весь голос, от чего становится стыдно. Он же тем временем начинает медленно, но резко двигаться во мне. Я не хочу видеть этого и пытаюсь отвернуться от зеркала. Но он одним лёгким прикосновением заставляет вернуться в прежнее положение. Я хочу закрыть глаза, я не могу этого видеть! Но вдруг он, сквозь стоны спрашивает, спрашивает каким-то необычным голосом: -Тебе и правда так противно? Я не могу ответить. Где-то в глубине души я понимаю, что если я сейчас выскажу ему всё, что я о нём думаю, возможно, он меня отпустит. Но мне жаль его, жаль этого простосердечного садиста. Ведь я нужен ему. И я уже привык к боли, которую он мне причиняет. Нет, мне не противно. Я просто притворяюсь, что ненавижу его. На самом деле я ненавижу только себя. -Нет..я тебя..не... Возбуждение достигает своего пика. Волна оргазма накрывает меня, и я так и не успеваю закончить фразу. Мы кончаем вместе и вместе опускаемся на пол. Он тянет меня назад, и я оказываюсь у него на коленях. Несколько минут он молча дышит мне в спину. Я тоже молчу. Запрокидываю голову на его плечо и наслаждаюсь моментом . Сейчас он уйдёт, и через несколько минут я снова останусь один в этой пустой клетке. Сейчас мне хорошо и я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, чтобы уходил тот, кто в своё время доставил мне столько страданий. Не знаю, что с ним случилось сегодня, и почему я отделался всего парой царапин, но сомневаюсь, что такое ещё повторится... -Что с тобой сегодня? -Ничего. Просто я...я тебя...Не важно, забудь. Спасибо тебе, Пруссия-кун. С этими словами он встаёт и одевается. А я так и остаюсь сидеть на полу и чего-то ждать, тупо смотря куда-то вперёд. Мои мысли немного перепутались... В себя меня приводит только звон чего-то железного, ударившегося о пол. Подняв глаза, я вижу ключ от наручников и мило улыбающегося Брагинского. -Откроешь сам? -Постараюсь.. -И ещё кое-что.. И Он снова подходит близко-близко, заставляя всё тело содрогнуться. И целует. Он ни разу не поцеловал меня за всё это время. Целует нежно и легко, а затем тихо шепчет: -Не бросай меня, хорошо? -А куда я, интересно, денусь?! Странный ты сегодня.. Он одобрительно хмыкает, встаёт и выходит из комнаты. А я опускаю голову на ладонь и улыбаюсь. Что этот человек делает со мной...А я вот ничего не могу с собой сделать. Потому что...я привязан к нему, и может быть, даже люблю. После таких моментов я просто не могу уйти от него. Хоть и прекрасно понимаю, что ни чем хорошим это для меня не закончится. Когда-нибудь он убьёт меня. Возможно не специально, возможно он будет об этом жалеть. Но тогда это будет уже не важно... А я идиот. Слабовольный идиот. Не могу, да и не хочу даже попытаться спасти себя. Помочь себе... Встаю и смотрю в зеркало. Вздрагиваю. На одну десятую долю секунды мне вдруг показалось, что он всё ещё стоит позади меня. Из-за него я стал ещё и параноиком. Мой вид противен даже мне самому. Впалые щёки, облезлые белые волосы, почти прозрачная кожа, везде кровавые пятна. Шрамы на спине заныли с новой силой. Я с мольбой всматриваюсь в собственное отражение. -Помоги мне... Пожалуйста. Кто-нибудь. Помогите мне. Помогите мне, раз уж я сам не могу помочь себе...