Красная Шапочка глазами Серого Волка

Если стреляться — то, видимо, в Феврале. В стылой земле его, в черной его золе, В омутах, вермутах, воронах, воротах. Дальше ведь март, а в марте совсем не так, В марте начнет грохотать на реке вода, В марте сойдут снега, и взойдет звезда, Солнце проснется, лужи позолотит, Март — дурачок, март первым тебя простит. Ну а пока Февраль, носит черный фрак, Повелитель бродячих душ и чумных собак, В Феврале все на случай, но лучше тебе узнать: Что нас делает лучше, не может не убивать. Куда б ни бежал, куда бы ты ни бежал, Февраль носит правду, острую, как кинжал, Ты думаешь — небо меняется в голубой. Но это Февраль — Февраль идет за тобой. Обещает прогнать тоску и унять печаль. — Здравствуй, Февраль. Ну, вот и ты, Февраль. Катерина Сокрута

Ветер, наконец, унялся, завяз в лесных дебрях, растратил себя на сосновые ветви и колючий кустарник. Там, на море, ветер был королём, волны захлёстывали с головой, делали из бегущего по лесу существа свою игрушку, швыряли его в разные стороны, норовили утащить на дно, в вечный покой. Но они проиграли — ветер и волны. Все проиграли. После моря, гула ветра и рёва волн, лес встретил тишиной. По крайней мере, так казалось поначалу. Однако вскоре притупившийся было слух начал различать знакомые звуки, и на морде существа появилась кривая ухмылка, обнажившая клыки. Надо бежать. Если сейчас лечь и отдохнуть — можно не встать уже никогда. И тогда те, кто скоро пустится в погоню, будут ликовать, найдя бездыханное тело. О, как они станут хохотать, хлопать себя по ляжкам и заливаться мерзким смехом! Этого нельзя допустить, никак нельзя. Так что надо бежать. Скоро появится убежище, в лесу их полным-полно, нужно лишь сосредоточиться. В убежище можно будет зализать раны. Снег подтаял, образовав корочку. Лапы проваливались в неё с неприятным хрустом, шерсть пока спасала, но скоро начнёт течь кровь. Убежище. Где же убежище? Тварь отчаянно вертела головой, втягивая ноздрями холодный воздух. Отчаяние помогало двигаться дальше, пускай от голода сводило желудок, а от усталости ломило спину. Пускай. Главное сделано: тюрьма осталась позади. Так неужели теперь он остановится, расслабится, сдастся? Он сильный. Он выживет. Когда в просвете между деревьями показалось здание, странное, похожее на перекрученный и многократно заштопанный носок, из глотки существа вырвался то ли стон, то ли вой. Убежище. И в нём, возможно, есть еда. Дом пах обычными людскими слабостями: в огороде водились садовые гномы, на зиму впавшие в спячку, в подвале водились припасы: картошка, капуста, яблоки... Существо фыркнуло и тут же обеспокоенно заворчало: кажется, тут жили волшебники. Не так здорово, как если бы удалось найти магглов, те совсем не умеют защищаться. Но пускай так. Волшебники, магглы — в сущности, сейчас особой разницы нет. Главное, что они вполне себе еда. А их дом — убежище. Тварь припала к земле, готовясь сделать первый прыжок. *** — И передай бабушке ещё вот это, — Гермиона Уизли протянула дочери корзину с пирожками. — Ей должно понравиться. — Тогда уж сразу давай и рецепт, — рассмеялась Роза. — Лежит под пирожками. — Твоя предусмотрительность, мам, иногда меня пугает. — Не одну тебя, — Рон Уизли сделал страшные глаза, но тут же приобнял жену за плечи. Хьюго издал преувеличенный стон, но тут же получил от сестры подзатыльник и, счастливо расхохотавшись, выскочил из комнаты. Роза проводила его тоскливым взглядом. Хьюго будет встречать Рождество у своей магглорожденной подружки. Подарки в носках, висящих у камина, вечерние посиделки перед телевизором, прогулки по маггловскому Лидсу... У неё, Розы, будет почти всё то же самое, разве что они с бабушкой и дедушкой выберутся не в Лидс, а в Лондон. Диагон-аллея, сияющая разноцветными огнями, волшебный пудинг, вокруг которого летают феи, мама с папой, встречающие их в кафе у Флориана. Рождество, надо радоваться. А Байярд Фрэнк Лонгботтом пусть катится ко всем драным пикси! Или к своей подружке с оттопыренными, словно у домового эльфа, ушами! А ведь они могут и встретиться, там, на Диагон-аллее. И это будет... Это будет ужасно, строго сказала себе Роза. Просто ужасно. Отвратительно и невыносимо. Впрочем, она сумеет выдержать эту встречу. Пускай Байярд краснеет, бледнеет и отворачивается. Мямлит что-то невразумительное, прячется за левое или правое ухо своей новой девочки. Да, Розу Уизли такое поведение ну вот ни капельки не заденет. Она будет мила и снисходительна. А потом с той же спокойной улыбкой, с которой обменяется парой слов с Байярдом, она отвернётся и продолжит праздновать