Мальчик для Его Превосходительства

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и разглядывал юношу перед собой. Задумчиво вертел в руке бокал с виски и вновь и вновь скользил взглядом по стройной фигурке напротив, всматривался в каждую деталь. Миловидный брюнет. Карие, почти чёрные глаза. Особенно сейчас, в полумраке гостиной, которую освещает лишь свет каминного огня, они кажутся тёмными, как самый глубокий омут, и гипнотизируют. Парень нисколько не отводил и не опускал взгляд, несмотря на пристальное изучение. Правильный нос. Изящный изгиб линии губ. Аристократически светлая кожа. Будто его тщательно охраняют от солнца. Хотя так и должно быть. Он ведь аристократ. Знатный род, огромное влияние, почти безграничная власть. И имя у него было красивое, витиеватое… - Как вас зовут? - Натаниэль, Ваше превосходительство. Нейт, если угодно. От этого словосочетания передёрнуло второй раз за вечер. «Ваше превосходительство». Когда вошёл дворецкий, граф гостей совершенно не ждал. Он собирался насладиться тихим вечером, хорошей книгой и спокойствием. Но оказалось, что вечер придётся провести не в одиночестве. На вопрос «как он попросил себя представить?» ответ был прост: мальчик для Его превосходительства. Это удивило, испугало и заинтриговало одновременно. А потом он увидел его. Мальчика. Они уже встречались и не единожды. Но только на светских приёмах, издалека замечая друг друга, не задерживая взгляда, не пытаясь приблизиться. Юноша прекрасно играл на рояле. Для утончённого и любящего искусство во всех его проявлениях графа это было приятной неожиданностью. Редко кто из аристократов мог похвастаться такой игрой. Несомненно, игра на фортепиано входила в список обязательных умений. Но были те, кто делал это лишь механически, на память, и те, у кого был талант. У Натаниэля был талант, дар. Он играл так, словно жил этим. Его игру хотелось слушать и слушать, бесконечно. Закрыть глаза, расслабиться и слушать… Но такое поведение на приёме являлось непозволительной роскошью. Потому приходилось стойко терпеть беззаботную болтовню, сплетни, а думать о пальцах мальчишки, скользящих по клавишам, о его задумчиво закушенной губе, о его рассеянном взгляде поверх крышки рояля. Но едва он поднимался с табурета, вся мечтательность мигом уходила из образа. Оставался истинный аристократ. С холодным обаянием, гордой осанкой, отстранённым, почти презрительным взглядом, завораживающим, спокойным, ровным голосом. Драгоценный камень в блестящей огранке. Любовно охраняемый и недоступный. Однако от взгляда графа не укрылась его дикость. В лучшем смысле этого слова. Необузданная и стихийная. Присущая юношам его возраста. А ему… - Сколько вам лет? - Семнадцать, Ваше превосходительство. Граф медленно глубоко выдохнул. Мальчишке определённо нравилось называть хозяина дома так и никак иначе. Ясно подчёркивая главенство и власть. Это настораживало и вызывало определённую долю любопытства. Зачем? Зачем ему всё это? Визит поздним вечером, подобное обращение… Граф, конечно, понимал, что может за этим скрываться, но именно эту мысль гнал от себя прочь. А она бумерангом возвращалась снова и снова при взгляде на худощавую, но подкачанную фигурку. Идеальная осанка и гордо вздёрнутый подбородок. И этот блеск в глазах… Если бы не внешняя холодность юноши, его можно было бы назвать шальным. И он был напрямую связан с той самой явно ощущаемой дикостью. Её хотелось увидеть в деле, почувствовать. Граф чуть сильнее сжал бокал в руке и посмотрел на носы ботинок гостя. С юношами надо быть осторожным. Это опытный двадцативосьмилетний граф знал точно. Сам был таким. Горячим и холодным одновременно. Внешне спокойный, когда внутри кипели такие страсти, что ни одному романисту не снилось. И взгляд серо-голубых глаз оставался спокойным, он держался невозмутимо и отстранённо, лишь изредка поправляя причёску тщательно уложенных светлых густых волос до плеч. Уже позже научился дразнить, флиртовать и заигрывать. Достиг в этом определённых успехов, к настоящему времени имел устойчивые