Айл би бэк!

- Мама. Аки баран на новые ворота Эйс вылупился на женщину с добродушным лицом. - Здравствуй, Эйс. - Мама. Разговаривает, - тупо пробубнил пират. - Конечно, разговаривает, дубина, - Портгас почувствовал, как его схватили за шкирку и потянули наверх, заставив подняться на ноги. – Иди, подойди, чего глазами хлопаешь. Белоус подтолкнул его в спину, отчего Эйс завалился вперед и сделал по инерции несколько шагов. Не успел он сообразить, как оказался прямо перед женщиной. Он снова молча осмотрел ее с ног до головы и сглотнул. - Ты… вы и в правду моя мама? - Ты можешь обращаться ко мне на «ты», Эйс. И, да, я… Договорить она не успела: в следующую секунду она оказалась сжата в объятиях сына, упавшего перед ней на колени. Руж растерянно посмотрела на его макушку, а затем обняла его в ответ. - Прости меня, - прошептал юноша, зарываясь носом в волосы матери. - Ну же, Эйс, тебе не за что извиняться… - Прости, - он прижался к женщине еще сильнее. – Я должен был прийти раньше, должен был найти тебя и поблагодарить за все, но… я боялся. Я боялся, что, если встречу тебя, я не смогу уйти так просто. Поэтому я… - Ну и слюнтяя же из тебя Гарп воспитал, - послышался насмешливый голос откуда-то из противоположной части зала. – Ничего этому болвану нельзя было доверять. Пацан Драгон был прав, когда деру дал от него подальше. Эйс вздрогнул и, оторвавшись от матери, медленно повернулся на голос. Ну конечно, он увидел то, что и ожидал увидеть. Эти дебильные растрепанные усы, квадратная харя и стремный прищур. - Ну хоть в форме он тебя держал, - а вот и имбицильный оскал; кто вообще говорил, что Луффи похож на этого кадра? – Хотя, судя по тому, что ты помер, видимо, форма тоже у тебя была ни к черту. Гол Д. Роджер стоял, скрестив руки на груди, точь-в-точь как на фотографии, которую когда-то давно Эйсу показал старик Гарп. И этот вид вызвал в нем ровно те же чувства, которые тот снимок вызвал у него в предыдущий раз. Захотелось съездить по этой роже чем-нибудь тяжелым. В следующую секунду в лицо Роджера с невероятной скоростью врезался кулак. Бывший Король пиратов полетел на пол и с грохотом повалился на мраморную плитку. - Эйс! – вскрикнула Руж и подскочила с места, но Роджер жестом успокоил ее, давая понять, что все в порядке. - То, что старикан заботился обо мне, – единственное, за что я могу быть тебе благодарен! – выдохнув, прокричал Эйс. – Так что не смей тут заливать про него всякую ересь! Он был гораздо лучшим отцом, чем ты! В комнате стало как-то очень тихо. Роджер поднялся и, зажав одну ноздрю, выдул кровь из второй. Он встал на ноги и выпрямился перед сыном во весь рост. Теперь он смотрел на него со всей своей суровой серьезностью. - Че ты пялишься?! – Эйс все еще кричал, глядя снизу-вверх на Роджера. – Думаешь, я боюсь тебя? Да с хрена ли! Я не трясусь перед тобой как все эти трусы, делающие в штаны только услышав твое имя! Я… Теперь была очередь Эйса почувствовать боль от удара в челюсть. Его откинуло и неслабо приложило о стену. В голове эхом разнесся треск, дыхание перехватило, а перед глазами замаячили птички, аккурат такие, с какими якшается Итачи. С кем поведешься, прости Господи… - Твою же… - Портгас схватился за кровоточащий нос. Чертов псих отбитый. Они не могут умереть, по крайней мере всеми известными способами, но вот прожить всю свою загробную жизнь калекой, это пожалуйста. Пока Эйс мысленно проклинал все, на чем свет стоит, этот свет ему перекрыл широкий силуэт. - Все, как ты говорил, Ньюгейт! – оглушительной усмешкой прозвучал голос Роджера прямо рядом с ним. – Удар совсем не держит! Глупый мальчишка, - мужчина потянулся вперед и силой притянул сына к себе, впечатывая его подбородок в свое плечо, - у тебя коленки трясутся так, что в мире живых слышно. - Я… да ты… - Эйс слышал, как предательски быстро в висках отстукивает сердце и как-то странно, кажется, горло першит. – Ты чего творишь-то, а? Ты в курсе, что я… что я тебя… что я тебя ненавижу? - Ага, доводилось слышать от Ньюгейта. Ты имеешь на это полное право… Эйс. Портгас затих, чувствуя тяжелую ладонь, которая легла ему на голову. Во рту у него появился солоновато-металлический привкус. Наверное, он сейчас со стороны выглядит как побитый гопотой жалкий лошара с размазанной по роже кровью вперемешку с соплями. Блудный сын, блин. Он прерывисто выдохнул. - Из-за тебя маме пришлось страдать. - Я знаю. - Твое проклятье перекинулось и на меня. - Я знаю. Прости. - Я никогда… - Эйс понизил голос и сглотнул, - не считал тебя своим отцом. - Но ты всегда был моим сыном. Сыном, да? Старик-надоеда, который воспитал его и сделал сильным, был злейшим врагом этого