Химера. 1) В мире животных. Homo Sapiens.

      С тех пор, как мы покинули Морганов, жизнь стала относительно тихой: никакой Дебры-сапожника, никакого Декстера-жуткого-малого, никакого Гарри-не-дай-бог-запалит. Но в одиночку на улицах не прожить, так что пришлось выкручиваться - украли одну семейку в полном составе: родители-обдолбыши, малыш-даун и старички-наркачки, заперли их в доме, в котором, по документам, никто не живёт. Мальца пришлось съесть, а его гены расфасовать среди всех нас, чтобы тест ДНК показал, что мы на самом деле являемся детьми этих укурков. Этот самый дом со старшими членами семьи благополучно подожгли, а благодаря Роланду, даже следов поджога не оставили - всё выглядело, как несчастный случай. Смотреть, как они сгорали заживо, было завораживающе: крики о помощи, попытки разбить стекло руками или мебелью(глупо, если честно. При таком пожаре создаётся разница давлений, из-за которой стекло можно разбить только снаружи), ведь, разумеется, первой сгорит верёвка! То, как они проклинали и умоляли нас поочерёдно, лишь доказывало, что людям трудно доверять. Когда пожарные подоспели, на тлеющих остатках дома можно было шашлыки жарить, так как, те, что были внутри, уже сгорели до несъедобного состояния. Первым делом опросили нас: стандартные вопросы, вроде "Что здесь произошло?", "Вы не ушиблись?", и "Как вас зовут?". На последнем вопросе я впал в ступор - бля, надо было глянуть, что у них за фамилия... Ладно, представим, что никогда не интересовались. Подошла полиция. Того лейтенанта с убийства педофила не было, так что нас никто не знал. Точно по плану отфутболили пожарных, копов, психологов и прочих, потом тонны бумаг и вопросов, и вуаля - у каждого из нас есть имя, фамилия, разумеется, фальшивые, мол, наши документы сгорели при пожаре, и место проживания - сиротский приют. Для начала сойдёт, но я не собираюсь прохлаждаться здесь дольше, чем месяц. И тут понадобилась командная работа. А сделать надо было вот что: найти примерного семьянина - того, кто любит свою жену, свою работу, но которому совершенно начхать на детей. Спустя два дня поисков, такой олух нашёлся (что удивительно, учитывая, где мы искали), перешли ко второму пункту - вырезать всю его семью. Это было несложно: трое детей даже сопротивления не оказали, а жена пыталась отстреляться от меня из охотничьего ружья... Она попала, но ей это не помогло, а Роланд очень разозлился - чуть не сжёг её до уровня скелета. Не то, чтобы я не собирался и так их всех сжечь, просто... трупы не так воняют при горении - это раз, сжигать их всех вместе было быстрее и выгоднее - это два. Тем не менее, я не успел его одёрнуть - сучка сгорела полностью, вместе со скелетом. Не знал, что он может вызывать ТАКИЕ температуры - мне даже жарко стало! Однако все возможные тела в доме благополучно сгорели, можно переходить к третьей части - дождаться отца ныне мёртвой семьи, и переписать его память. И тут проблем не возникло: пришёл ровно в шесть, прошёл на кухню, где мы сидели в полном составе, и по заранее оговорённой схеме начали перепись. Мне лень вспоминать, что я ему внушил, но он на следующий же день пришёл в наш приют с разбитым видом, обратил на нас четверых своё внимание, и подписал документы об усыновлении. Так мы стали Миллерами.(Прим. автора: без комментариев) Человек попался послушный - три дня, и мы абсолютно нормальные дети: нормальная одежда, а не то, что я когда-то стырил, школьные принадлежности, должность младшеклассников, и некое подобие родительской заботы. Так мы и остепенились: днём - обычные дети, которые живут школьной жизнью, но ночью было нечем заняться - стали со скуки выискивать маньяков. На удивление, оных доставало почти на каждый вечер. На них мы с братьями и сестрой оттачивали то, чему я их учил вместе с Дексом. Потом то, что оставалось сжигали, ибо нехуй. Следов не было, вся кровь сгорала, спасибо Роланду, искать их никто не стал, так как, в основном, это были изгои, вышедшие из приюта и не