вместе с семьёй. Жаль, дядя Гарри, скорее всего, опять не придёт. Ну что поделать: его преступники вечно выбирают Рождество для каких-то своих тёмных делишек. Никакого чувства такта и ответственности перед магическим сообществом. Совсем как у Байярда Фрэнка Лонгботтома. Ну как, вот как Роза сумела из всех мальчишек выбрать такое пустоголовое ничтожество и влюбиться в него? Ладно. Пускай это послужит уроком, как любит говорить бабушка. В конце концов, по статистике первая любовь заканчивается крахом почти во всех случаях. Ещё никогда Роза Уизли так сильно не ненавидела обычный, в сущности, предмет. Статистика! Что за мерзкое слово! — И скажи бабушке, что не надо готовить на Рождество так, словно она собирается накормить всю Британию. Договорились? — Хорошо, мам. Только она ведь не послушает, ты же знаешь. — Знаю. Но попросить её об этом я должна. «Ты просишь каждый год», — хотелось крикнуть Розе, но она промолчала, улыбнулась кротко и пошла к камину. У неё замечательная семья. Всё хорошо. Мир прекрасен. Девушка набрала горсть летучего порошка, бросила его в камин и твёрдым голосом произнесла: — Нора семейства Уизли. *** Первой умерла старуха. Когда-то тварь уже видела лицо этой женщины: оно было моложе, и даже, пожалуй, красивей, а теперь обрюзгло и обзавелось слишком большим количеством морщин. Фенриру не нравились такие, он предпочитал молодых и красивых. Но еда есть еда, сейчас не до того, чтобы перебирать. Копаясь в разодранном животе, жадно чавкая и торопясь добраться до ещё тёплой печени, он вспоминал. Фенрир, да. Его звали Фенрир. Фенрир Грейбек. Всегда полезно знать, кто ты такой, а имя — это часть тебя. Значимая часть. Если ты знаешь имя — значит, ты знаком с человеком. Тварь подняла от останков женщины окровавленную морду и удовлетворённо затявкала. Как зовут еду, Фенрир выяснять не желал. Да, раньше он видел старуху; кажется, даже дрался с ней... или с её приятелями... неважно. Достаточно знать, что она жила в доме не одна. Перед смертью еда выкрикнула: «Артур!» Мужское имя. Стало быть, в доме ещё есть мужчина. Плохой мужчина, раз не сумел защитить свою женщину. Можно съесть и его. Впрочем, его всё равно можно съесть, независимо от того, как хорошо он охранял свою женщину. Потому что он, Фенрир Грейбек, сильнее еды. Так было всегда. Обгладывая руку, Фенрир услышал, как хлопнула входная дверь. — Молли? Молли, ты где? Теперь Фенрир осознал свою ошибку: нужно было оставить женщину в живых. Временно, чтобы она смогла ответить мужчине. Успокоенную жертву легче брать, а сейчас Артур наверняка забеспокоился. — Эй, Молли? Фенрир быстро огляделся, ища укрытие. Убитая еда по имени Молли лежала как раз напротив входа в комнату. Если Артур — обычная жертва из тех, кто гордо именует себя магами, он, конечно, вытащит волшебную палочку. Но увидав жену, первым делом бросится к ней. И окажется беззащитным. А если нет — что ж, с сильным противником приятно помериться силами. Существовали другие, не жертвы. Фенрир смутно помнил их, память после тюрьмы вечно его подводила. Ничего, память вернётся, как вернулось всё остальное. Другие носили маски и чёрные плащи, их сложно... почти невозможно было застать врасплох. Кажется, Фенрир их даже боялся. Немного. Нет, чушь. Он никого не боялся! Никогда. Он ведь не помнит ничего такого — значит, не было. Нужно перестать думать о глупостях и найти укрытие: Артур уже поднимается по ступенькам. Кровать? Нет, не подойдёт: слишком долго выбираться из-под неё. А вот то плетёное кресло — да, сойдёт. Стараясь двигаться бесшумно, Фенрир уложил кресло на пол и скорчился за ним. — Молли? Мерлин великий, Молли! Что и требовалось доказать: Артур рванулся к телу супруги. Фенрир специально выждал пару мгновений, чтобы мужчина полностью осознал свою потерю и увидал творение Грейбека, так сказать, во всей красе. Жертва должна полностью прочувствовать, что с ней делают, иначе проявляется ненужное милосердие. А милосердие — это слабость. Затем Фенрир отшвырнул кресло и прыгнул. Надо отдать Артуру должное: он обернулся и даже успел выкрикнуть заклятье. Будь он хоть чуточку проворней, ему могло бы повезти. Но старики редко двигаются быстро, и этот не был исключением. Обычная жертва. Когти левой лапы Грейбека впились волшебнику в лицо, вспарывая щёки до костей, вышибая глаза — по пальцам потекла тёплая, бесцветная жидкость, быстро смешавшаяся с кровью. Правой лапой Фенрир схватил Артура за руку с палочкой, а затем, гулко ухнув, выкрутил ему запястье. Хруст оказался удивительно приятным, палочка выпала из пальцев волшебника, и Грейбек ногой отшвырнул её