Лестничная площадка

В общежитии всегда шумно: куча детей, дерущихся за право первым сыграть в X-box, телевизор, который обязательно включен, громко орет, но при этом его никто может и не смотреть вовсе, музыка, постоянно непонятно откуда исходящая, пылесос, стиральная машина, звуки стукающейся друг о друга посуды с кухни. Этот список можно продолжать до бесконечности, а если учесть размеры общежития, то можно лишь диву даваться, как там люди с ума не сходят. Спокойно бывает лишь по ночам, когда все уже уснули, и ранним утром, когда никто еще не проснулся. Однако что делать, если надо с кем-нибудь поговорить, а будить никого не хочется? В этом всех и всегда спасает лестничная площадка. Каждый раз, если к кому-либо из участников звонят друзья или близкие, чаще всего они уединяются именно там: там тихо, тепло, спокойно, соседи ходят очень редко, не тревожат, не подслушивают.

***

Джин сидит на подоконнике, который находится между их этажом и этажом ниже. Он ждет звонка от мамы, с которой несколько дней назад договорился поговорить именно в это время. На часах около пятнадцати минут седьмого, но Джин выглядит так, как будто уже часа два бодрствует. Светлая чистая кожа, улыбка на лице, сна больше нет ни в одном глазу. Он привык вставать раньше всех и готовить им еду, как самая заботливая мама в мире с шестью детьми на шее. Однако сейчас еще слишком рано для готовки, да и больше хочется поговорить с близким родственником, перед тем, как она уйдет на работу. Джин болтает ногами, сидя в одной пижаме на белом подоконнике, ощущает еще только зарождающиеся лучи солнца где-то внизу поясницы. Парень вертит в руках телефон, напевая под нос одному ему известно какую песенку. - О, мам! Привет! – наконец говорит он, когда слышит в трубке до боли знакомый голос, который радует как нельзя кстати. Джин не может сдержать улыбки, когда голос матери зовет его по имени. «О, Сокджин-а, сыночек, ты проснулся уже? Выспался?» Парень запрокидывает голову, упираясь на окно за спиной. - Ага, - говорит Джин и надеется, что когда другим звонят их родители, они также интересуются, выспался ли их ребенок, покушал ли он. Здесь всем не хватает отцовской и материнской заботы, в особенности в преддверии камбэка, когда никого практически не пускают домой. И пусть старший хён пытается справляться с этой ролью, как-то заменить младшим родителей, изо всех сил проявляя свою заботу, он понимает, что этого все равно будет недостаточно. Простая арифметика - он один, а их шесть. К тому же, кто позаботится о нем? - Нет, мам, я не болею, - тихонько посмеивается в трубку Сокджин. Уж из всех мемберов у него самые низкие шансы заболеть. Джин глазами пробегается по потолку, слушая в трубке советы, как не заболеть, как надо тепло одеваться. Что веселило парня так это то, что в большинстве случаев мама говорила не о нем, а о «детках», как она их называла. Советовала, как их одеть, чтобы они не замерзли, что делать, если у них из носа водопадом текут сопли. Поэтому мемберы любили как старшего хёна, так и его мать, которая была у них в почете. Дверь их квартиры внезапно открывается, да так, что Джин подскакивает от щелчка, и из неё показывается сначала блондинистая голова, после чего полусонное, опухшее лицо с взглядом «а чего это вы тут делаете?». Джин старается сдержать смех, но все же сдается, убирая телефон подальше, чтобы мама не спрашивала, чего такого смешного в рисовой каше. РэпМон, стоя в одних тапочках, в серых домашних полуспортивных штанах по колено и в белой майке, с интересом наблюдает за старшим. Он слушает его поддакивающие словечки и с первых же секунд понимает, с кем разговаривает Сокджин, - настроение заметно улучшается. Намджун любит маму старшего чуть ли не так же сильно, как настоящий её сын. - Нет, мам, мы на диете, мы не можем есть такую пищу. А тема про еду все никак не кончается. Сокджин закатывает глаза, слушая, что никакие диеты им не нужны, надо правильно