нашедшие себе места. Самым сложным было научиться убивать их, не проливая крови на одежду - невежливо пачкать кровью одежду, купленную на чужие деньги. "Зачем мы их убиваем?" - этого вопроса я боялся больше всего, но, почему-то его не следовало, даже жаль, хотя и непохоже, что они наслаждаются процессом, как я. В школе нас приняли почти холодно - ни одного вопроса про мои рога, цвет кожи Риты или хвосты психо-парочки, всех интересовала только моя повязка на левом глазу, скрывающая всю левую верхнюю часть лица. О, да! Это по-любому страннее живого чешуйчатого хвоста! На остальное они клали с огромной высоты, и мне это на руку. В таком темпе мы прожили пять лет, пока не произошло страшное.       А половое созревание в нашем случае именно так и называется - из-за моего вмешательства в их организме начался естественный рост и следовательно, естественное развитие. Казалось бы, что страшного в половом созревании? У нас - дохуя и больше, причём, буквально. Первым неприятным аспектом была Рита. Вернее, не сама Рита, а то, что с ней творила наша природа. У людей это месячные - отторжение слизистой оболочки матки, сопровождающееся кровотечением, но мы же, блядь, не люди! Только течка, только хардкор. Когда она впервые "потекла", запах был настолько сильный, что её пришлось запереть, запечатав окна, чтобы никто ничего не заподозрил. Отец у нас овощ - делаем, что хотим, и говорим, что просто играем. Радует, что сама течка длится треть суток, но огорчает, что цикла, как такового, не наблюдается, так что, приходится быть начеку. Само её поведение во время течки оставляет желать лучшего - кошачья походка, огонь в глазах и нескончаемые танцы по кругу, не говоря уже об открытых домогательствах - короче, шалава обыкновенная. После течки ей очень стыдно, и она нас умоляет не поддаваться на провокацию. Следующий неприятный момент - переходный возраст. В этот период их чувства обостряются, причём, не только органы чувств, а ещё и реакция на раздражители. Это я понял случайно, когда это проявилось у Кольята: он стал агрессивнее, избегал контактов, остро реагировал на течку Риты, в общем, сплошной комок нервов. И как-то раз он сорвался - напал на меня. Дело было в пшеничном поле, нам с ним на пару надо было заготовить западню для одного очень нехорошего фермера, и в центре поля я почувствовал удар. - И как изволите это понимать? - Вместо сердца моего пустота, и это не метафора. - Меня уже тошнит от тебя: от твоих приказов, вечных пререканий и особенно от твоего дебильного юморка. Вот уж не знаю, насколько ты бессмертен, но... - Мы это уже проходили. Во-первых: я знаю, что говорю. Во-вторых: ты знаешь, как я дерусь. Или ты забыл, как мы с тобой сражались в комплексе? - А твой голос вообще... Ненавижу! - О, прицелился. Ну, что ж, поиграем. А играли мы долго и муторно, ибо я хороший учитель, а он умеет учиться. Его телекинетические удары всё ещё слабоваты против бегущей цели, и иногда он промахивается, и вместо меня мнёт пшеницу. Однако, для обычного смертного даже самый слабый его толчок опасен, моё дело - научить его целиться. Сейчас я жалел о том, что учил его, потому что он не оставлял мне и шанса, чтобы приблизиться. Закончилось всё тем, что мне пришлось использовать единственную слабость чокнутого телекинетика - выйти из поля зрения. Точнее, я ушёл в пшеницу, сделал очень кривой круг, чтобы он не попал, и захватил его сзади, чтобы он не смог прицелиться и повернуть голову, а выворачивать суставы для такого - даже для него глупо. Держа его, я понял только то, что ничего не понял: его дыхание вдруг сбилось, хотя за два часа нашего махача он даже не вспотел, сердцебиение участилось, по телу пошла дрожь, а хвост заёрзал из стороны в сторону. Моё недовольство вышло на вербальный уровень: - Э-э-э, не понял, это что сейчас было? - Твоё тело, ты и объясняй. - Не знаю, но... о-очень... жарко... Прости за это, не... не знаю, что на меня нашло, я... - Стоп, что это за запах? Осмеливаюсь оглядеть его сверху