Снимая маски

"Да-а… Что у тебя за имя такое дурацкое, Гоуст?" © Соуп

Соуп часто задавал себе вопрос: "Зачем Гоусту маска?". Джон хорошо помнил то пронизывающее ощущение, что пробрало его тело, когда он первый раз взглянул на рисунок на маске нового члена ОТГ-141, в будущем ставшего лейтенантом. Он за каким-то чёртом запомнил сей рисунок в деталях, разделяя цвета на тёмные и светлые, тщательно вырисовывая оскал скелета в своём личном дневнике. Ещё отчётливо врезались в память очки и наушники, что так же постоянно носил Гоуст, которые защищали его идеальное снайперское зрение и слух. Слухи сразу наполнили их боевую группу, и Соуп не знал, кто именно их начал распускать. Они были разные, иногда одни нелепее других. Кто-то говорил, что Гоуст стал носить маску после одной из операций в Афганистане по двум причинам. Первая гласила, что Саймон носит её в честь о погибшем там его друге. Вторая твердила, что Гоусту сильно повредили лицо, что у него нет целой щеки или жуткий шрам на одной из них, и поэтому он скрывает свою боевую рану. И самый нелепый слух из всех, над которым Соуп долго смеялся, гласил, что их новый снайпер за большие деньги снялся в гей порно и посему вынужден прятать своё лицо, и что он вообще гей. Но слух о том, что маска Гоуста нарисована вручную им самим, походил на правду больше всех. А спросить самого Саймона как-то никто не догадался. Но и МакТавиш сам не хотел расспрашивать, хотя ему было бы очень интересно узнать подобный факт. Зато он очень гордился информацией, которую сумел сам раздобыть, хоть она и была ненужная, если даже не нелепая. Соуп смог выявить, что у Гоуста центральная гетерохромия. Это чуть ли не привело капитана в экстаз. Лейтенант редко снимал свои защитные очки, да и сам МакТавиш часто ему говорил, чтобы он берёг своё зоркое зрение. "Твои глаза – береги их, Гоуст. Они уникальные, единственные в нашей группе", говорил Соуп Саймону, на что тот усмехался, поправлял очки и произносил: "Смотрите не влюбитесь, капитан". Ах да, МакТавиш не мог не отметить весьма странный, переменчивый характер Райли, и весьма колкий юмор. А британский акцент придавал этому ещё больше пикантности. Но, несмотря на все заскоки Гоуста и смехотворные слухи, они сработались на «отлично» с Соупом, и впоследствии Саймон стал правой рукой капитана МакТавиша. Между ними были особые отношения, и присутствовала некая "химия", как назвали нечто подобное в одном дешёвом сериале, попавшему Соупу на глаза. Тем не менее, Гоуст продолжал ходить в своей полной головной экипировке везде. Сначала в первые дни их знакомства капитан думал, что это для придания имиджа и внимания, но Саймон упорно не снимал её. "И как же он будет есть и пить?", зло думал тогда Соуп. Как оказалось – очень-очень быстро и незаметно, да так, что МакТавиш только пару раз успел моргнуть, как Гоуст уже успевал приподнять маску, съесть еду и обратно её натянуть. "Невозможный мерзавец", говорил про себя Джон, кидал косой взгляд на Райли и закуривал сигарету. И Райли это, казалось, очень льстило и нравилось. Соуп мог видеть его насмехающийся блеск глаз прямо через эти снайперские очки. МакТавиш никогда не задумывался, что можно столько думать об одном человеке, что можно настолько привязаться к одному единственному, которого он бы мог в полной мере назвать другом. Тем более здесь в этом пекле, когда каждый день гибнут отличные ребята, защищающие тебя своим телом. Где каждый день в этой войне ты теряешь отличного товарища, друга и начальника, не успевая не то что там похоронить, а даже мысленно сказать последние слова. Но правильно говорит его капитан Джон Прайс: холодный камень мемориала хранит память о погибших, когда мы теряем воспоминания о них.