человека. Отец, с которым он обрел вторую семью и новую жизнь, был главным его соперником за власть на море. И оба этих человека приняли Эйса, вечно смеясь, что он совсем не похож на Роджера. Он всегда повторял, что ненавидит свою проклятую кровь. Он говорил, что недостоин жить. Но он всегда защищал его имя потому, что, даже не желая признавать этого, это имя было и его тоже… - Мам! – вдруг вскрикнул Портгас, все еще будучи сжатым в объятиях. – Как тебя вообще угораздило связаться с ним?! А если бы я был не таким же симпатичным как ты, а был бы похож на гориллу? Ты об этом подумала?! Со стороны двери послышался раскатистый смех. Эйс повернул голову и увидел хохочущего Белоуса. - Горилла! Гу-ра-ра-ра-ра! А я неплохо его воспитал, да, Роджер!? Мальчик-то в корень зрит! - А ну захлопнись, ты, гора усатая! – Роджер отодвинул от себя юношу и поспешил ответить. - Да ты на себя посмотри! – выплевывая жесткие усы, присоединился к словесной перепалке Эйс. - Помолчи, мальчик! – не смотря на сына, Король Пиратов дал ему щелбан, от чего голову Эйса снова тряхнуло о стену, и он едва не отрубился. - Роджер, прекрати! – Руж оказалась рядом с мужчинами и попыталась вытащить зажатого между стеной и мужем сына. - Гу-ра-ра-ра-ра! Пока Белоус заливался в истерике, Роджер вываливал на него все известные ему ругательства, Руж тянула Эйса за плечо, а сам пират ладонью пытался остановить ручьи крови из носа, стоящая в дверях Айрис с улыбкой наблюдала за буйным воссоединением семьи. *** - Меня всегда муражило от этого кукловидного упыря. И эти его… эти… щупальца, хм. - Не смей сравнивать благородное искусство кукольника с отвратительной техникой, которую использует Какузу. И это не щупальца. Это… Последовала пауза. - Хотя, вполне возможно, что это действительно щупальца. - Говорю ж, мерзость. Руки так и чешутся подорвать его к чертям собачим, хм. - Не поможет. Этот засранец обратно срастется, - послышался разочарованный вздох. - Да, и то правда. Мир этот не предназначен для истинного искусства, хм. - Да что ты знаешь об истинном искусстве, - еще один еще более раздосадованный вздох. - Мне так вас жалко, данна, что я даже спорить не буду. Из людей-то здесь кукол не сделаешь – убить-то никого нельзя. Вот, хотите, поиграйтесь. Юноша протянул спутнику небольшую, вырезанную из дерева марионетку. Тот, посмотрев на предмет, остановился и поднял на него взгляд. - Дейдара. - Да, Сасори-сама? Марионеточник схватил куклу и со всего размаху захреначил ее в голову подрывника. - Тебе черви мозги проели, пустоголовый ты кретин?! – ни с того ни с сего заорал Акасуна. - А че сразу-то пустоголовый?! – держась за травмированный лоб, ответил криком Дейдара. - Да что от бошки твоей, что от штуки этой звук один и тот же! Ты что мне дал, болван? Стебешься что ли?! Ты бы мне еще барби предложил! - Так, я попрошу, без оскорблений. Оба спорящих в миг затихли, услышав непонятно откуда исходящий голос. Сасори нахмурился и начал озираться по сторонам. - Да, да, пугало красноголовое, я к тебе обращаюсь. Че шарнирами скрипишь, здесь я. Оба бывших шиноби опустили головы и увидели отряхивающуюся от песка, стоящую на ногах марионетку. - Сасори-сама, это вы балуетесь? - Балуешься ты со своей пипкой по ночам, а меня тут, видите ли, с барби сравнили. - Ты… - кажется, происходящее замкнуло мозг марионеточника. – Ты что такое? - Я, мать его, Пиноккио! Слыхали про такого? - Кукла, которая стала мальчиком? Так ты же не умер. - Кукла, которая стала мальчиком, - передразнил его деревянный человечек. – Не умер, как же. Это детишкам прогнали, что, мол, меня в сопляка прокачало, а я последнее, что помню, как меня изрыгнул кит, а потом эта цыпочка в голубом че-то нашаманила, свет в конце, и вот я здесь, с приездом, как говорится. - Странный ты какой-то для сказочного персонажа, хм… Пиноккио посмотрел на Дейдару, и его и без того деревянное лицо стало еще более непроницаемым. - Имбецил, да? – наконец сказала кукла. – Ты вообще слышал меня? Меня. Изрыгнул. Кит. Кит, понимаешь? Рыба такая огромная. Я варился в желудке у гигантской рыбины. Ты, блин, думаешь, что это не меняет людей?! Оба шиноби молчали, пытаясь осознать происходящее. Вся ситуация была за гранью абсурда. - Ладно, хорош трепаться, дельце у меня к вам. - Дельце, хм? - Слышал я, что вы зуб точите на Франкинштейна вашего конторного. - Какузу? - Да, да, Какузу, чтоб его. Так вот, должок у него мне, а он, сволочь, позабыл, видать. - И что ты от нас хочешь? - Ну, вы же тоже его ищите. Мне плевать зачем, но, если возьмете меня с собой, могу рассказать вам одну любопытную вещицу. Которая поможет вам снова заниматься своим, как это, искусством.