вниз, хоть из-за его головы обзор не лучший. Не понял?! - Эм-м, не пояснишь, какого бога у тебя встал? - Вопрос, конечно, на миллион, но мне нужны версии, так как я ничего не понял и понятия не имею, с какого места надо понимать. - Что? Я... - Он сам не заметил? - Не смотри! - Больно надо! - И вообще, отпусти уже! - Ещё чего! - Не знаю я, почему. Окей? Наверное, рад был вспомнить, как мы раньше обнимались. Ой, погоди-ка, мы ведь не обнимались. Мы только следовали приказам, выслушивали комментарии, оскорбления и угрозы, и ничего больше! - Кажись, допирает... - Да и вообще, фактически это первый раз, когда меня кто-то обнимает... и это приятно. - Какая прелесть! Минуту... - Вообще никто? - Почему из его демагогии меня волнует именно это? - Ты сам говорил, что у меня "характер колючий", никто ко мне даже не подходит... а если и подходит, то получает в рыло за то, зачем подошёл. - С чего бы это? - Видать, с непривычки... - Элегантное пояснение эрекции, я поражён! - Теперь, может, отпустишь? - А может, переспим? А то, мало ли, с непривычки... - Пошёл нахер! - Вай, какие мы нежные! - На нет и суда нет. Однако, не отпущу. Если ты так завёлся от объятий, как мне спать с тобой в одной комнате? В таком возрасте воздержание... проблематично. А учитывая наш вид, то вообще нереально. Тебя научить, как снимать напряжение? - Пошёл в жопу, урод! - Это "да" или "нет"? - После недолгих размышлений, думаю, что лишним не будет. - Пусть будет "да". - Тем более, "нет" по-любому отпадает - когда ты похотливый подросток, это обычное дело, но когда ты похотливый подросток, который способен уничтожить что угодно силой мысли, это уже другое. - Возражения не принимаются. - Блин, чем же таким я занимался, что за все эти годы не узнал, как это делается?! Ладно, будем действовать интуитивно.       Блядство, как же жарко! И мало мне того, что жар распирает изнутри, так ещё и этот греет своим телом! Душно. Не могу дышать, а его руки... от них только хуже - такие мягкие, такие тёплые... Стоп, одна у меня на шее, а второй он что делает? Блядь! В глазах... плывёт, ноги... не... слушаются. Что со мной? Почему его касания так действуют?! Ублюдок, не лезь туда!       Как мило. Я всего лишь погладил его бок, а он уже стоять не может. Перешёл на крупную дрожь, а сам излучает нестерпимый жар. Если так пойдёт дальше, он от перегрузки начнёт "стрелять" по всему вокруг, не целясь. Не похоже, что он способен сосредоточиться, так что в его поле зрения теперь безопасно. Аккуратно кладём на землю. Странно, сопротивление не замечено, даже не пытается встать. Наверное, от перегрева даже думать нормально не может. Надо бы его раздеть по-хорошему, а то поймает ещё тепловой удар... а потом я от него ударов понахватаю. Он стонет от каждого прикосновения, процесс пройдёт шумно... хорошо, что не в голос. Рубашка - долой, ботинки - вообще нахуй, джинсы - проблема, высокое натяжение, придётся попотеть. Так, попахивает неравноправием - подо мной лежит полуобнажённое разгорячённое тело, - никогда бы не подумал, что воочию увижу смысл этого словосочетания, - а я сам одет и холоден. Разница температур ещё играет на руку, но одежда в этом вопросе явно лишняя.       Он остановился. Что... что он делает? За-зачем он...? Неужели...! Из моего положения остаётся только смотреть, ноги не хотят бежать, руки не хотят сопротивляться, всё моё тело за то, чтобы он продолжал, и только крошечная часть мозга убивается вопросами "Нахуя?" или "Что за пиздатень?", но и она замолкает при виде Майкла, так чётко и плавно избавляющегося от одежды, при виде того, как солнце играет на его коже, как тени в деталях обрисовывают каждый его изгиб, каждый контур. Раньше я и думать не мог посмотреть в его сторону, и представить не мог, что попаду в такую ситуацию, что буду объектом его исследований, игрушкой в его руках. И это так охуенно! Я просто не могу оторвать взгляд от него, от того, как легко и непринуждённо он это делает, как избавляется от ненужного покрова, как томно дышит, как осматривает меня в ответ... даже внешний холод не спасает, мне нужно его тепло, мне нужен... он? Да... пожалуй. Он. Весь. И прямо сейчас.       