* Иногда мысли о маске Гоуста роились в голове Соупа, и он непроизвольно представлял себе, как он собственноручно сначала снимает очки Саймона, лучше вглядываясь в его глаза, потом приподнимает маску до носа, как смещает немного назад наушники Гоуста, начиная что-то шептать, и как обдаёт горячим дыханием его чувствительные уши, заставляя Райли жмуриться и заходиться румянцем. Обычно после такого Соуп нервно сплёвывал на землю, мотал головой и ругался на крайний недостаток секса и выпивки под рукой, но внутренне больше всех бранил себя и, конечно же, рядом сидящего Призрака, так его дери. А тот только вскидывал голову и интересовался: "Что такое, капитан? Ненужные мысли перед миссией или какие опасения?" Иногда МакТавишу казалось, что Гоуст может читать его мысли, благодаря его "мистической" маске. Но это казалось ещё большим бредом, чем те же съёмки в гей порно. Помнится, как-то им выпал свободный день после очень тяжёлой миссии в горах. И Соуп был благодарен судьбе, что предоставила выходной день от ада и смерти. Там, куда их привезли после задания, была весьма большая военная база с хорошим питанием, горячей водой, а главное с отличным баром, хоть и весьма скромным. Пройдя все формальности и прочее, убедившись, что их на смерть не пошлют аж до послезавтра, Соуп, Гоуст и ещё пара рейнджеров под вечер решили заглянуть и продегустировать местный бар. Тот бар был весьма не плох, даже не учитывая его небольшие габариты. За высокой стойкой стоял бармен, протирающий её поверхность, в углу вещал телевизор о счёте двух футбольных команд, и около небольших окон расположились посетители, такие же, как и они, солдаты и военные. Соуп и Гоуст сразу же, не сговариваясь, сели за барную стойку, другие же их собратья решили расположиться в левом углу у стены ближе к телевизору. - Что будете? – спросил их бармен, открыто косясь на маску Райли. - Двойной виски, - ответил тот. - Просто коньяк, - произнёс Джон, когда бармен взглядом обратился к нему. - Закуски хотите? - Нет, спасибо, - отмахнулся Саймон и повернулся по направлению к телевизору. - А мне лимон, если можно, - МакТавиш пихает ногой Гоуста, который издаёт смешок в ответ на вопрос бармена. - Конечно можно, отчего нельзя? – Риторически произносит тот, ещё подозрительнее оглядывая Райли. - Благодарим, - за обоих отвечает капитан, недовольно бросив взгляд на Призрака. В ответ Гоуст только пожимает плечами и устремляет взгляд на телевизор, что висит слева от стойки бара. - Вот, вам и вам, - бармен расставляет стаканы и закуску перед мужчинами. Соуп кивает в ответ, размышляя, что сейчас-то он сможет посмотреть, как Райли будет пить. Тот берёт в одну руку стакан, другой уже тянется к низу маски. Соуп старается как можно незаметнее скосить глаза вправо на Саймона. - МакТавиш! – Разносится на весь бар. Джон нервно вскидывает руками и оборачивается на голос, мельком глаза успев увидеть, как Гоуст подносит стакан ближе к лицу. Кто это там посмел прервать его в столь важный момент? - Соуп, эй, Соуп! - опять произносит голос. Капитан узнает за этим громким окликом Сэндмана, что упорно продолжал его звать. – Как ты, старый волк? Всё так же ненавидишь собак? - А, Сэндман, - первым подаёт голос Гоуст, уже успевший осушить свой стакан. МакТавиш опять думает, как тому это так быстро удаётся. – Конечно, как и всегда, да, капитан? – Призрак усмехается. - Какими судьбами, босс? – Джон удосуживается взять в руки стакан и сделать глоток. - Да, как всегда. Сходи туда, не знаю куда, разведай то, не знаю что, - боец спецназа "Дельта" улыбается. - Присоединяйся к нам, - предлагает тому лейтенант. - Не, ребят, вы меня извините, но мне срочно надо в ад, отпуск заканчивается. Я как узнал, что вы здесь, решил собственнолично поздороваться, а не через кого-то. И мне правда