подальше. Затем резко ударил жертву в висок. Не до смерти — сейчас Фенрир не испытывал голода, а еда лучше хранится, когда она ещё жива. Куда же его положить? Может, в погреб? Нет, слишком холодно. Ещё околеет раньше срока. Подумав, Грейбек подхватил обеспамятевшего волшебника под руки и поволок на кровать. Супружеская кровать, о да. Тут они спали вдвоём — Артур и Молли, тут зачинали детей... Почему-то Фенрир не сомневался: дети у этих стариков имелись. Тут, можно сказать, прошла лучшая часть их жизни. Тут им и лежать напоследок. Вместе. Ухмыльнувшись, Фенрир как следует связал Артура. Затем поднял с пола останки Молли и уложил рядом с мужем. А что — символично. И Артуру перед смертью не так одиноко будет. Теперь, пожалуй, можно отдохнуть и помыться. Стать сытым и благодушным, как в старые добрые времена, о которых он не помнит, но которые наверняка были. Иначе не мечтал бы о чём-то подобном. А это ещё что такое? Внизу полыхнул камин. Зелёным — память подсунула ещё один кусочек прошлого: пламя окрашивается в изумрудный цвет, и из огня выходят люди, завёрнутые в чёрные плащи. Белые маски щерятся в темноте, освещаемой лишь бликами от огня. Сладостное воспоминание о тех, других. Которые не жертвы. Ну-ка, ну-ка, кто пожаловал в это захолустье? — Бабушка? Дедушка? Фенрир ощерился и приготовился встречать очередную жертву. *** Тишина — это то, чего Роза никак не ожидала от Норы. Уизли всегда были шумным семейством, и бабушка Молли с дедушкой Артуром всегда находились в центре суматохи. Даже сейчас, когда семеро их неугомонных отпрысков разлетелись кто куда, в Норе постоянно играло радио, что-то варилось, жарилось и парилось на кухне, скрипел и завывал чердачный упырь... Безмолвие казалось противным самой сути Норы, и вот сейчас Роза не слышала ничего, кроме собственных шагов и стука своего сердца, почему-то начавшего колотиться чаще. Что случилось? Где все? Рука сама потянулась к волшебной палочке. — Дедушка? Бабушка? Вы где? Эй, тут есть хоть кто-нибудь? Может, они ушли за ёлкой? Ну, то есть, дедушка отправился за ёлкой, а бабушка — за покупками: скажем, не хватило дрожжей, или срочно потребовалось наложить новое заклятье на прохудившуюся кофеварку... Должно же быть какое-то разумное объяснение? На миг Роза почувствовала непреодолимое желание убежать обратно в камин. Пусть мама с папой разбираются! Но затем остановилась и взяла себя в руки. Вот ведь дурацкая история получится, если бабушка с дедушкой просто ушли в лес, подышать свежим воздухом, или того лучше — целуются в спальне, а выйдя оттуда, обнаружат полный дом авроров! Очень смешно, да. И главное — как она, Роза, после этого будет выглядеть? Папа начнёт рассказывать о таком замечательном приключении направо и налево, всем друзьям и знакомым, а уж как посмеётся дядя Джордж... нет-нет-нет, ей ни к чему такая сомнительная слава. И вообще — это же Нора! Ну что тут может случиться? Сверху раздался стон. Мерлин, ну конечно! Дедушка ушёл за ёлкой, а бабушке стало плохо! И некому помочь... — Бабуля, я иду! Роза успела ещё заметить серую тень, метнувшуюся ей навстречу. А затем пришла тьма. *** — Ты опять на дежурстве? — Гермиона с улыбкой покачала головой, глядя на вылепленное из зелёного огня лицо Гарри. — Ты можешь как-нибудь отпроситься? Ну хоть на одно Рождество! — Грейбек сбежал из Азкабана. Улыбка моментально слетела с лица Гермионы. Рядом Рон заскрёб затылок: — Н-да, неприятность... Давно? — Сообщили только что, выясняем. Сами понимаете, без дементоров точное время установить сложнее. Гарри поморщился. Он, как и все, участвующие в разговоре, настаивал на безусловном изгнании дементоров из Азкабана. И их мнение не изменилось: никто не заслуживает дементоров, никто, даже самые расчудовищные чудовища. Просто... некоторые процедуры с уходом дементоров усложнились. Технические накладки, пока непонятно, как их решать, но не более того. — Он не подходил к еде несколько дней, — сказал, наконец, Гарри. — С ним и раньше случалось, поэтому никто не поднял тревогу. Надзиратели меняются, вот и не заметили сразу, что он лежит в одной и той же позе. В общем, разбираемся пока, но уже очевидно: пара дней форы у него есть. Говорил же я с Кингсли о тюремном ведомстве! Оно нуждается в серьёзных реформах, а не в тех колокольчиках и бантиках, которые на него навесили, обозвав это изменениями! — Ну, теперь Шеклболт точно почешется, — мрачно буркнул Рон. — Вопрос в том, куда делся Грейбек. И сколько он положит народу... ладно, извини. Я знаю, что это не твоя вина, мне не стоило на тебя вызвериваться. — Всё может оказаться не столь уж и