Пиро

Шпион шел по коридору не спеша, все еще надеясь, что встревоженное лицо доктора ничего не значит: он мнителен, закомплексован, возможно, труслив… На его месте Медик бы просто не стал лезть в эту историю, верно? - Ты был тысячу раз предупрежден, Герр Шпион, - заметил тот несколько раздраженным тоном. Он уже представлял себе, как много времени займет лечение и как много придется написать в больничной выписке, прежде чем ушлый Спай вновь вернется к работе. Грязная работенка, похуже санитара в морге, так ведь? - Это мое дело, дорогой Доктор, - прокартавил шпион, - Я так долго этого ждал, и сейчас, я уверяю тебя, мой день. Моя новая, - он самодовольно ухмыльнулся, - победа. Мой триумф!.. Он вскинул руку в мягкой перчатке, чтобы показать, насколько он сегодня успешен. Все было готово: и маленькая, встроенная в фетровую шляпу, камера, и незаметный звукозаписывающий аппарат, замаскированный под красивую красную розу на груди, нож, часы, галстук, подтяжки для носков – словом, весь Шпион был готов (впрочем, как и всегда). Дверь, которую Медик не без усилий открыл, развернув ручку под прямым углом, недобро заскрипела. В нос ударил странный, не то приятный, не то пугающий, запах конфет: сладкой тягучей карамели и жженого сахара. - Твои часы… - На моей ликующей руке, дорогой Доктор. *** Сны, которые ему раньше снились, были какие-то серые, скучные и заезженные: детективные сюжеты, черно-белые, как в кино, которое он с удовольствием смотрел в детстве в поместье у своей троюродной тетушки (тогда кино было еще редким удовольствием), путаные убийства, виноградные поля, трава и реки с горными пейзажами. Кошмары, от которых он стал просыпаться в последнее время, не были похожи на сны. Это были куски реальности, которые кто-то злобно вырезал, сохранял и показывал внутри его бедной, обтянутой балаклавой, французской головы. - Дурной сон, дорогой Доктор. Просто дурной сон, - обычно говорил он фрицу, когда тот заставал его на общей кухне поздно ночью или рано утром. Шпион путался в одеяле, кашлял, курил, снова кашлял, засыпал, просыпался и снова погружался в дикий, неспокойный сон. Эта тварь била его топором. Плашмя, боком, роняла на голову тяжелую рукоятку, рубила, врезая в дорогую костюмную ткань колючую проволоку, жгла на адском пламени и подкидывала в воздух, как тряпичную куклу. Стоило на секунду закрыть глаза, как перед ними снова представала его несуразная смехотворная сутулая фигурка: две ноги, две руки, маленькая блестящая голова и грузная задница, на которой мешком висит огнеупорный грязный костюм. - Фрик. Безумный фрик, псих, умалишенный, - бормотал Шпион по утрам, обтирая синяки под глазами ледяной водой, - Адская тварь. Безликое чудовище. Впрочем, таблетки действовали. Ненависть, которая приобретала оттенок одержимости, сменилась ярым идейным фанатизмом: Шпион слишком любил себя самого и свои способности, чтобы так просто разрешить неизвестному существу в дурацкой маске жечь и бить его топором. Идея, которая заключалась в том, чтобы найти и обезвредить врага с помощью нехитрой деанонимизации и последующего увольнения, пришла ему в голову, когда он в очередной раз перебирал свои архивы. Огромная картотека. Тысячи фотокарточек: снимки с мест преступлений, фотографии petit chou fleur, хорошеньких проституток, бутылок редкого вина, жены Доктора, цветов, высокопоставленных лиц, выходящих из нежелательных заведений… Пленка. Коллекция диафильмов. Личные данные наемников, с которыми приходится работать. Их даты рождения, информация о семье, друзьях, знакомых. В папке с именем «Пиро» была одна чистая страница и рекламный журнал, угол которого был слегка обожжен огнем. Шпион небрежно полистал журнал. Ничего особенного: оружия, ящики, шапки. Он хотел было закрыть его, как вдруг на одной из страниц увидел как бы невзначай прилипший человеческий волос. Рыжий, как огонь, длинный, блестящий: у обладателя таких волос наверняка крепкое здоровье, он молод… Спай поймал себя на мысли, что такие волосы могут принадлежать красивой женщине. *** - Я не хочу