питаться, чтобы организм получал все нужные белки, жиры, углеводы. Пропуская половину лекций мимо ушей, Сокджин смотрел, как по лестнице то ли лениво, то ли специально медленно, растягивая время, спускается Намджун. В который раз парень убеждается в том, что белая майка на смуглом теле, это, как горький кофе, политый сливками, но не на вкус, а на цвет. Хотя, может и на вкус тоже, - Джин не пьет кофе, так как он вреден для здоровья. РэпМон держит руки в карманах, пока соскакивает с одной ступеньки на другую, иногда поднимая взгляд на старшего. - Я и так им чуть ли не каждый день курицу готовлю, мам, - смеется Джин до тех пор, пока Намджун не встает прямо перед ним. Во взгляде читается усмешка. – Да вроде не жаловались. Никто не умер, по крайней мере. Намджун улыбается, как ребенок, и показывает большой палец. Сокджин доволен реакцией так же, как доволен утренней широкой улыбкой, подаренной ему младшим. Уж эта улыбка не может врать. Пользуясь моментом, Сокджин кивает в сторону двери с немым вопросом. Если дети проснулись, то время разговоров подошло к концу и можно было сказать «привет» плите, но Намджун незамедлительно соединяет обе ладони и кладет их под ухо. Старший одобрительно кивает. Дети спали, а это значит, что если главный разрушитель здесь, то их вряд ли что-нибудь разбудит. Джин тыкает в блондина, вопросительно взмахивая бровями. Была лишь половина седьмого, а для РэпМона проснуться в такую рань было нечто из разряда фантастики. Но тот лишь мотает головой, улыбаясь уголками глаз. «Почему?» - спрашивает одними губами старший. Намджун встает прямо к кромке подоконника, хватаясь за неё руками по обе стороны от ног Сокджина. Его лицо становится близко к лицу напротив. Так, что Сокджин с легкостью чувствует запах их мятной зубной пасты. Проснувшийся парень расплывается в ухмылке, и каждый раз, когда он так делает, сердце старшего пропускает удар. Он смотрит в большие распахнутые глаза, которые невинно и с каплей любопытства смотрят в ответ, после чего касается пальцем солнечного сплетения Джина, заставляя растекаться по его телу маленькие электрические волны. «Ты» - Да-да, я слушаю, мам, - говорит Джин, чуть не выронив мобильник, а сам смущенно улыбается, чувствуя, как сердце, словно горячую ванну, наполняют такие же горячие чувства. Он не может оторвать взгляда от чеширской улыбки младшего, от его ямочек, от его пухлых щек, которые так хочется поцеловать, но парень старается слушать, что произошло у мамы вчера на работе. РэпМон остается довольным реакцией. Опираясь на белый пластик, он наклоняется ближе, так, что может сосчитать ресницы на глазах старшего, слышит голос его матери, доносящийся из телефона, но не вслушивается. Намджун не может отвести взгляд от того, кто находится перед ним. От его едва уловимой улыбки, которая появляется, когда Джина что-то смущает. От того, как он пытается спрятать взгляд, предпочитая смотреть на свои штаны от пижамы. От его взъерошенного хохолка на затылке, который отказывается уложиться к остальным. От того, как он едва краснеет и скрывает свою прекрасную улыбку за кулачком. Для него Сокджин – шедевр, произведение искусства, сошедшее с картины. И сейчас, окруженный лучами утреннего солнца, он напоминает ему ангела: чистая белая кожа, без капли макияжа на лице, улыбка и щурящиеся от неё глаза, белая футболка только больше подтверждает его мысли. Глядя на него он думает, что Сокджин, пришедший в его жизнь, это что ни на есть подарок с небес. Разве он может отвлечься от него хоть на секунду? - Угу, не говори-ка. А хён как? - отвечает Джин и перекладывает мобильник из затекшей руки в другую. Улыбка появляется на лице Намджуна сразу же, как сладкий голос старшего долетает до его ушей. Он любит его слушать, вот так близко. Иногда ему кажется, что голос хёна просто создан для него самого, как бы это глупо не звучало. У РэпМона низкий, но не басовый, с хрипотцой, особенно по утрам, в то время как