плохо, — Гарри устало потёр переносицу. Чувствовалось, что холодная рассудительность даётся ему сейчас не слишком-то легко. — Лодки все на месте, так что он, похоже, решил добраться до Британии вплавь. А море зимой холодное, вдобавок, дул сильный ветер... В общем, Министерство склонно считать смерть Грейбека доказанной. — Но ты не веришь, — полувопросительно-полуутвердительно сказала Гермиона. — Волдеморт тоже умирал, — тихо ответил Гарри. Старые друзья помолчали. Наконец Рон осведомился: — И что ты намереваешься делать? Гарри хмыкнул: — Как обычно. Искать доказательства смерти. Или жизни. Или искать самого Грейбека — посмотрю по ситуации. Просто счастливого Рождества у меня в этом году не выпадет. Вы там отпразднуйте за меня. И привет Молли. Скажите, забегу, как только выпадет минутка. Ну, сами понимаете. — Удачи, — тихо произнесла Гермиона, и Гарри отключился. Рон снова ожесточённо поскрёб макушку: — Знаешь, в такие минуты я себя чувствую чёртовым предателем. И знаю же, что аврорат — это не моё, а всё равно свербит где-то... А, чего там! Сама знаешь. Гермиона посильней сжала руку мужа. Она знала. *** Девчонка Грейбеку понравилась. Ну, сопливая — все они такие в этом возрасте. Особенно сейчас. Их же, небось, воспитывают в доброте и послушании родителям. Идеальные жертвы, баранье стадо. А тех, других, не жертв, больше нет. Но что-то в девчонке всё же было. На миг Фенриру даже показалось, что вот сейчас она поступит правильно: сбежит из ставшего подозрительным дома. И тогда придётся спешно покидать такое замечательное убежище. Да только волшебники нынче и впрямь воспитывали молодёжь, будто специально готовили её на убой. Стоило постонать пожалобней — и все благие помыслы гостья отмела, поспешив на помощь страждущим. Сама виновата. Могла уйти — остановить её Фенрир не успел бы. Но девка сделала свой выбор. И горячий привет её родителям, воспитавшим добрую овечку. Пускай ещё рожают, желательно побольше. Напал Фенрир сзади и сбоку, из укрытия. В кладовке ему не нравилось —она вся пропахла мерзким луком, местами уже подгнившим — но о лучшем месте для засады не стоило и мечтать. Девчонка почти успела развернуться, и даже махнула палочкой в сторону Грейбека, что его весьма порадовало. Пялиться на тебя может любой, а реагировать на угрозу ударом дано не каждому. Конечно, будь Фенрир голоден, девицу бы не спасло никакое чудо. Но сейчас запасы еды у Грейбека имелись, он отогрелся и даже более-менее привёл себя в порядок, а потому настроен был миролюбиво. Возможно, он предоставит девчонке второй шанс. Возможно даже, она его не упустит. А если нет — ну, значит, нет. Фенрир припрятал ещё одну волшебную палочку, отволок девчонку в свободную спальню, сделал там некоторые приготовления и похлопал гостью по щекам. Та отозвалась жалобным стоном. Ну нет, так не годится. Удар под рёбра заставил девчонку заорать и широко распахнуть глаза. Глядя на корчащееся создание, Грейбек ухмылялся. Неплохо для начала. — Ты сейчас оказалась в полной моей власти. Ты понимаешь это? Девчонка вскинула на Фенрира отчаянные, полные слёз глаза. Грейбек почувствовал непреодолимое желание врезать дуре ещё раз. — Ты не будешь рыдать, пока я не разрешу. А я никогда не разрешу. Ты вообще слышишь меня? Молчание и закушенная нижняя губа. Нет, их совсем не умеют воспитывать. Хороший пинок в челюсть — и девчонка покалечится так, что потом и в Мунго еле соберут! Мунго. Ещё один кусок воспоминаний. Забавно, забавно... Но это потом, сейчас нужно заняться девкой. — Если ты не станешь разговаривать, я забью тебя до смерти. Спрашиваю в последний раз: ты меня слышишь? — Да! Да! На сей раз пинок угодил в грудь. Дождавшись, пока девчонка восстановит дыхание, Грейбек неспешно и размеренно произнёс: — Ты не будешь на меня кричать. Ты станешь отвечать спокойно и по делу. Это понятно? Девчонка молчала чуть дольше, чем Фенрир обычно ждал ответа, но на первый раз можно было признать это простительным. Когда она заговорила, её голос слегка охрип, но стал ровным: — Да, я понимаю. — Хорошо. Тогда давай знакомиться. Меня зовут Фенрир. А тебя? — Роза... Роза Уизли. — Я рад, что мы друг друга поняли, Роза Уизли. Твоё выживание зависит только от тебя самой. — А ты совсем ни при чём? Фенрир позволил себе чуть помедлить. Удара девчонка пока не заработала. — Ты сомневаешься в моих словах? — он постарался, чтобы голос звучал как можно более грозно. — Нет... нет! Удар! Кажется, кость не сломана. А ушибы помогут девчонке лучше запомнить, что ей говорят. — Когда лгать не выходит — а у тебя пока не выходит — лучше говорить правду. Конечно, ты мне