надо бежать, но я рад, что застал вас. Давайте сами без меня, и, Гоуст, проследи, чтобы Соуп опять где-нибудь не умер случаем. Любит он пули собирать и ножи, - Сэндман подмигивает левым глазом. – До скорого, рейнджеры! – Босс машет на прощание бойцам, что сидят в левом углу бара, и так же быстро, как и появился, исчезает. - Экий он шустрый, прямо как песчаная буря, - Райли ставит локти на стойку. - На то он и Сэндман, - на этот раз пришла пора Соупа усмехнуться. - Да, и не поспоришь, - Призрак от нечего делать, начинает качать ногами, ненароком задевая правый ботинок Джона. МакТавиш не обращает на это внимание, допивает свой коньяк и кладёт в рот дольку лимона. За стёклами очков глаз Гоуста не видно, но Соуп так и чувствует на себе его пытливый взгляд. - Повторить? – учтиво интересуется бармен. - Можно, - соглашается капитан, - Гоуст? – Спрашивает товарища он, в душе надеясь, что на этот раз он сможет разглядеть хоть край щеки лейтенанта. - Не, я пасс. Наслаждайтесь одни, капитан. "Как же тут насладишься, когда ты под боком и отказываешься пить за компанию?", думает МакТавиш про себя. Бармен повторяет заказ, и в руках Соупа опять оказывается стакан с коньяком. А тем временем, касания ботинка Саймона становятся всё заметнее. - Чего тебе? - ворчит капитан, - выпей ещё, уймись наконец, – он закусывает лимоном. - Да ничего, собственно. - Тогда прекрати эти нервные движения. Раздражает, - Джон жмурится, ощущая, как алкоголь обжигающе согревает его изнутри. - Соуп, - вдруг произносит лейтенант, - а хотите знать, что у меня под маской? МакТавиш давится слюной, попутно думая, что он уже пьян, раз ему слышится подобное. - Под маской твоё лицо, - как ни в чём не бывало, отвечает капитан и спокойно продолжает, - или другая маска. С чего вдруг мне хотеть знать это? - Да бросьте, капитан, - Гоуст придвигается ближе, - хотите, я знаю, – он перестаёт раскачивать ногами, но как будто нарочно продолжает касаться Джона, отчего последняя фраза опьяневшему МакТавишу кажется двусмысленной, - Давайте я сниму маску, а взамен вы кое-что позволите мне сделать? - Ну, ты можешь попытаться, Гоуст. Но мне кажется, что виски сильно ударило тебе в голову после сложной миссии. Иди, проспись, а то завтра ни в одну мишень не попадёшь, - капитан смеётся, но это выходит натянуто, и он прекращает. А натиск Призрака чувствуется всё ощутимее. - Со мной всё отлично, Соуп, - Саймон усмехается, и это у него получается гораздо лучше МакТавиша, - Не боись, это не больно, и собак я на вас не натравлю, - он улыбается. - Ты ведь не отстанешь от меня с этим, ведь так? – Капитан обречённо закатывает глаза. - Именно, вы же меня знаете, - Соуп буквально видит сквозь маску с черепом, как Гоуст оскаливает белые зубы в хищной улыбке. - То-то и оно, что знаю. И очень хорошо, себе на несчастье. - Ладно, капитан, не отчаивайтесь, такой уж у меня характер… - Говёный, надо сказать, - прерывает его Джон, - Что твоя гаденькая душонка изволит взамен? - О, это сущий пустяк, - Призрак встаёт со стула, кладёт руку на плечо капитану, - Через 15 минут в твоей комнате. - Ты знаешь, на что это похоже и чем попахивает, извращенская твоя натура? - Обещаю, неприятно не будет, - тот чуть наклоняется ближе и продолжает, - я же всё-таки в гей порно снимался, как некоторые говорят, навыки и умения у меня что надо. Не дрейфь, капитан, я вам не наврежу, - Гоуст умудряется блеснуть напоследок своими очками, перед тем как развернуться и пойти к выходу из бара. Соуп продолжает сидеть как статуя за стойкой, сжимая в руке пустой стакан, пока его напарник не скрывается из виду. Потом он переводит взгляд на бармена, в душе надеясь, что никто, кроме него самого и этого бармена, последние слова Гоуста не слышал. Последний же