предпочтения, знал, как получить желаемое, умел доставить удовольствие так, чтобы потом не быть связанным какими-либо обязательствами. И в данный момент здравый смысл и изученные годами принципы настойчиво велели выпроводить незваного гостя за дверь. Но этот блеск в глазах… Он умолял оставить. - Может, перейдём к делу? – после продолжительного молчания произнёс граф, оставляя бокал на столик. - К телу, я бы сказал, - отозвался юноша поправил, а может, ослабил галстук-бабочку. - Что? – с искренним непониманием спросил граф, поднимаясь с кресла, подошёл к нему ближе. - Я сказал, что не к делу, а к телу, - Натаниэль смотрел внимательно, голос его не дрогнул, как дрогнули кончики пальцев рук, что ускользнуло от взгляда графа. - Зачем вы здесь? - А вы как думаете? – в голосе мальчишки появились игривые нотки. Граф напрягся, но подошёл к нему вплотную. И снова вспоминал. И его руки. И короткие взгляды. Чаще их можно было назвать ревностными и гневными. Когда граф танцевал, шутил, любезничал, завлекал… Странно, что граф запомнил, как смотрел на него этот мальчишка. - То есть, вы здесь, чтобы получить меня? – он наклонился и шепнул это прямо на ухо юноше. Тот едва уловимо вздрогнул, но мгновенно взял себя в руки, стараясь не выдать своего замешательства. Граф пожалел, что не видит сейчас его взгляда. Наверное, растерянный и немного испуганный. - Нет, - Натаниэль покачал головой. – Я здесь, чтобы вы получили меня. Теперь настала очередь графа растеряться и немного испугаться. Хотя врать себе в том, что да, он хотел мальчишку, не собирался. Только что-то останавливало каждый раз это желание, не давая развиться в полную силу. А сейчас, когда граф улавливал и тонкий аромат дорогого парфюма, и запах тела Натаниеля, и его волнение, и такое же желание, думать не хотелось вовсе. Ни о правильности, ни о морали, ни о предрассудках, ни об ограничениях. - Твоё желание сильно? – он положил ладони на плечи юноши. Натаниэль улыбнулся, чуть повернув голову, и обжёг горячим дыханием ухо графа, томно шепнув: - Вы даже не представляете, насколько… И граф вздрогнул, прикрыв глаза. Что с ним делает этот мальчишка? Но он и не был против такого влияния. - Продемонстрируй, - выдох в самые губы. - С удовольствием. Целовался Нейт жадно, жарко, неумело, но со всем желанием, что испытывал. Хотел этого, видимо, давно. Выдавало и то, как он вцепился в плечи графа, то, как он прижимался всем телом, как пытался казаться взрослым. Это всё умиляло и, что греха таить, возбуждало. Вся сдержанность, вся холодность разом испарились, оставив лишь неподдельный жар юного тела, дикий блеск в глазах и страстность охватившего желания. - Согласен, желание сильное, - улыбнулся граф, немного отстранившись, давая возможность перевести дух. Натаниэль едва не застонал от разочарования, слабо цепляясь за рукава его рубашки, обмякая в сильных руках. Теперь его глаза, правда, были чёрными-чёрными, и этот тёмный омут затягивал, словно зыбучий песок. Медленно, но верно. Отвести взгляд казалось невозможным. Всего на секунду граф замер, осознавая всю свою беспомощность и нежелание выбираться из охватившей страсти. А после из оцепенения его вывели руки юноши, рванувшие со всех сил на нём рубашку, осторожно, но жадно касающиеся тела, изучающие, любопытные. Это было приятно. И граф улыбался, медленно стягивая со своего гостя фрак, развязывая бабочку. - Слишком… - едва слышно проговорил Нейт, обнимая его, лукаво улыбаясь. И тихо застонал, когда губы графа коснулись его шеи, после - плеч. Юноша откинул голову, позволяя целовать себя, поддавался ласкам, наслаждаясь прикосновениями к постепенно освобождающемуся от одежды телу. И сам не собирался оставаться в долгу, касаясь, поглаживая спину графа, не зная, что ещё можно сделать. - Спальня? – спросил вдруг граф. - Пол. - Уговорил. А дальше Натаниэль забылся, потерялся во времени и пространстве. Ласк было слишком много. Он не успевал привыкнуть к одному ощущению, как появлялось другое. Губы, руки, пальцы, язык… Везде, не упуская ни одного сантиметра