Окей, надеюсь, моя пародия на стриптиз его взбодрила. Снимать бельё нет смысла, сегодня только ручной труд. Боже, он прям полыхает! Тянуть опасно, кажется, к нему вернулся фокус. А это значит, что если он разозлится, то будет насиловать мои кишки... боюсь, буквально, и не в привычном смысле. Сперва пробный забег. Надо сбить ему температуру. Тепло идёт от горячего к холодному, так? Значит, сыграю роль холодного. Надеюсь, сработает. Ноги по обе стороны от его ног, сам на колени, затем сесть на его ноги, чтобы не повредить колени. Его аж трясёт. Правой рукой скользить от живота к рёбрам, вдоль рёбер за спину, охватив всю спину, притягиваю к себе и прижимаюсь всем туловищем. Ебать, горячий! Правую не убираем, ему так ещё прилично стоять. Левой всё же добираюсь до джинсов. Блин, всего-лишь случайно коснулся бугра в поисках молнии, а он уже стонет в голос. Похуй, пляшем. Пара взмахов волшебной палочки (Как же хреново звучит...), и злоебучая ткань соскальзывает в ад, оставляя меня наедине с его стояком. Неловкий момент... но и ситуация до этого была не лучше. Фух, я слишком далеко зашёл, чтобы его вот так оставлять, придётся заняться рукоделием. Казалось бы, обычное дело, если ты парень, но другому делать это как-то... неправильно. Тем не менее, кажется, он уже колосья силой мысли гнёт, надо кончать его... Бля, как я в это попал? Окей, всё просто - взять и... сомневаюсь, что понадобится что-либо ещё делать. Но сперва, надо бы тело поудобнее устроить, ушибётся ещё. Так... ноги скрестить за его спиной, правой держать его за спину, остался последний штрих... Ну, с богом. Одно касание...Ох ты ж блядь! Зачем так орать-то? Его конвульсии уже напоминают припадок... Одно движение, другое, и... минуту, что он там бормочет? Шелестит, как невесть что, бесит аж! Придётся прижаться вплотную, чтоб хоть что-то разобрать. Ну-ка: - Не... не ос-стана... ещё... не... - Ясно. Попробуем стандартную хватку - как бы ему член не оторвать... - Ох, ты ж блядь такая нахуй! - Да блядь, где у этой срани предел?! Ладно, приём ниже пояса - укус за шею, стимуляция артерии и, как следствие, меньшее сопротивление. *Ням!* Чёрт, солёный. Вот, зараза, кажись, кончает, если я правильно помню смысл этого слова. Не прошло и года. Так, надо разжать челюсти - по традиции он выгнется дугой, а с зубами в шее это рискованно - можно вызвать кровотечение. Да, всё по традиции - громогласный стон, конечности вразброс, позвоночник выгибается до мыслимого предела, и пошёл обстрел. Блин... вот, что имеют ввиду, говоря "форсированный оргазм" - вылитый вулкан, тело колотит, как в припадке эпилепсии. И это не говоря про выражение лица: глаза закатаны, пасть открыта, язык наружу (издержки кошачьих), и ещё дыхание быстрее сердцебиения. Десять... да, в общей сложности, десять выстрелов за один сеанс - даже не знаю, много это или мало, но результат есть - тело обмякло, остыло и успокоилось. Миссия выполнена! Так... он что, уснул?! Блеск. Заигрался малость... даже стыдно. И я всё ещё не понимаю, чем этот процесс так привлекает живые формы? Наверное, для этого надо самому подобным заняться... Нет, не в этой жизни. Осталось только прибраться, уничтожить всё то, что он оставил, обратно его одеть, подготовить то, зачем, собственно, мы сюда и шли, и вернуться домой, где мы уже внятнее поговорим. Кажется, он даже легче стал. Принести его не составило большого труда. Эти двое ещё не вернулись, и у него всё ещё стоит, а из этого следует, что сегодня он спит со мной. Только как бы другим объяснить?... Никак. Сегодня он мой, а дальше пусть сам решает. Отфутболить "отца" - обычное дело. Придумать отмазку - ещё проще. Тело, пойдёшь со мной в комнату, возражения не принимаются! А жалеть будешь потом. Особенно, если такие "закидоны" войдут тебе в привычку - вот тогда точно держись крепче!