у Джина высокий, чистый и мелодичный. Только слушая его, у него появляется радостное чувство, как если на мп3-плеере вдруг начинает играть любимая песня или мелодия. От его голоса на душе становится спокойно. Особенно по ночам, когда он звучит настолько убаюкивающе, что кажется, будто слушаешь колыбельную. Находясь где-то далеко в своих мыслях, Намджун не замечает, как рука хёна мягко опускается ему на голову, начиная её поглаживать, а затем массажировать, словно расческой, запуская пальцы далеко в пучину волос. Намджун, будто бродячий кот, почувствовавший ласку от человека, машинально закрывает глаза, находясь под властью ногтей второго, прокладывающих дорогу по его непричесанным, лохматым волосам. - Папа такое сказал? Когда это такое было? Лиши его кимчи на неделю, он не выдержит и все сделает, как ты хочешь. В прошлый раз так ведь и вышло, помнишь? Сокджин, занятый разговором, машинально накручивает спирали из волос второго себе на пальцы. Ему нравится смотреть, как почти что желтый цвет недавно покрашенных волос переливается в лучах поднимающегося солнца, как он блестит и становится практически золотистым под определенным углом. Намджун чуть ли не мурлычет, когда рука Сокджина спускается ниже, чуть задевая беззащитное ухо. Старший любит проводить ноготками по шевелюре младшего, полукругом огибая ухо, чувствовать, как волосы на чуть выбритых висках щекочут ему пальцы. - Да, я его тоже люблю, - говорит Джин в трубку, проводя большим пальцем по ободку уха. Сердце стучит, когда Намджун приоткрывает лениво один глаз, и его темная, как ночь, радужка смотрит в ответ, озаряясь солнечным ярким светом. Старший вмиг улыбается, понимая мысли второго без слов. Разумеется, ему было интересно, кого это там любит хён. И сейчас неважно то, что Сокджин просто-напросто отвечал брату, отобравшему на секунду телефон у матери, который сказал ему носить меньше розового и меньше краситься. - Нет, малыши спят еще, - отвечает Сокджин на очередной вопрос и спускается еще ниже, когда в его поле зрения попадает любимая родинка Намджуна. Казалось бы, такая мелочь, но он любит эту «мелочь» так же сильно, как и его ямочки. Старший мягко, аккуратно касается её, спрятанную под линией челюсти, замечая, как улыбка того растягивается шире. Он любит, когда РэпМон улыбается, - с причиной или без неё, - это всегда для него нечто, дающее веру в то, что все, банально, будет хорошо. От одной лишь улыбки ощутить надежду на светлое будущее. От одной лишь улыбки стать на йоту уверенней. Глупо ли? Однако просто глядя на неё, всем захочется улыбаться вместе с ним. Даже если это будет против воли. Даже если день не задался и настроение на нуле. Даже если в этот момент на душе кошки скребут, просто ощутив искренность этой улыбки, кошки недовольно, но попрячут свои коготки. Джин ничего не может с собой поделать и, при виде ямочек, тыкает парня в щеку. Тот лишь улыбается еще шире, чувствуя, как теплая рука второго опускается на его щеку. Он любит, когда Джин гладит его по щеке, по волосам, по шее. Даже когда старший касается той, неведомой для многих, родинки, Намджун чувствует себя по-особенному. Он смотрит Джину в глаза, в которых читается лишь спокойствие и немая любовь к человеку напротив. Его глаза всегда успокаивают и дарят душевное равновесие, а пальцы, которые касаются его пухлой щечки, лишь удваивают это чувство. Глядя друг на друга, они понимают, как хорошо дополняют друг друга, словно две части одного целого. Улыбка одного дарит уверенную надежду на будущее. Прикосновения второго дарят спокойствие в настоящем. - А? Нет-нет, я слушаю. Прости, просто помехи были, повтори, пожалуйста, - смущается Сокджин, насильно вытащенный из закоулков своих мыслей в реальность голосом мамы. РэпМон тихо смеется, догадываясь, что был этой самой «помехой». Он тихонько берет кисть Джина, пока тот пытается влиться обратно в разговор, и едва касается губами мягкой ладони. Пальцы немного