окидывает его то ли осуждающим, то ли обрекающим взглядом, но ничего не произнося, убирает пустую тарелку из-под закуски. МакТавиш какими-то ломаными движениями ставит стакан на стол, вылезает из-за стойки и идёт прочь из бара. Никто больше на него не смотрит, и это приносит облегчение. Он когда-нибудь убьёт Гоуста, ей-Богу, или просто спустит всех собак на него. Да, с собаками определённо лучше. Соуп ведёт плечом, вспоминая, как он ненавидит псов. Но он бы с превеликим удовольствием посмотрел на подобную картину, как Райли бегал бы с ажиотажем от стаи псов по кругу, как в детских мультиках. От этой мысли на лице капитана появляется ухмылка. Соуп решает выйти на улицу и проветриться. Солнце почти скрылось за горизонтом, из последних сил бросая красные и жёлтые лучи на землю. Ветер приятно обдаёт лицо прохладой, и Джон думает, что если Саймон затеял что-то этакое, а в этом снайпер мастер, то он выбьет всю чушь из головы Гоуста, если придётся. Но сперва собаки, да, эти мерзкие создания. МакТавиш бросает последний раз взгляд на линию горизонта, разворачивается на пятках и идёт в свою комнату. Соуп находит Призрака сидящим на кровати спустя 15 минут. Тот вальяжно расположился на ней, облокотившись о стену. - А я думал, вы опоздаете или вообще не придёте, - насмешливым тоном выдаёт Гоуст, - леди положено опаздывать по этикету. Капитан отмахивается от него, как от назойливого комара. - Будь добр, избавь меня от своего изысканного юмора. У меня от тебя голова кругом идёт, - Соуп болезненно щурится, садясь рядом с Райли. - Как скажите, капитан, - лейтенант встаёт и становится напротив него, смотря на Джона сверху вниз, как будто он тут главный по званию. Потом он наклоняется всем телом ближе, заставив МакТавиша опешить и инстинктивно поддаться назад. Гоуст продолжает пристально пилить своим взглядом из-под стекол очков, а потом неожиданно для Соупа медленно снимает их и кладёт на рядом стоящую тумбочку. Капитану предоставляется исключительный случай, как и впрочем вся эта сегодняшняя ситуация, когда он может близко и детально разглядеть глаза снайпера. На этот раз Соуп как можно дольше старается не моргать, чтобы в очередной раз не упустить момент. Глаза Призрака представляются ему чем-то необычным и замечательным. Тёмно-синяя оболочка обрамляет голубые глаза по краю, придавая им большей выразительности. Но это ещё не всё, насколько может видеть Джон. Ближе к чёрному зрачку они меняют свой цвет, переходя от буквально небесно-синего к светло-зелёному оттенку. "Смотрите не влюбитесь, капитан", отдалённо проносится в голове Соупа. - Ну-с, - первым нарушает тишину Гоуст приподнятым тоном, - часть моего лица вы уже увидели, теперь ваша очередь. - Чего именно? – Недоумённо спрашивает МакТавиш, не сводя взгляд с глаз Призрака. Райли принимает это за разрешение, и, ничего не произнося, кладёт левую руку на подбородок капитана. Его длинные пальцы в перчатке касаются правой щеки Соупа. Затем лейтенант так же спокойно свободной рукой тянется к основанию своей маски. МакТавиш переводит свой взгляд туда, где у рисованного черепа должны быть губы. Саймон простым движением задирает ткань до основания носа и хищно улыбается Соупу. Капитан видит светлую кожу, щёки, на коих отсутствует щетина и закруглённый подбородок, где она присутствует, и, конечно же, светло-розовые губы, чуть потрескавшиеся по середине. Джон вновь смотрит в глаза Призраку, наблюдая, как его зрачки расширяются. - Прикройте левый глаз, - Гоуст облизывает нижнюю губу, - не думаю, что без нашего маленького уговора вы позволили бы мне такое провернуть, - лейтенант тянется ближе своим лицом, - но на этом всё, снимать полностью маску я не буду. Конкретно о таком мы не договаривались, - и он задорно подмигивает