не веришь. Ты и не обязана. В этом мире нельзя верить никому. Вот, к примеру, ты поверила, будто едешь к бабушке с дедушкой, а на самом деле попала в гости ко мне. Почему так случилось? Потому что ты верила не собственным глазам и не собственным чувствам, а привычному порядку вещей. Идём, я покажу тебе, что из этого вышло. Вставай. Роза послушно поднялась, и Грейбек, придерживая её за руку, повёл в соседнюю комнату. Туда, где отчаянно пыталась развязать верёвки слепая еда по имени Артур. *** Всё происходящее было безумием. Полным и абсолютным безумием. Роза честно пыталась проснуться. Она даже тайком ущипнула себя. Раньше помогало, но сейчас боль от щипка почти не чувствовалась. Слишком уж болело всё остальное. А раньше она даже визжала, стоило Хьюго полезть щипаться. Когда чудовище, назвавшееся Фенриром — где Роза раньше слыхала это имя? — притащило её в спальню бабушки и дедушки, когда она увидела, что этот монстр сотворил с ними... Сначала её вырвало. Ужасно, мучительно вырвало. А потом она услыхала всхлип — это дедушка услыхал её. Это дедушка пытался её защитить, связанный, окровавленный и слепой. Из глаз брызнули слёзы, и Фенрир обернулся к Розе, угрожающе оскалившись, но ей было уже наплевать. Он всё равно всех убьёт — и её, и дедушку, как убил бабушку, как убьёт ещё многих... Роза взвизгнула и бросилась к твари, попыталась ухватить чудовище за шею, стиснуть как следует, сжать, чтобы потекла кровь, чтобы... Удар в лицо отбросил её назад, рот наполнился кровью, кажется, пара зубов сломалась, и эта боль немного отрезвила. Роза зашипела, будто слизеринка, схватила с полки любимую бабушкину вазу и швырнула в монстра. Но тот оказался быстрей, ловко увернулся и расхохотался. Мерлин великий, эта тварь смеялась над тем, что сотворила! Убить чудовище. Нужно убить чудовище. В голове не оставалось ни других мыслей, ни каких-либо ещё желаний. Когда-то дядя Гарри убил своего монстра. Сейчас пришёл черёд Розы Уизли. Волшебную палочку тварь куда-то запрятала, поэтому Роза отчаянно искала оружие. А на кровати стонал и ворочался дедушка Артур. Наверное, это и отвлекло: Роза не заметила, когда Фенрир прыгнул. Стул, брошенный в последний момент, пролетел у него над головой и врезался в трюмо, а чудовище оказалось рядом с Розой и снова нанесло удар. Снова в лицо, но куда более сильный. Застонав, девушка потеряла сознание. Она подвела дядю Гарри. И остальных тоже подвела. *** Он всё-таки не ошибся в девчонке! На то, чтобы привести её в себя и слегка подлатать, конечно, ушло время, но решение Фенрир принял. Перед ним лежала волчица. Молоденькая, да, и дурно воспитанная. Но все они сейчас такие... Дождавшись, пока девчонка пришла в себя, Грейбек стукнул её ногой под рёбра. Легонько, так, чтобы она почувствовала его присутствие рядом. — Ты хочешь меня убить? — Да! — в голосе Розы звенели слёзы. Отвратительно. Фенрир ударил девчонку ещё раз: — Точно хочешь? — Да! Грейбек глумливо расхохотался: — Убить? Именно убить, а не поныть о том, как же ты несчастна? Ты хочешь разорвать меня на части или поболтать об этом в промежутке между соплями? Следующий удар пришёлся в нос девчонки. Хлынула кровь. — Подумай об этом, глупая слабая дурёха! Чтобы убить хищника, ты должна быть сильней его! Вдвое, втрое, вчетверо сильнее! Ты собираешься добиться этого, сидя на полу и распуская нюни? Глаза Розы вспыхнули, и Фенрир внутренне возликовал. Всё-таки она была волчицей, эта маленькая беззащитная девочка. Следовало лишь направить её по верному пути. — Вставай! Дерись! Пошатываясь, Роза встала, и Грейбек нанёс ещё один удар. Всё получится. Обязательно получится. Он сумеет выпестовать из неё достойного оборотня. *** — То, что я делаю с тобой — это больше, чем любовь. Понимаешь? Роза кивнула. Кажется, она действительно понимала. — Я отдаю тебе часть себя. Впечатываюсь в тебя, становлюсь твоим сердцем и душой, теку у тебя в венах. Когда мы сольёмся, ты сумеешь меня убить, потому что ты молодая и сильная. Ты станешь волчицей, а волчицы умеют ставить волков на место, — когтистая лапа Фенрира потрепала девушку по спутанным грязным волосам. Розе на мгновение захотелось закрыть глаза и поддаться на эту ласку, потереться о костлявую ладонь, но это было бы ошибкой. Оплеуха последует немедленно, а ещё её лишат еды. Что именно они сейчас едят, Роза старалась не думать. Жизнь такова, какова она есть, и следует всегда помнить об этом. Только об этом. Несущественное запоминать не стоит. Они были вместе всего третий день... или четвёртый? Роза потеряла счёт времени. Прежняя жизнь казалась дурацкой сказкой, написанной