Судья

- Это вы все – психи…-полушепот разносится по дому.- Это вы все – гнилые людишки, недостойные подаренной им жизни. Глупцы, возомнившие себя богами мира. Дураки, посмевшие бросить вызов Судьбе… Девочка лежала в луже собственной крови и, кинув последний взгляд на своего убийцу, закатила глаза, испустив последний вздох. Или попытавшись. Горло было перерезано, а на груди виднелись две четкие раны. Глубокие, повредившие трахею, которая медленно заполнялась кровью девочки. Это было мучительно. Убийца знал. Он знал, что ты цепляешься за каждую соломинку, когда умираешь. А в особенности, когда умираешь медленно, мучительно-тягостно. И теперь, эта девочка умирает так же. Жестоко. Он знал, как именно надо наносить удары, куда, чтобы не убить жертву раньше времени, насколько глубоко, чтобы не повредить остальные органы. Он был профессионалом. Девочка уже второй час умирала на его глазах. Захлебываясь в собственной крови, что текла маленьким ручьем изо рта. Он знал, что ее легкие, медленно, но верно заполняются кровью. Что она пытается судорожно вздохнуть, но вместо ожидаемой порции воздуха получает лишь новую боль. Она умирала в агонии. Страшное, великолепное зрелище. Странно, но уже поздно о чем-либо размышлять. Маленькая, прелестная девочка умерла именно в тот момент, когда цифры над ее головой остановились на отметке «0». Вестник судьбы, от которой не убежать. Бейонд. Он старался как мог. Он убивал как можно жестче, как можно ужаснее. Он хотел, что бы его детектив ужаснулся этим убийствам, хотя на периферии сознания понимал, что его вряд ли можно удивить. Слишком безэмоционален оригинал, в отличии от копии. Все задавались вопросом, зачем он убивал? И правда, зачем? Психологи с пеной у рта будут доказывать, что все психологическая травма в детстве и бла-бла-бла. Именно это они и говорили, пообщавшись с ним, но эти глупцы даже и не думали не верить ему. Эти тупые людишки делали свои не менее тупые выводы и согласно кивали о его неизлечимости, когда он, Бейонд, лишь усмехался сумасшедшей улыбкой и ничего не говорил. Откуда знать этим «специалистам», что он умирал каждый день? Откуда им знать, как жилось ему в Доме Вамми? Откуда знать этим ублюдкам, ставившим на нем опыты, что он каждый раз, пытаясь немного поспать, просыпался в холодном поту. От страха. И так – с самого детства. С самого его бытия, сколько он себя помнил. Откуда им знать? Но он не убивал ради мести. Нет. Он убивал потому, что знал, как живут его жертвы. Тщательно следил за ними, изучал их, и только потом он выносил приговор. Словно Судья мира сего. И таковой являлась его воля. Он придумал свои законы, по которым он жил, я всякий, кто сомневался в нем, нес наказание. Он – не глупый мальчишка Кира, который жалко скрывался у себя в доме и убивал всех без разбору. Нет. Он тот, кто выносил вердикт справедливо. Не опираясь на эмоции и чувства. Даже эта маленькая девочка была осквернена. А от скверны надо избавляться. Мало кто знал, что каждые выходные она принимала наркотики. Мало кто знал, что она воровала деньги у своей матери, что работала день и ночь, пытаясь прокормить мужа-пьяницу и дочь-наркоманку. Мало кто знал… А он видел, понимал, хотел изменить эту несправедливость. И он ее исправил. Пробил трахею, затем медленно провел острейшим ножом по животу истошно вопящей девочки, выпотрошивая внутренности. Затем, скальпелем снимал кожу сначала с рук, потом с ног, которые впоследствии он отрезал. Знак ее деяний. А потом пустил в вены лекарство, несовместимые с наркотиками. Реакция началась почти мгновенно. Кожа лопалась, вены вздулись во многих местах, глаза налились кровью, которая скоро потекла из них же. Прекрасное зрелище для прекрасного судьи. Б медленно, словно в замедленной съемке начал собирать вещи. Скальпель, нож, ножницы, игла, шприц с наркотиками и все. Вещи, которыми он пользовался постоянно. Ну и все, вердикт вынесен судьей, и приведен в исполнение палачом. Две незыблемые роли в одном человеке. Судья – палач. Палач-судья. Бездей усмехнулся кровожадной улыбкой. Он закончил, теперь можно немного отдохнуть. Можно вернуться к своим ужасным снам. Можно снова окунуться в тот кошмар, из которого он вышел. Нет, он не сошел с ума. Просто он был судьей, вершившим судьбы многих…