Твой вечный возлюбленный

      Я только что прогнал этого глупца, решившего, что быть вампиром здорово. Он так быстро сбежал, что мне не пришлось подгонять его. Это хорошо.       - Луи, что за глупая выдумка? - обиженный голос принадлежал самому восхитительному созданию.       - О чём ты? - сделаю вид, что ничего не понимаю. - Ты не видишь лицо, я ведь у окна стою.       - Не смешно! Я вижу твоё отражение! Зачем ты сказал, что бросил меня?       - Ладно, достаточно, я оборачиваюсь, - предупреждение излишне, но всё же.       Передо мной стоит он, мой возлюбленный, мой создатель и причина всех моих душевных, а также телесных страданий.       - Лестат де Лионкур, - шепчу я, нет, скорее зову его.       - Я помню моё "гадкое" имечко, Луи. Прекрати повторять его с подобной ухмылкой!       Не могу быть бесчувственным, когда Лестат стоит передо мной в одном шелковом халате, который только больше подчеркивает его идеальную фигуру: острые плечи, точеные ключицы, бугорки сосков. Лестат, что ты делаешь со мной?       - Луи, прекрати пожирать меня своими изумрудами, - шепчет он, запахивая короткий халат.       - А ты не соблазняй меня, обладатель лилово-голубых незабудок.       Лёгкое касание к его пшеничным, таким мягким и шелковистым прядям, а он уже томно вздыхает. Как же ты прекрасен! Я хочу тебя. О, нет, я начинаю думать как ты.       - Что плохого в том, чтобы думать, как я? - Лестат удивленно смотрит на меня.       - То, - не могу не признать, - что я начинаю понимать тебя.       - Значит, ты понимаешь, почему я без ума от тебя? - его тихий шепот, легкая улыбка.       - Ты мне это каждую ночь доказывал, - томно вздыхаю, вспоминая долгие и жаркие ночи в его объятиях, общий гроб до появления Клодии. - Я не понимаю одного: зачем ты крыс ел, ведь одного человека достаточно...       - Луи, - перебивает меня, прижав указательный палец к моим губам, - я же сказал, что хотел понять тебя. Кроме того, я перестал доверять людям после того случая.       - Клодия хорошо постаралась с твоим наказанием, - целую подушечку пальца, облизываю кончиком языка.       - Твоя прихоть, - рыкнул мой возлюбленный. - Я просто не мог от неё избавиться. Ты бы обиделся!       - Лестат, посмотри на меня, - я заглянул в его глаза-незабудки. - Её больше нет рядом с нами, и тебя больше никто не предаст, обещаю тебе.       - Хм, ты думал, что убил меня. За мою смерть ты ничего ей не сделал, а за её...       - Прошу, Лестат!       - Нет, дослушай! Ты убил столько вампиров, рискуя собственной жизнью! Я не верю, что Арман так легко отпустил тебя! - скрестив руки на груди, сквозь зубы шепчет мой ревнивец.       - Ему было нелегко принять мой уход, - признаюсь ему, - но я хотел жить независимо.       - Ты ребёнок, Луи, - прошептал Лестат, обнимая меня.       - Твой ребёнок, Лестат, - уточняю, целуя его, - и, надеюсь, единственный.       - Ты у меня во всём единственный! Единственный, кого я не смог убить. Единственный, кого я безумно люблю. Единственный, кому доверяю. Единственный, по кому скучал, пока ты не нашёл меня. Единственный, кого я обратил, - загибая пальцы, такие тонкие, нежные пальцы, перечисляет Лестат.       - Ну, а как же Клодия? - давай, позлись немного, злой ты такой управляемый.       - Ах это. Что ж, ты единственный, из-за кого я вытерпел столько головной и не только боли!       - И ещё много вытерпишь.       Я медленно начинаю теснить его, и вот мой Лестат прижат к стенке. Такой напуганный. Пропускаю пряди его волос между пальцами. Я люблю тебя. Ты мой единственный, я не могу оторвать от тебя взгляд, не могу ни на миг забыть о тебе, желаю касаться тебя, целовать тебя. Улыбаюсь, видя его румянец, опущенный, слегка смущенный, взгляд. Двумя пальцами приподнимаю его голову, придерживая за подбородок. Ты снова читаешь мои мысли, шалун. Закусил губу, я тоже так хочу, потому и целую тебя, ты мой. Прикусываю твою губу. Такой сладкий, что я утопаю в тебе! Ты облизываешь губы, след исчезает, как будто эти тонкие, нежные лепестки роз и не орошала твоя кровь.       - Лестат, прекрати, - у тебя на лице всё написано, ну, сколько можно читать мои мысли?       - Ты это намеренно! Я не могу не читать их, когда ты позволяешь мне! Луи, не мучай меня.       