левым глазом. Соуп хочет высказать негодование, но давится вздохом, когда Гоуст почти вплотную утыкается своим носом ему в левую щёку. МакТавиш, догадывается, что планирует сделать в следующий момент Призрак, но просчитывается. Вместо этого, Райли высовывает кончик своего языка (как те чёртовы собаки!) и ведёт им вверх по шраму на лице Джона, оставляя мокрую дорожку слюны. Хватка пальцев на лице Соупа усиливается, но как только лейтенант понимает, что капитан не отстраняется в первые мгновения, тут же ослабляет захват. МакТавиш недовольно косит правый глаз на Саймона, стараясь запомнить его выражение лица. Как только язык Призрака больше не чувствует грубой кожи от шрама, Гоуст убирает ладонь с лица Соупа, выпрямляется и облизывает губы, насмешливо улыбаясь. - Но вот и всё, а вы боялись, капитан. - Ничего я не боялся, хватит придумывать ерунду, Гоуст, - капитан недовольно встряхивает головой, продолжая держать левый глаз закрытым, - не могу поверить, ты, маленький засранец, обманул меня. Ты же говорил, что снимешь маску. Райли кивает и отвечает: - Да, но не говорил, что полностью. - И даже не скажешь, почему именно такой рисунок? - Неа, - лейтенант задорно цокает языком и быстро, едва касаясь перчаткой, проводит вновь по шраму Соупа, только сверху вниз. - А как ты спишь? – МакТавиш не расстаётся с надеждой, что Призрак соизволит внятно ответить. - Отлично, капитан, спасибо, что поинтересовались, - Гоуст в последний раз растягивает губы в улыбке, перед тем как снова навсегда скрыть своё лицо. И тут Соуп не выдерживает, вскакивает с места, хватает Райли за плечи и отчаянно целует. Поцелуй длится всего 15 секунд (о, да, Соуп считает), Саймон не сопротивляется, позволяя МакТавишу яростно сминать свои губы. Под конец этого действия Джон злостно прикусывает нижнюю губу снайпера, почти до крови, и садится обратно к себе на постель. А Гоуст как ни в чём не бывало снова облизывает припухший рот, сглатывает выступившую кровь, и, подмигнувши Соупу, натягивает свою злосчастную маску. - Приятного вечера, капитан, - МакТавиш чувствует, как в нём закипает неприязнь к его насмешливому "капитан", - и нескучной ночи, - Призрак ловко берёт и надевает обратно свои очки. - Смотри не напорись на стену в них. Скоро станет темно, - Джон закидывает ноги на постель. - Не вол… - Всё, иди-иди уже, сколько можно глаголеть, - Соуп приподнимает открытую ладонь в знак молчания, - нам с тобой ещё полжизни вместе работать, наслушаюсь тебя ещё. Гоуст отсалютовал на прощание рукой капитану и вышел из комнаты, что-то весело себе насвистывая. А Соуп закатывает в очередной раз глаза и уже сам дотрагивается до шрама на глазу. След от слюны уже высох, приятно охладив кожу. Странный Призрак, это точно, и фетиши у него странные.

***

С тех пор прошло немало времени, и случились самые страшные события в жизни капитана Джона МакТавиша, какие только могли присниться в кошмарах. Но здесь ад, где ваши самые жуткие ночные сны воплощаются в реальность. Он не вёл счёт дням со дня смерти Ройса и Мита, а тем более со смерти Роуча и Гоуста. Соуп не считал дни, что он проводил на этой безумной войне, думал, нет смысла. Чего их считать, раз всё равно наступит тот день, когда ты найдёшь свою смерть? Но память остаётся, даже когда отнимают всё остальное. Теперь только память была единственным, что осталось у Джона от Гоуста. От этого призрака, что приходит к нему редкими ночами и что оставляет свой след. После таких ночей рано утром Соуп ощущает едва заметное касание к своему лицу. До шрама, что становится влажным под левым глазом. Капитан МакТавиш протирает его кулаком спросонья, так и не признав, что это его собственные слёзы. _______________________ * - Кривое интерпретирование слов Прайса автором.