болваном, никогда не видевшим реальности. В реальности существовали лишь дом, ставший чужим, набитый под завязку разнообразными ловушками, и Фенрир Грейбек. А остальные воспоминания — это... неправда. Обман. Её уверяли, что мир теперь безопасен, что все чудовища сидят в Азкабане или прячутся где-то в албанских лесах. Да, время от времени появлялся дядя Гарри, но он существовал в совершенно параллельной реальности, в которую её, Розу, старательно не пускали — учителя, родители, даже сам дядя Гарри! Никто не рассказывал, что Фенриры Грейбеки могут появиться в тёплых, уютных домах, могут так легко, так с ухмылочкой перевернуть всю твою жизнь! Наоборот, теперь-то, говорили взрослые, вы можете спокойно учиться, играть, забыть о невзгодах, преследовавших магическую Британию. Всё хорошо, всё спокойно, о да! Дедушка, наверное, уже умер. Роза боялась заходить в ту комнату, а Фенрир не настаивал, и девочка испытывала к нему за это невольную благодарность. Дедушка умер, и бабушка мертва, а она, Роза, учится выживать. Одно хорошо: ей попался опытный педагог. Наверное, один из лучших. Безопасный мир? Ха! Расскажите об этом Фенриру Грейбеку, он посмеётся вместе со своей ученицей. — Отдохнула? Роза подумала. — Пожалуй, да. — Тогда вставай. Я жду минуту, затем иду тебя искать. Следовало поторопиться. Грейбек никогда не дожидался столько времени, сколько говорил. Впрочем, он предупредил об этом заранее. Если слушать Фенрира внимательно и запоминать его слова, с ним вполне можно сосуществовать. Ведь он единственный во всём мире до конца честен. Роза ненавидела мир, в котором правду ей говорил лишь Фенрир Грейбек. И ненавидела мир, в котором слова Грейбека были правдой. Но жизнь такова, какова она есть. — Стой! Девушка замерла. Она и сама слышала, как треснули дрова в камине, там, внизу. Если Фенрир находил Розу слишком быстро, он всегда доставал уголёк из растопленного камина и... сейчас не время вспоминать об этом. Игра на выносливость, похоже, прервалась. — Иди сюда. Когтистая лапа ухватила Розу за руку, и Фенрир поволок её за собой. Туда, вниз, к камину. Где высвечивалось зелёным до боли — нет, как раз совершенно без боли — знакомое лицо матери. Привет из другого мира. Того, где не нужно каждый раз доказывать, что достойна дышать и существовать. Того, где вечно лгут. «Ложь — это серьёзное оружие, которое легко может обернуться против тебя», — говорил Фенрир. Розе так и не удалось ни разу его обмануть. Ей вообще плохо удавалось враньё. Но ведь если ты не умеешь врать, если не владеешь этим искусством, то... ведь так тоже можно, правда? Преимущества, недостатки — всё чушь, главное — выжить. Хищники не брезгуют ничем. Даже собственными слабостями. — Привет. Вы вообще дома? — мама не проявляла обеспокоенности. Они там вообще разучились нервничать и бороться за жизнь! Расслабились, разжирели... — Ответь ей, — шепнул Фенрир. Роза шагнула вперёд. — Здравствуй, мамочка, — сказала она и поразилась тому, как беспечно прозвучал её голос, сорванный всего пару часов назад. *** — Здравствуй, мамочка. Гермиона тайком перевела дух. Вообще-то, она не планировала болтать со свекровью (да и дочкой) почти до самого Рождества. Розе требовалось перевести дух — несчастная любовь нуждается в чём угодно, только не в назойливом внимании родителей, — а обсуждать с Молли список праздничных покупок всегда было тем ещё испытанием для нервов. Гермиона любила свекровь и честно считала, что ей повезло. Видала она семьи гораздо хуже. Но накануне Рождества Молли Уизли словно срывалась с цепи, а миссис Уизли-младшая терпеть не могла всей этой суеты. Не последнее Рождество в жизни, в конце-то концов! Но сбежавший из Азкабана Фенрир Грейбек портил всё предпраздничное настроение. Гермиона слишком хорошо помнила шрамы на лице Билла Уизли, растерзанное тело Лаванды Браун, загнанное выражение лица Ремуса Люпина... Грейбек не вписывался в шумную рождественскую суету, заставлял оглядываться, следить за спиной и волноваться по поводу родных и близких. Рон смеялся и называл жену параноидальной клушей. Положа руку на сердце, Гермиона была с ним почти согласна. Просто... уж лучше прослыть параноидальной клушей, чем рыдать на могилах. Аластор Грюм подозрительно зыркал со старой колдографии, даже мёртвый призывая не терять бдительности. Так что Гермиона решительно бросила горсть порошка в камин, и сейчас испытывала сложную смесь облегчения и раздражения. Предстоял разговор с Молли. — Как ты там? — Лучше всех, — дочка фыркнула. Должно быть, не слишком легко отбиваться от настойчивого желания Молли Уизли поучить родного человечка