Знаю, знаю, я "неутомимый мастер жестокости вперемешку с разочарованием и удовольствием". Лестат, твой горестный стон говорит о том, что ты ничему не учишься. Разворачиваю его лицом к стене, наваливаюсь на него, он так сладко стонет и прижимается ко мне. Сладко.       - Ммм, Лестат, я хочу тебя, - не могу больше ждать.       - Всё из-за этого глупого...       - Пари, - закончил я за любимого. - Ты сам сказал, что отдашься мне, если я всё расскажу.       - Я же не думал, что ты всерьёз согласишься! Я верил, что ты никогда-а-а! - его тихий стон.       Я всего лишь касаюсь его спереди, а он уже на ногах не держится. Хм, совсем не так, когда ты сверху, Лестат. Он дрожит. Не пойму, ты плачешь или смеёшься?       - Или давай вслух разговаривать, или прекрати меня спрашивать! Я уже миллион раз пожалел, что связался с тобой! - раздосадовано шепчет Лестат, тяжело дыша и дрожа в моих объятиях.       - Прекрати, ты ведь готовился, - осадил его я.       - Это не имеет значения! - кричит он, обернувшись через плечо.       - О, чёрт, Лестат! Ты такой возбуждающий! Даже мочки твоих ушей порозовели! - тихо постанываю, уткнувшись ему в шею.       - Луи, не кусай меня! - неужели сейчас заплачешь? - Луи, не ешь меня!       - Твоя кровь - мое любимое лакомство, и ты это знаешь, - говорю, слизывая с его нежной кожи капельки моего наркотика.       - Я не... Господи, Луи! Сделай всё по-быстрому и отпусти меня!       - Чтобы ты сбежал, а я вновь догонял тебя? - языком провожу по его виску, влажной дорожкой спускаюсь ниже.       - Луи...       Ноги его настолько ослабли, что он просто сполз по стенке. Ох, Лестат, неужели так слаб?       - Нет! Сегодня! Я не хочу терпеть это до скончания дней моих! - не выдержал мой возлюбленный.       - А было бы неплохо, ты бы не смог касаться меня только потому, что я бы всегда выигрывал спор.       Припухшие губы и вздернутые вверх от возмущения брови. Ты само очарование, мой дорогой вампир. Несу его, как принцессу. Никогда не думал, что он и вправду такой легкий. Когда выносил его из заброшенного дома, я думал, что это из-за его ослабшего состояния, но сейчас он исправно питается, я сам слежу за ним. Выбираю для него только самую здоровую и чистую кровь, хотя сам не делю с ним трапезу.       - Ты сегодня будешь пить донорскую? - спросил Лестат, когда его взгляд упал на холодильник.       - Нет, сегодня я буду пить твою кровь, - ответил я, опуская его на кровать.       Он знает, что я работаю не для денег, которых у нас предостаточно, а ради этого самого пособия. Медицинский центр переливания крови периодически выбрасывает зараженную кровь. Представившись соответствующим инспектором, я получил доступ к этой крови. Вампирам не страшны гепатиты и сифилис. А те люди, которые "попались", что ж, я оповещаю их о том, что могу помочь с лечением, тогда живая кровь обеспечена в течение некоторого времени. Очищая их от шлаков, медленно жду, пока они излечатся или сами попросят убить их. Донорская кровь всё равно, что людоеду питаться салатом, но это жизненный минимум. Мне этого достаточно, так как крыс сейчас в городе найти нелегко, а заводить дома кроликов. Нет, слишком привязываешься к этим "комкам шерсти".       - Милостивая смерть, неужели я действительно такой вкусный? - спрашивает Лестат, когда я опускаюсь рядом на кровать.       - Ты мой наркотик, - мои изумруды не врут, да?       Блондин смеется, прошептав тихо: "Да", нежно обнимает меня. Я уже избавился от одежды и готов дарить ему любовь, но сначала.       - Лестат, дорогой, убери это выражение, - прошу я, увидев его широко раскрытые глаза.       - Ты, ты серьёзно? С вот этим вот? - его губы дрожат так, как будто я его сжечь собираюсь.       - Ты сам этим никогда не пользовался, - поясняю я, крутя в руке тюбик с лубрикантом.       - Ты всерьёз собираешься...       - Да.       Боже, он сейчас жутко напуган. Нужно успокоить его величество нежность. Крепко обнимаю, кладу его голову на мою грудь и пальцами зарываюсь в его белокурые пряди. Мне совсем не нравится такой Лестат: напуганный до дрожи, с опухшими от слёз глазами, искусанными губами. Куда делся неугомонный весельчак и прожигатель жизни, которым ты был до несчастного случая?       - Сгорел в том огне.       - Так дело не пойдёт, Лестат, - говорю как можно нежнее, тихо, сокровенно, смотрю ему в глаза, чтобы его успокоить.       - И что делать будем? - спрашивает "отец", играя с моими волосами. Отвлёкся, принц-паршивец?       Лестат обиженно фыркает. Он всё ещё лежит на мне, перебирая кончиками пальцев мои волосы. Клодия. Он вздрогнул и попытался вырваться, но я не пустил его. Мне нужно кое-что ему сказать. Кое-что из-за чего он может возненавидеть меня.       - Клодия жива, - прошептал я, зная, что он услышит меня.       И вновь эти глаза, а попытки вырваться всё отчаянней. Он начинает бить меня, больно, но терпимо.       - Неправда! Неправда! Скажи, что ты лжёшь! - глаза горят ненавистью. Мои незабудки пылают.       - Она в Трансильвании с новой мамой, - объясняю я, - Армана я просил поехать с ней.       - Нет! Я не хочу это слышать! - он закрывает уши ладонями, но я знаю, что это ему не поможет.       - Клодия влюбилась в того мальчика, которого обратил Арман. А твой "старый друг" никогда не был влюблён в меня. Да, он спас меня, но лишь для того, чтобы мы вместе спасли Клодию и её мать. Арман остался с ними, играет роль графа Дракулы. И весьма неплохо, - я замолчал, аккуратно обнимаю Лестата.       Мой бесстрашный вампир слишком много плачет сегодня, я целую его скулы и щёки, слизывая солёные дорожки слез. Он всё ещё дрожит. Бедный. Но почему ты всё ещё?.. Ах, ну, да! Стоило отвлечься на мгновение, а мне вновь приходится нести тебя, вырывающегося и визжащего, обратно в постель. В этот раз даже дверь открыть успел. Хорошо, что я тебя схватил до того, как камеры засекли моего обнаженного паршивца. Все, пора стирать с лица улыбку!       - Лестат, может, выслушаешь? - слушай меня внимательно!       Он замер. Почему-то, когда я приказываю мысленно, он беспрекословно повинуется. Странно.       - Лестат, я не хотел, чтобы тебе угрожала опасность, поэтому...       - А те вампиры? - на лице решительность, как же он напряжён.       - Мертвы, но причина другая, - сознаюсь, я не намерен врать моему возлюбленному создателю.       - Какая? - по его глазам видно, что он ищет пути побега и ждёт возможности вырваться.       - Арман, он обратил ребёнка, мальчика заперли в камере. Мы едва успели. Я прикрыл собой мальчика, едва не распрощавшись с жизнью. Тогда мне велели бежать из Парижа с мальчиком и Арманом, но мы остались, позже спасли Клодию, которую тоже заперли в гробу. Я сжёг "Театр Вампиров", в этом я не солгал.       Лестат замер, он крепко меня обнимет. Я тоже легким касанием прижимаю его к своей груди. Почему я не умер под солнцем, я не знаю, хотя. Может быть потому, что я очень быстро извлёк мальчика из камеры? Но это не важно. Важно то, что моему Лионкуру больше не грозит опасность в роли ревнивицы Клодии.       - У тебя ещё секреты имеются? - недоверчиво и устало спрашивает Лестат, продолжая крепко меня обнимать.       - Я не спал с Клодией, - признался я. - Ох, Лестат, прекрати стонать! Я люблю и любил только тебя. Клодия наша ДОЧЬ. НАША дочь.       - Но то, как она...       - Она была ребёнком, пусть и семидесятилетним, но ребёнком, Лестат. Я всегда относился к ней, как к дочери, которой у меня не было.       Это тяжелые воспоминания, я был уверен, что забыл о них. Лестат слегка отстраняется, целует меня. Нежно кусает нижнюю губу, слизывает капельки крови.       - Теперь у тебя есть я.       - Только ты и никого другого мне не нужно, Лестат, я никогда не оставлю тебя, обещаю!       - Я верю тебе, - тихий шепот, и мы скрепляем обещание поцелуем. - Так что там с лубрикантом?       - Мы можем отложить это...       - Луи, чем скорее ты возьмёшь меня, тем быстрее я смогу взять реванш, - хитро улыбается Лестат.       Не желая сдерживаться, я сминаю его под собой. Жадно касаюсь Лестата, сам, не под давлением, нечто необычное и в тоже время такое приятное и желанное. Я хочу любить его нежно, медленно, чувственно. Хочу наслаждаться его телом, стонами. Вопреки его протестам и смущению я осторожно растягиваю его, сначала вставляю один палец, потом добавляю второй. Он стонет, просит прекратить, а когда останавливаюсь, сам насаживается на густо смазанные пальцы и шепчет. Он шепчет мое имя. Так нежно и страстно, что хочется заставить его кричать, срывая голос. Третий палец. Он вздрагивает и сжимает кольцо мышц. Он невольно всхлипывает. Больно? Мотает головой. Как же я хочу оказаться в тебе.       - Луи, пожалуйста.       - Я вхожу.       Не сдерживаясь, обильно смазывая свой член смазкой, прикасаюсь головкой к тугому кольцу мышц. Нет, хочу видеть его лицо. Поворачиваю упирающегося Лестата на спину, но он не собирается отдавать подушку, за которой спрятал лицо. Хм, ты так возбужден, но все еще отпираешься?       - Луи! - сквозь подушку приглушенно стонет мой любимый.       Я бережно обхватываю его член губами, начинаю двигаться. Не прошло и пяти минут глубокого минета, а Лестат уже с криком отчаяния кончает мне в рот. Я возбужден до предела, а он, наконец, расслаблен. Я медленно, мучительно медленно даже для человека, проникаю в него. Там так горячо, приятно, узко. Лестат тяжело и глубоко дышит. Но ему не больно. Это самое главное. Я вхожу только наполовину. Он дрожит, сжимает простынь в кулаках, мечется по подушке. Нагибаюсь и прикусываю его соски, медленно, но он успокаивается, расслабляется, я продолжаю проникновение, не прекращая ласку.       - Какой же ты сладкий, мой Лестат, - шепчу ему на ухо, покрываю шею поцелуями.       - Твоя кровь слаще, - шепчет он, впиваясь в мою шею.       Повторяю за ним и забываю о нежности и заботе. Кровь Лестата - мой наркотик. Я чувствую, как он жадно мной наслаждается, а я с диким рыком упиваюсь им. Замкнутый круг крови, тел, душ. Хочу, чтобы так было всегда, чтобы мы были одним целым, он и я.       Расслабившись Лестат, невольно начинает насаживаться на меня, держа меня крепко за плечи, притягивая к себе. Я ускоряю темп. Я впервые оказался с ним настолько близок, совсем не так, когда сверху был он. Больно, противно. Я никогда не испытывал удовольствия, которое заполняет меня сейчас.       - Я люблю тебя, Луи! Бери меня всегда! Мне так хорошо с тобой! - стонет он, облизывая окровавленные губы.       - Мне тоже, любимый, - отвечаю я, целуя его, смешивая нашу кровь.       Сжав меня так сильно, что даже стало немного больно, Лестат излился мне на живот. С трудом дожидаясь пока он расслабится, я кончил в него. Измотанная, но счастливая улыбка сияет на его лице, он нежно сжимает мое обессиленное тело в объятиях, что-то тихо шепчет, перебирает мои волосы. Я медленно погружаюсь в сон, но будильник известил о приближении рассвета. С сожалением я выхожу из тела любимого и, подняв его на руки, несу в ванную комнату. Обмывшись, мы возвращаемся в спальню, где, крепко сжимая друг друга в объятиях, легли в гроб. Один гроб на двоих, одна любовь на двоих и одна судьба для двух вампиров.       - Лестат, эта песня. Она мне знакома, - тихо шепчу я, прижимая к груди самое дорогое.       - Я пел ее тебе раньше, ты назвал ее колыбельной. Вчера вечером услышал ее по радио, кто-то придумал слова на старинный мотив.       - О чем эта песня? - сонно спрашиваю я.       - О том, что девушка больше не любит и больше не будет его женщиной, - грустно улыбается Лестат.       - Зачем ты поешь это мне? - единственное, что я мог выдавить из себя, меня душило чувство грядущей потери самого дорогого для меня существа, я сильно сжал его плечи, от чего Лестат тихо простонал, но, не выказывая боли, лишь сильнее прижался ко мне, будто говоря, что мои волнения пусты и беспочвенны.       - Ты больше не мой, Луи, теперь я твой, - обреченная грусть изуродовало лицо Лестата. - Ты нежней, опытней меня.       - У меня никого не было, кроме тебя! - Неужели не веришь?       - Я верю, Луи, - он целует меня, а отстранившись, продолжает тихо напевать песенку, которая всегда дарила мне безмятежный сон и покой. Но только не в этот раз.

M'extraire du cadre La vie étriquée D'une écorchée J'ai cru la fable D'un mortel aimé Tu m'as trompé Toi Tu m'as laissé Me comprommettre Je serais "l'Unique" Pour des milliers d'yeux un nu de maître Et je te rends ton amour Au moins pour toujours Je te rends ton amour Le mien est trop lourd Je te rends ton amour C'est plus flagrant le jour Ses colours se sont diluées Et je reprends mon amour