тела. Нежные, настойчивые, властные, жадные, неторопливые, быстрые. Он по-прежнему не знал, что делать, и просто поддавался, отдавался каждому движению, каждому прикосновению, каждому поцелую. Стонал, метался, выгибался, просил о чём-то, а потом вскрикнул, будучи не в силах справиться с яркой вспышкой, затмившей всё вокруг, и, кажется, даже потерял сознание. А когда открыл глаза, граф лежал у него в ногах, ласково целуя бедро, водя по нему кончиком пальца, улыбаясь. Это едва ли не было приятнее, чем всё, что происходило до этого. До спальни они всё-таки дошли. И, ожидавший похожих, уже немного знакомых ощущений, юноша снова растерялся. Всё было не так. Было по-другому. И хорошо до дрожи, и больно до слёз. Но ни об одной секунде, проведённой рядом с графом, он не жалел. Потому что знал, что будет завтра. Завтра наступало медленно. Для графа. Он смотрел на спящего рядом юношу и не понимал, что делать дальше. Это не привычная мимолётная связь, не интрижка, не курортный роман. Это совершенно другое, и граф не знал, как это называется. Поддаться внезапной страсти было легче, чем осознавать её последствия. Сомнений, размышлений, мыслей было много. Чересчур. Но всё разрешил ясный и строгий взгляд тёмных карих глаз. - Ты будешь моим официальным любовником, - вместо пожелания доброго утра произнёс Натаниэль. Граф смотрел на него и пытался понять смысл его слов. Переход на «ты» был само собой разумеющимся. А остальное… Официальный. Это подразумевает ответственность и верность. Граф, конечно, имел представление о существовании таких понятий, но не думал, что ему вдруг, внезапно придётся с ними столкнуться. Но, что удивительно, подобный поворот событий не пугал. Более того, казался вполне естественным и логичным. Не столько потому, что ночь они провели вместе, сколько от искреннего желания проводить в дальнейшем время вдвоём. С ним. С Натаниэлем. - Да, - просто ответил граф, улыбаясь. Юноша чуть нахмурился. Он явно не ожидал такого лёгкого согласия, уже продумывал убедительные доводы в споре. Начал искать подвох. Не нашёл. В светлых, сейчас почти голубых глазах графа были только нежность и что-то похожее на влюблённость. Нейт улыбнулся в ответ и коснулся его губ своими. - Доброе утро, - вот теперь это было правильно. - Я принесу завтрак, - граф поднялся и накинул висящий на стуле халат. - Стой! – у двери его остановил властный и серьёзный голос Натаниэля. Граф обернулся. И куда делся тот горячий и податливый юноша, которого он ласкал ночью? Сейчас на него смотрела особа, по меньшей мере, королевских кровей. Несмотря на то, что Нейту было больно, это граф знал наверняка, он сидел на кровати с невозмутимым лицом, прямой осанкой, держался гордо и независимо. И самое интересное, ему хотелось подчиняться. Стоять, сидеть, лечь, раздеться, принести тапочки… Что угодно для этого маленького господина. Принца. Своего принца. - Да? - Я хочу знать имя своего возлюбленного. Тебя всегда называют граф, сиятельство, превосходительство. Я ни разу не слышал твоего имени. Почему? - Боятся произносить его, - улыбнулся граф. Это, конечно же, было не так. Просто некоторые были знакомы с ним слишком поверхностно, чтобы называть по имени, а другим это казалось слишком интимным, потому что шептали и выкрикивали его имя. - Почему? – Натаниэль склонил голову на бок, оценивающе оглядывая мужчину перед собой. - Про Дракулу слышал? - Владислава? Конечно. - Вот это я и есть. Юноша неверяще усмехнулся, покачал головой. И как взрослый человек может верить в эту ерунду? - Я сейчас докажу! – граф развязал пояс халата, распахнул его на манер крыльев и будто и впрямь подлетел к кровати. Опрокинул Нейта на спину, кусая его шею. Юноша смеялся, обнимая его, чуть морщась от глухой боли. - Так, значит, Влад, да? – спросил он, переводя дыхание, теребя ворот халата. - Влад, - кивнул граф. - Мой личный Дракула, - засмеялся Натаниэль, притягивая его за поцелуем. «Как скажешь, мой принц», - мысль мгновенно пронеслась в голове, а следом её вытеснили другие, ясно дающие понять, что завтрак откладывается.