знать, - отвечал Медик. - Дорогой Доктор… - Я не хочу знать и тебе не советую. Обследования, которые проходил Герр Пиро, касаются только моего коллеги… Шпион неприлично хихикнул, отчего Доктор бросил на него сердитый взгляд: - Проще говоря, не суй свой нос, куда не следует. - Мои архивы… - закатил глаза Спай, - нуждаются… - он сделал театральную паузу, - там слишком пусто. - Просто скажи, что ты побаиваешься Мямлю, сынок, - прохрипел Солдат, ухмыляясь из-под головного убора. – Рядовой дерет тебе задницу, как Инженерова кошка дерет дверь фургона Киви. *** Итак, Пиро – женщина. Эта навязчивая идея забивала Шпиону все мозги. Ночью ему снилось, как она выбивает из него всю дурь, а днем он спал наяву, тайком, из укрытий, рассматривая ее мешковатый костюм. Что она нашла в нем? Может быть, она убивает его так долго и так мучительно, потому что влюблена? Какое мазохистское удовольствие: рубить такое красивое шпионово лицо, украшенное горелой тканью балаклавы. Само ее существо стало привлекать Шпиона: неуклюжая грузная походка стала казаться кокетливой, а тяжелое сдавленное противогазом дыхание – легким флиртом. Он был готов поклясться, что видел сквозь огнеупорный костюм ее изящную, не лишенную упругой силы, фигурку с округлыми бедрами, маленькими ступнями, ручками, перчатки для которых были велики, маленькой хорошенькой головкой. Где-то под маской должны находиться ее огненно-рыжие волосы. Любовь поджигательницы льстила Шпиону. Он никогда не отказывал себе в удовольствии быть любимым женщинами, красивыми, страстными, откровенно безумными или малолетними. Но работа брала свое, и желание поскорее избавиться от навязчивой Пиро с ее горячими чувствами подстегивала его все сильнее и активнее искать материал. В его голове уже зрел план: донос, который работодатель прочитает, должен открыть ему глаза на происходящее, и Пиро уволят. Закончатся бесконечные мучительные и позорные смерти, перестанут сниться страшные сны, и архив снова будет обновлен. Он уже тащил ее тяжелый (что, честно говоря, было странно для девушки) труп, вцепившись руками в скользкие плечи огнеупорного костюма куда подальше с поля боя, чтобы разрезать грязно-голубую ткань и сделать несколько компрометирующих фотографий, как вдруг услышал, что его позвали. - Герр Шпион! Этот голос казался знакомым, и Спай обернулся: - Доктор, здравствуй. - Вас было трудно найти, но я только что видел, как Герр Скаут убежал с нашего места возрождения, следовательно, вы – Шпион. Этот синий был славный малый, разве что не всегда вовремя замечал суету за своей спиной. - Так и есть. - Все готово. - Серьезно? Уже? – Шпион был настолько возбужден происходящим, что не заметил, как труп в его руках растворился в воздухе. Сегодня вечером. На базе Синих. У неё. *** Что он чувствовал, когда дверь открылась? Волнение. Знакомое, в общем-то, чувство, которое всегда удавалось держать под контролем: работа обязывала. Но сейчас, осторожно ступая по каменным плитам, он явно волновался: в животе словно поселилась большая полосатая змея, которая переползала из его легких в сердце. Было тяжело дышать, в висках стучала кровь. Низкий потолок коридора давил: несколькими метрами выше был лазарет, голубятня, морг и склад запасов. Была ли это ловушка от двух хитрых Медиков? Нет. Шпион был уверен: информации, которая у него была на этих фрицев, могло хватить на тысячи таких авантюр: они открыли бы не одну сотню запрещенных дверей, но сейчас его интересовала только одна, и он уже был на пути к тому, чтобы ее открыть. На табличке, которая гласила «Здесь жывет Пиро», был неровно детской рукой нарисован Надувнорог. Спай проверил часы и постучался. *** Он раньше как-то не придавал значения тому, что и как говорит поджигатель. Теперь, в страшной, пропахшей насквозь конфетами, тишине, он отчетливо слышал каждое слово: - Ты пришел, - прохрипело из-под маски. – Пришел меня навестить, верно? Эти звуки, глухие и невнятные, похожие на загробное бормотание, можно было бы назвать смешными, если бы не обстановка. Комната Поджигателя была больше похожа