дергаются от неожиданности, РэпМон украдкой замечает, как глаза старшего распахиваются в удивлении, а щеки покрываются краской, но продолжает без разбора целовать фаланги его пальцев, ненадолго переходя на мягкие «подушечки» его «лапок». Каждый раз, когда у Намджуна бессонная ночь, наполненная волнениями и тревогами, чрезмерными ожиданиями и страхом, именно они помогают ему провалиться в сон, как только Джин проводит своей рукой по его волосам. Он не знает, как старший понимает, что его что-то тревожит, но он всегда рядом и его прикосновения успокаивают. Даже иногда утаивая свои переживания от хёна, Намджун чувствует его пальцы, гуляющие по волосам и шее, плечам и рукам младшего, и они оба понимают, что это именно то, что нужно. Что это? Шестое чувство? Даже если так, они уже давно научились говорить и понимать друг друга без слов. Сокджин согревается, чувствуя, как лучи солнца уже переехали с поясницы на спину, но губы Намджуна греют куда сильнее. Они порхают от одного пальца к другому, каждый раз сбивая попытки старшего вслушаться в слова матери. - Да, я купил их в тот же день, когда ты звонила в прошлый раз, - бормочет Джин, чувствуя теплые поцелуи младшего, спускающихся прямиком к запястью. Намджун нечасто проявляет свою любвеобильность, но именно эти редкие моменты отпечатываются в памяти Сокджина, как те, которые он вряд ли забудет. Парень нервно сглатывает, наблюдая за тем, как РэпМон поднимается по предплечью, и его как-то перестают заботить те новые витамины, о которых рассказывает мама. Его губы слишком мягкие, слишком притягивающие, слишком манящие и соблазнительные, чтобы мыслить адекватно. И каждый раз, когда он касается ими мягкой кожи старшего, кажется, что где-то на другом конце света распускается цветок, кажется, что из кокона в животе Сокджина, появляется еще одна бабочка, которая желает выпорхнуть, но не может, и тем самым щекочет все внутри старшего. Лицо Намджуна оказывается все ближе и ближе с каждым его поцелуем. Минуя локоть и подкрадываясь все выше, он с легкостью мог бы идти дальше, если бы не рукав футболки. Поднимая глаза, их взгляды встречаются, находясь в опасной близости. Намджун лишь усугубляет ситуацию, встав вплотную к подоконнику, между свисающими ногами хёна. Их взгляд на секунды прерывается: Намджун по-лисьи посматривает на губы второго. Сокджину нетрудно догадаться, что это за бегающие взгляды, но его запястье до сих пор в хватке младшего, а вторая рука занята телефоном. Единственный способ предотвратить надвигающую волну, которая может перерасти в цунами, это слова. - Намджун, - очень тихо, едва открывая губы, шепчет старший, убирая мобильник от уха на расстояние вытянутой руки, чтобы мама не услышала никаких разговоров, - только попробуй. Я же разгова… Та «плохая» черта, которая почему-то нравится Джину – этот ребенок никогда его не слушается. Что ни говори, он всегда все делает по-своему, всегда ломает систему, всегда нарушает правила, установленные старшим. Честно говоря, Сокджин пытался понять, почему ему так сильно это нравится, но он нашел лишь один возможный вариант - скорее всего, это непредсказуемость. Поцелуй легкий, бодрящий, как пробежка по утрам. Он не длится долго, но Сокджин успевает улыбнуться в поцелуе от любимого непослушания и, возможно, от запаха зубной пасты. - Намджун, дай договори… РэпМон не РэпМон, если не нарушит правило дважды. Чувствуя его губы на своих, Сокджин лишний раз удостоверяется, что день пройдет что надо. Их утренние поцелуи делали его странно счастливым, и Намджун прекрасно знал это. Их губы моментами отрывались друг от друга, но тут же снова сливались воедино. Сокджин услышал, как мама что-то спрашивает, раз за разом повышая голос. Еле как оторвавшись от тех губ, которые манили его несколько минут назад, он тихо произнес: - Намджун, - как бы он не хотел показаться серьезным, но улыбка не уходила с его лица. - Еще разок, - единственное, что прошептал