жизни... — А бабушка с дедушкой где? Небольшая пауза, наполнившая душу Гермионы смутной тревогой. — На кухне, — наконец отозвалась Роза. — Бабушка пробует рецепт нового пирога, в «Ведьмополитене» прочла. Рецепт сложный, не для глупых девчонок, не посвящённых в великие кулинарные тайны. Дедушка на подтанцовке. Ответственный момент, прерывать их никак нельзя. Если хочешь что-то передать, говори, я запишу. Глаза Гермионы сузились, она напряглась и произнесла, стараясь тщательно подбирать слова: — Передать, пожалуй, нет... Кстати, ты бабушке пирожки отдала? *** — Ты бабушке пирожки отдала? — Конечно, мамочка, — губы шевелились с трудом. Но когтистая лапа, на удивление мягко прощупывающая горло Розы, чрезвычайно стимулировала мыслительную деятельность. — Она была очень рада. Звала всех вас на Рождество. Вы приезжайте обязательно, а то она обидится. Она обещала в этот раз не готовить много, сделать всё, как ты любишь. Поужинаем и побежим к Фортескью. Мама помедлила мгновение, а затем весело сказала: — Замечательно! Я рада, что у вас всё хорошо. Послезавтра будем. Нельзя расслабляться. Нельзя показывать облегчение. Лишь постоянное напряжение всех сил — иначе волка никогда не убьёшь. — Будем ждать. Привет Хьюго и тёте Джинни с семьёй. — Обязательно передам, — тут же откликнулась мать и отключилась. Оставив Розу наедине с волком. Ничего. Надо быть сильной, надо справляться. Охотники обязательно придут. А если нет... Роза ощерилась не хуже Грейбека. Если нет — тоже ничего. Разберёмся самостоятельно. — Твоя мать, — Грейбек убрал лапу с горла девушки, задумчиво-рассеянно улыбался, — я уже видел её. Дрался с ней, пытал её, я вспомнил... я помню. Она сильная. Хочу её увидеть ещё раз. Ты позвала её, молодец. Действительно хочешь её предать? Говорить правду. Только правду. Розе ещё ни разу не удалось обмануть Фенрира Грейбека. — Я обижена на неё. Она меня всё время обманывала. Говорила, что мир уютен и безопасен. Если б я знала правду, то не попалась бы так глупо. — Верно. Она тебя плохо воспитывала, — Грейбек ощерился. — А меня ты тоже предашь, если представится возможность? Правду и одну лишь правду. Если не умеешь лгать — не стоит даже пытаться. — Конечно. Я ведь хочу тебя убить, помнишь? Ты всё ещё сильней, так что все средства хороши. Фенрир расхохотался и хлопнул Розу по плечу: — Молодец, девочка! А теперь давай продолжим. Я отворачиваюсь, жду минуту... всё, как обычно. Пошла! Дрожь в коленях была абсолютно лишней. И плакать по-прежнему нельзя: Фенрир не разрешает разводить здесь сырость. Надо торопиться. Найти укрытие, отыскать хоть какое-то оружие. Эта кладовка, похоже, подойдёт... *** — Мама приготовила еды по минимуму? Не верю, — Рон ухмылялся весело и беспечно. — Наверняка дурит или подлизывается. Ты с ней случайно в последнее время не ссорилась? И почему ты оттолкнула меня от камина? Я тоже хотел поболтать с дочкой. Гермиона стояла, побледнев и кусая губы. Руки её были стиснуты так сильно, что на тыльных сторонах ладоней потихоньку расползались красные пятна. — Эй, что с тобой? — Передать привет тёте Джинни. Тёте Джинни и её семье... — голос у Гермионы сделался монотонным и механическим. — Не дяде Гарри, а именно тёте и семье... И Розу не пускают на кухню. — Дорогая? — Рон, — Гермиона решительно развернулась к мужу. — Я срочно вызываю Гарри. Наша дочь в огромной беде. — Но Гермиона... — Нет времени! — Гермиона швырнула в камин ещё горсть летучего порошка. — Это аврорат? Я знаю, где сейчас находится Фенрир Грейбек. *** — Сделаем всё, что в наших силах, — Гарри деловито проверял амуницию, — но ты должна понимать... — Я понимаю, — на последнем слове дыхание сорвалось, и Гермиона отвернулась. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы скрыть слёзы. Розы, возможно, уже нет в живых. Артур и Молли мертвы практически наверняка. Ну что ей, Гермионе, стоило поболтать с Молли насчёт рождественских распродаж? Переломилась бы, что ли? Поздно. Теперь речь идёт лишь о жизни Розы. А Артур и Молли... всё-таки придётся рыдать над их могилами. Упущенные шансы, потраченные попусту возможности, вовремя не сказанные слова... И ничего уже не вернуть. Поздно. Когда Рон убедился, что к словам Гермионы Гарри Поттер относится более чем серьёзно, то затребовал снаряжение и себе. — Я должен участвовать в операции. Я её отец, Гарри! — Ты давно не в форме, Рон, — честность старого друга иногда бывала убийственной. Впрочем, он прав. На кону жизнь Розы. — Но я... В случае необходимости Гарри умел рычать так, что куда там оборотням: — Ты запорешь дело, Рон! Там Грейбек. Злой и настороженный. Твоя