Выживший

      Гоуст сжал в ладони медальон: небольшой кусочек металла, простой армейский жетон. Казалось, он еще хранил тепло тела. На нем остались еще пороховые точки, как будто от сварки, капли крови щедро залили гравировку. Лейтенанту не нужно было ее читать.       Он судорожно втянул воздух и взглянул на себя в мутное зеркало. Перед глазами еще стояла ужасающая картина, заставлявшая вздрагивать и холодеть последние пару дней. Она лишала хрупкого равновесия.       Гоуст разжал руку. На ладони отпечатался силуэт мелких букв, тонкой цепочкой увивающих медальон. Номер жетона, название части, адрес и имя... Гэри "Роуч" Сандерсон. Стальная пластинка на цепочке - вот, что осталось от молодого сержанта.       "Почему я? - прошептал Гоуст, его хриплый голос эхом прокатился по маленькой уборной. -Почему я выжил?"       Весь отряд сейчас находился на полигоне, но Гоуста попросту не выпустили из лазарета, заявив, что его раны еще представляют опасность. Это было бессмысленным. Ноющая боль в простреленной груди и пара ожогов ни рядом не стояли с тем, что творилась сейчас в его душе. Пара-тройка кругов по полосе препятствий были бы кстати. Возможно, ему удалось бы забыться, утомиться настолько, чтобы свалиться спать без сновидений. Нельзя.       Лейтенант закрыл глаза. В сознании тут же вырисовался Роуч, хватающий воздух побелевшими губами; Роуч, неподвижно лежащий в луже собственной крови и пламя, пожирающее, выжигающее его тело дюйм за дюймом. Повисший в прохладном воздухе отвратительный запах бензина и горящей пластмассы - огонь, видимо, настиг застежки бронежилета...       Такое живое воспоминание сбивает Гоуста с ног, он едва не заваливается назад, ухватившись за сушилку. В зеркале отражается изнеможденный мужчина: цвет его кожи был всего на пару тонов светлее, чем серый больничный кафель, под горящими лихорадкой глазами крупными мазками залегли тени. Этот человек показался Гоусту отвратительно беззащитным. Слабым и не способным помочь никому.       Гоуст тяжело опустился на пол.       -Саймон? - глухо позвал сержант. Было чудом, что Роуч оставался в сознании до сих пор. Другой человек на его месте был бы мертв. -Саймон?       -Да, Гэри. Я здесь, брат, - они редко пользовались именами. Прозвища и позывные слишком сильно слились с каждым бойцом отряда. Имя же было чем-то приватным, более личным. Назвать сослуживца по имени - знак глубокого доверия. Знак особого отношения и дружбы.       Роуч втянул в себя воздух с пугающим булькающим звуком и сплюнул кровь.       -Я боюсь умирать, друг..       Гоуст вспомнил, как кровь стыла на его губах, как пропитывала одежду. Из всех способов умереть, Роучу выпал самый ужасный. Он не заслуживал умереть ТАК       Лейтенант мелко задрожал. Глаза жгло подступающими слезами, в горле стоял плотный комок. В ушах раз за разом раздавались булькающие звуки и хриплый шепот.       "Я боюсь умирать"       Больше не было сил сдерживаться. Сильное тело сотрясалось в крупной дрожи. Рыдания подкатывали к горлу. Он зажал рот руками, заглушая собственные вопли. Воспоминания рвали его на куски.       Армейский жетон с тихим лязгом соскользнул с колена и ударился о кафельный пол. Гоуст бросил на него быстрый взгляд и тут... дрожь прекратилась.       Он вдруг осознал, что смерть стала одним из лучших выходов для Роуча. Для сержанта все кончилось. Гоуст представил его на своем месте и решил, что не пожелал бы Роучу принять такую судьбу. Стать выжившим.       Жить - значит помнить. Просыпаться от жутких кошмаров по ночам и вздрагивать при любых упоминаниях о трагедии. Какой бы ужасной не была смерть, она ограждает от всего этого и дарит покой.       Гоуст закрыл глаза и вздохнул. Ему стало совсем немного легче. Он бережно поднял с пола жетон и повесил его на шею рядом со своим.       Напарник еще очень долго будет сниться Гоусту. В голове лейтенанта прочно отпечатается "Я не хочу умирать", а медальон до конца жизни будет напоминать о роковом дне его биографии - дне шестом - и человеке, который заслуживал совсем другой жизни, но не успел прожить и половины отведенного ему срока.