тот, заново касаясь еще не высохших губ. «Неисправимый», - думает про себя Сокджин, с удовольствием отвечая на поцелуй. Однако это не оказывается «еще разок». РэпМон продолжает раз за разом касаться своими губами губ второго, расплывшихся в улыбке. Понимая, что это не закончится, в один из «оторванных» моментов, Сокджин прикладывает трубку к уху и говорит: - Прости, мам, тут просто один из малышей проснулся и мешает, - смеется теперь уже в голос старший хён, скрепляя в замок ноги на талии РэпМона, предварительно шлепнув ими по пятой точке. Качая головой, Намджун в азарте облизывает нижнюю губу, едва прикусывая, чтобы почувствовать еще неушедший вкус Сокджина, и пытается сдерживать все нарастающие в нем чувства и эмоции. Смех Сокджина в этом помогает: такой звонкий, как утренняя птичья трель по весне. Очередная услада для ушей РэпМона. Иногда он задается вопросом, как он может с каждым днем любить его все сильнее? Риторически задав его себе еще раз, он зарывается старшему в шею, заставляя последнего вдохнуть посильнее. Его руки обвивают талию Сокджина, чувствуя на себе утреннее солнечное тепло, которое, как батарея, прогрело всю спину старшего. - Что? Наругать его? Хорошо, я сделаю это…позже, - пролепетал Джин, поглядывая на золотистую макушку и еще раз ударяя ногами по мягкому месту младшего. Тот лишь горько смеется над его словами. РэпМону спокойно. Вот так обнимать хёна, чувствуя где-то на шее запах его тела, который еще не смешивался с запахом геля для душа. Парень всегда предпочитал первое, как ни странно. Сокджин ненавязчиво кладет кисть свободной руки на талию второму, начиная играться с подолом его майки. Как обычно, его руки должны быть заняты хоть чем-то во время разговора. РэпМон мечтает о том, чтобы каждое утро было таким. Тихим. Спокойным. Теплым. Где будут лишь они вдвоем. Положив голову старшему на плечо, взору РэпМона предстает голубое небо, на которое даже не взглянешь, не прищурившись, из-за яркого солнца. И именно так, щурясь, слушая разговор Сокджина и его матери, чувствуя, как их тела как будто дышат одними легкими, РэпМон улыбается. Умиротворение раскатывается, словно на водяных горках, по его венам. Вот бы каждое утро было таким. Глазам становится больно от солнечного света, и он попросту их закрывает, пока голос Сокджина убаюкивает его, впрочем, как обычно. - Да, клип скоро выйдет, - лениво, но восторженно говорит Джин, - только ты не пугайся, я там в не самом хорошем свете предст…. - РэпМон что-то кратко шепчет на ухо сидящему, и тот содрогается, чувствуя, как мурашки ползут от пяток до макушки. Он перестает играться с майкой, просто сжав подол в ладони. Каждый раз моргая, его губы все шире расплываются в улыбке, щеки окрашиваются в светло-розовый оттенок. Эти слова… Кажется, каждый звук сказанной фразы осел на коже, на ушной перепонке. Проигрывая её в голове, как старую сломанную заевшую пластинку, Сокджин пытается, закусив нижнюю губу, сдержать счастливую улыбку. Но нет, она сильнее. Её невозможно сдержать. Ты будешь улыбаться, даже если мозг скажет твоим мышцам этого не делать. Ведь эта улыбка – самая искренняя. Это – улыбка счастья, которая не подвластна ничему на свете. Уткнувшись лбом в плечо младшего, Джин прячет смущение, слышит тихий смешок РэпМона и чувствует, как чужая рука начинает гладить его по волосам. А Джин еще счастливее. А в голове до сих пор одна и та же фраза. Сказанная тем же шепотом. С той же интонацией. «Я люблю тебя» Сокджин чувствует разбегающиеся по телу дрожь, вспомнив, как дыхание Намджуна каких-то пару секунд назад коснулось мочки беззащитного уха. Как его низкий тембр голоса с утренней хрипотцой даже шепотом мог сводить его с ума. Никакому другому голосу в мире этого не дано. Джин может поклясться, что сердце хочет прямо сейчас выскочить из груди и обнять этого человека, стоящего рядом, поглаживающего его волосы, улыбающегося во все 32, глядя на солнце. Разумеется, он более