дочь только что потеряла деда с бабкой, ты хочешь, чтобы она оплакивала ещё и отца? Или самому двоих детей много, дочерью можно пожертвовать, да? — Гарри! — Я давным-давно Гарри! Перенесёшь двоих бойцов в комнату и уберёшься ко всем драклам. Иначе тебя вырубят мои люди. Все слышали? Это приказ. Миссис Уизли, кстати, он тоже касается. Гермиона кивнула. Рон бросил на неё обиженный взгляд, но всерьёз не злился. Просто выпускал пар перед боем. Жизнь Розы и для него была важней мелких дрязг. — Все готовы? — Гарри оглядел авроров. — Аппарируем в лес к дому. Осматриваемся, сходу в драку не лезем. Если повезёт — увидим Грейбека в окне, или он вообще высунется наружу... — Это вряд ли, — заметил кто-то. — Он всегда был осторожной скотиной. — Я сказал «если повезёт». План дома я всем раздал, каждый аппарирует в свою комнату, оглядывается там и выбегает в коридор. Так зачищаем весь дом. Увидите Фенрира — бейте на поражение. Он с вами точно церемониться не станет. Всё понятно? Хорошо, пошли! Гермиона Уизли глядела на людей, отправляющихся ловить чудовище, и отчаянно просила у судьбы рождественский подарок. Она ведь весь год была хорошей девочкой, она заслужила, заслужила, чёрт возьми! Жизнь дочери. Больше ничего не надо. Только одну жизнь. *** Гарри стиснул зубы. Он знал, как это бывает. Но вовремя не донёс своё знание до друзей, и теперь именно им предстояло поплатиться. Он видел слёзы в глазах Гермионы, видел отчаянье и бессилие в каждом жесте поникшего Рона. Они винили в случившемся только и исключительно себя. Это ошибка, но как им объяснить? Никто не может быть виноват, кроме убийцы. Так просто бывает. Ты соблюдаешь все правила, следишь за знакомыми, подозреваешь каждого, превращаешь свой дом в крепость... но ты не в состоянии предугадать всего. Ты можешь быть самым лучшим на свете человеком, но воплощение ужаса выбрало именно тебя — и ты бессилен. Ты не виноват — но бессилен. Просто убийца из множества людей выбрал тебя. Нет виноватых, нет того, в кого можно ткнуть пальцем и излить на него справедливую злость. Случайность, слепой жребий. Так бывает. С психами, вроде Грейбека, так бывает всегда. Возможно, со временем Рон и Гермиона это сумеют осознать. Когда примирятся с потерей. Возможно, когда-нибудь с этой правдой примирится и он сам. Сейчас Гарри как никогда понимал Дамблдора. *** Фенрир наказывал Розу в очередной раз, когда в комнате раздался лёгкий хлопок. Кажется, это называлось «аппарация». В комнате появилось трое человек. Волшебники в алых мантиях. Их называли аврорами, этих волшебников, и они были врагами. Фенрир зарычал, схватил девчонку и с силой швырнул её на врагов. Двое из них вскинули палочки, а третий отпрыгнул в сторону и навёл палочку на Грейбека. Тот и сам отскочил, схватил стул и отправил его вслед за Розой, парившей в воздухе. Двое заняты девкой, замечательно! Один враг упал, Роза покачнулась и мягко спланировала на пол. И в этот момент заклятье настигло самого Фенрира. От удара о пол зверски заныл подбородок, в глазах на миг потемнело. Грейбек зарычал, попробовал снова вскочить, но вторая порция заклинаний заставила тело безвольно обмякнуть. Авроры даже не предложили ему сдаться! Они вообще ни о чём с ним не разговаривали! Ну и правильно. Он поступил бы точно так же. И валяясь на забрызганном запекшейся кровью полу, Фенрир Грейбек успел вспомнить: он боялся тех, других. Пожирателей Смерти. Он действительно их боялся. До дрожи в коленях, до безвольного скулежа. Мерзость какая. Лучше об этом забыть. Девчонка с рыданиями кинулась к мужчине и женщине, застывшим на пороге. Так нельзя! Она ведь станет слабой, её съедят! Из последних сил Фенрир вскинул голову и прорычал: — Не смей! Роза замерла. Авроры синхронно вскинули палочки, и ещё несколько заклятий впились в Фенрира. Его голова со стуком упала на деревянные половицы, изо рта полилась кровь, а взгляд, наконец, застыл. Но она перестала плакать. Хорошая волчица. Смена растёт... Роза медленно повернулась и подошла к телу своего мучителя. Кто-то обеспокоенно вскрикнул, мама рванулась вперёд, но Роза была быстрее. Она присела и закрыла Фенриру Грейбеку глаза. Не стоит ему видеть её слабости. А то снова накажет. Мёртвый ли, живой — неважно. Он теперь всегда рядом, помогает в горестях и наказывает за ошибки. Он теперь — часть её самой. Мама с силой обнимала Розу за плечи, папа гладил по голове, а Роза смотрела на мир сухими глазами и понимала: Фенрир был прав. Они все слабые. Безвольные и тупые. Чтобы выжить, нужно стать выше и сильнее всего этого. Всей этой мышиной возни. Она сильная. Она выживет.