на старую кладовку, в которую сложили всевозможные игрушки, принадлежавшие детям: мягкие плюшевые зверята всех форм и размеров, разноцветные машинки, железная дорога (составы походили по форме на тележки из миссий по защите груза), пирамидки, страшные безволосые и безглазые куклы в платьях, горы кубиков для строительства. У стены стоял детский трехколесный велосипед гигантских размеров. В центре комнаты было подобие кровати, на которой поджигатель лежал, вальяжно перекинув ногу через большого плюшевого Надувнорога. Несмотря на всю инфантильность обстановки, он был в своем обычном костюме: на нем был все тот же огнеупорный комбинезон, блестящие резиновые сапоги и большие перчатки с желтыми пальцами. Среди кучи игрушек, к своему ужасу, Спай различил человеческий силуэт. На самом деле, сцена, которую он увидел, была дикая: одной рукой Пиро пережимал тонкое изящное девичье горло, а другой пытался поместить свой (пугающе-крупный для такого тела, плотно обтянутый латексным презервативом люминесцентного цвета) член, торчащий из ширинки комбинезона, в ее рот. Когда ему это, наконец, удалось, слепые темные круги маски уставились на Шпиона. Тишина стояла все та же, только теперь ее разбавляли глухие бульканья, доносившиеся из горла несчастной жертвы. Клубы темно-розового дыма бродили по комнате, подсвечиваемые светом детского ночника в виде мухомора. Француз, конечно, был в разных переделках, но происходящее окончательно выбило его из колеи. Поджигатель откупорил бутылку детского шампанского, приставил ее горло к выходному отверстию противогаза и, запрокинув голову, стал шумно глотать. Его бедра подавались навстречу фрикциям, а рука придерживала темные волосы пассии. Мысли о таинственной, беззащитной влюбленной красавице в огнекостюме покинули голову Шпиона со свистом, который издало заполненное до отказа горло девчонки. Прислушавшись, он понял, что она не только сосет, но и стонет, а присмотревшись поближе, он и вовсе убедился, что она не сопротивляется и даже рада такому обращению. Он с досадой потер свой лоб под балаклавой: счета на дорогих жриц любви, найденные им в одном и ящиков на респавне, не принадлежали Солдату, как он раньше думал. И уж точно, это были не счета Скаута. От надоедливого приторного запаха конфет клонило в сон. Спай прислонился спиной к стене, давая отдых ногам, и прикрыл глаза. Так было нельзя. Все планы – насмарку. Специальная секретная операция, на которую было затрачено так много сил и времени, провалилась, да еще таким абсурдным образом. Как плохо, как досадно и как хочется спать… Дым, который плавал под низким потолком был похож больше на театральный, чем на настоящий, и от него во рту становилось горько и сладко одновременно, как от жженого сахара. Нужно было как-то унести ноги, пока не стало хуже, и он помотал головой, пытаясь различить в тумане хоть что-нибудь. - Pardon me, - начал было Шпион, придумывая уже самые разнообразные предлоги, чтобы незаметно ускользнуть из этого странного места. Далее должно было последовать эффектное исчезновение за дверью. Он украдкой несколько раз ткнул в часы, но они упорно не хотели работать. Тогда француз осторожно завел руку за спину и дернул, как ему казалось, дверную ручку. Но дверной ручки не было. Он осторожно ощупал рукой в перчатке странный, округлый и упругий наощупь, цилиндрической формы предмет, скользкий и скрипучий, словно покрытый резиной. Резина… так своеобразно пахнет. Но это не резина. Дверная ручка заерзала в его руке вперед-назад, отчего он заорал, как полоумный и в оцепенении увидел, как его огибает громадная, обтянутая перчаткой из жесткой огнеупорной резины, рука. - Я – не то, что ты думаешь, верно? – промычал Пиро где-то над ухом. *** Шпион вывалился из двери, прикрывая абсолютно красное под балаклавой лицо, кашлянул, выругался и направился к выходу, грубо растолкав ворковавших неподалеку Медиков. - Эй, чувак, ты был у Пиро? Что ты там видел? Спай обернулся и долгим взглядом посмотрел на Скаута. Сказать или нет? - Знаешь, что я там видел? - Что? - Твою мамку!