чем доволен реакцией старшего. Говорить эту фразу тогда, когда Сокджин ожидает этого меньше всего. Вложить в это всю душу, каждую частичку, даже самую микроскопическую, так как это признание не было частым в его лексиконе. Он позволял себе говорить это лишь в те моменты, когда чувствовал себя самым счастливым человеком. - Да, мам, я слушаю, - Джин пытается сделать голос серьезнее, но улыбка так и не сходит с его лица, и он опять смеется в трубку. От чувств, от эмоций, от всего, что дарит ему Намджун. – Просто тут проснувшийся малыш, - все еще красный, но Сокджин смотрит на блондина, понимая про себя, что он давно уже перестал быть одним из «малышей», - голоден, кажется. РэпМон дернул бровью, надумывая в голове что-то свое. - Возможно, мне стоит его покорм…ай! – почувствовав на ободке своего уха клычки младшего, Сокджин продолжает смеяться с голодного ребенка, как бы ему не было стыдно сейчас перед матерью. - Нет, мам, он не ест меня, - слушая смех шатена, РэпМон улыбается с догадливости его матери, не отпуская мягкую теплую кожу из-под зубов, - он просто…дерется, - оправдывается Сокджин, чтобы мама ничего не заподозрила, но вот кончика зажатого «в тисках» уха касается чужой язык, и шатен не выдерживает и снова бьет ногами по попе младшего. РэпМон отстраняется и дразнящее показывает хёну немножко своего языка, прищуриваясь, довольный собой и своими действиями. Старший отвешивает ему легкий щелбан: - А может мне его голодом поморить? Кажется, что сам Сокджин уже не знает, с кем именно разговаривает в данный момент. Но РэпМон лишь представляет на обозрение свою лисью ухмылку. - М? «Кто проснулся»? Услышав вопрос, Намджун внезапно активируется и начинает жестом показывать что-то, понятное только ему, и возможно, Сокджину. Тот следит за его руками, как они чертят линии в воздухе, пытается понять что-то по губам младшего, и через какое-то вспоминает, что это то, о чем они говорили пару дней назад. - А! Малыш интересуется, кого из мемберов ты любишь больше всех, - смеется над абсурдностью вопроса сам задающий. Несколько дней назад РэпМону было очень интересно это узнать. По какой причине не знал и сам Сокджин, и сколько бы он не спрашивал, тот ему не отвечал, а лишь загадочно улыбался. - Разумеется, после меня, мам! – с наигранной обидой в голосе восклицает Сокджин. Младший лишь качает головой и прилипает поближе к мобильнику, чтобы услышать ответ лично. Правда, этим он лишь сильнее смущает Сокджина, который теперь является тем, кто держит себя в руках, чтобы не поцеловать пухлые губы второго. - Странный вопрос ты задаешь, сынок. Я люблю вас всех одинаково, у тебя прекрасные одногруппники. Все талантливые, умные, красивые, как на подбор… - уклоняется мама от ответа. Сокджин знает, что его мать толерантна в подобных вопросах. – А! Я, кажется, поняла, кто это спрашивает у тебя там. Намджун-и, да? Оба парня, как один, взрываются звонким смехом, поражаясь точной догадке умной женщины. Их хохот раздается по всей лестничной площадке, старший лишь надеется, что они не разбудят никого. - Да, здравствуйте, омони! – звонко теперь уже сказал Намджун, который устал шептаться. Сокджин также был рад услышать хриплый спросонья голос репера. – Как вы догадались, что это я? - Это легко, - слышится смех, похожий на смех Джина, на том конце провода. – Кажется, только тебе удается обделить меня вниманием родного сына. Казалось бы, РэпМон должен чувствовать стыд, но его перекрывает эгоистичное чувство гордости. Или возможно ли, что это льстит ему? Значит ли это, что он настолько важен для Джина? Старший смотрит в ответ на взгляд младшего и слегка улыбается словам матери. Намджун вглядывается, не отрываясь, в коричневые шарики напротив, и клянется себе, что они, точно как болото, затягивают так, что можно в буквальном смысле утонуть в них. Однако прежде чем он смог это осознать, он уже был на самом его дне. - Что вы, - говорит он в трубку, - я просто голоден.