История жизни Грейс Вотерс

Может, я просто не хотела этого замечать, или серьезно к этому относиться, но я всегда видела, и знала, что она бредила смертью. Хотя, все-таки, слово «бредила», не очень подходит сюда. Для нее смерть была просто пределом мечтаний,даже не смотря на то, что у нее была действительно настоящая жизнь. Даже не смотря на то, что она и правда любила. Даже не смотря на то, что и ее любили. Даже не смотря на это все, она… *** - Грейс, иди быстрей сюда! – радостно, по-детски, крикнула беловолосая худенькая девушка. – Грейс, скорей, смотри! - Что такое, Эли? – сонно протянула вторая девушка, заходя в комнату. - Смотри, снег! – резво прыгая, то показывая на окно, то прилипая к нему, говорила Эли. - Какой снег? – удивленно протянула Грейс, всматриваясь в вид, который открывало им окно. - Приглядись – на этот раз, уже спокойно, сказала беловолосая, подавая подруге очки. После того, как Грейс одела свои очки, Эли приобняла ее за плечи и тихо сказала: «Вон там». Приглядевшись, Грейс увидела снежинку. Да-да, эту маленькую, белую и парящую крупинку, которую трудно заметить невооруженным глазом. После небольшого порхания, снежинка приземлилась на мокрый, после дождя, лист осины. В последний миг своей жизни, она блеснула, словно маленькая звездочка, и тут же, слилась воедино с каплей росы. Мгновенно скатившись по листку, капля улетела вниз, стремясь скорее встретиться с влажной почвой. - Это было красиво, Элизабет.Очень красиво. Но ведь это не снег, а лишь одна единственная снежинка. - Нет, Грейс. Это – первый снег. – с улыбкой сказала Эли, после чего начала плавно пританцовывать, ходя по комнате, и продолжая говорить. – Если прилетела одна, значит, скоро за ней последуют и другие. Все вместе, они пройдут через многое: создадут для нас скользкую дорожку, чтобы люди хоть немного отвлеклись от своих рутинных мыслей и забавно падали; будут дружно строить белоснежные замки, которые мы называем сугробами, или, так же, как эта первая, храбрая снежинка, эпично, но красиво, встретят свою смерть. - Я иногда поражаюсь, почему я у нас пишу рассказы, а не ты. – с улыбкой, сказала Грейс, снимая очки. И пока Элизабет не ответила ей, она ловко поймала беловолосую за талию, заточив ее в своих нежных объятьях. Эли лишь нежно обхватила свою любимую за шею, и они, уже вместе, продолжили медленно вальсировать по комнате. - Я пишу кистью на холсте, а ты – пером на бумаге. И мне кажется, это нас обоих устраивает. – наконец ответила Элизабет. - Только я пишу на ноутбуке, а ты творишь в клетчатых тетрадных листах. А так, все верно. - Почему тебе так нравится портить мои красивые афоризмы? – шуточно обидевшись, сказала Эли. - Потому что мне нравится, когда ты злишься. – весело ответила Грейс, подняв в воздух и немного покружив, свою любимую. После одного оборота, темноволосая вернула Элизабет «с небес на землю» и страстно прижав ее к себе, нежно поцеловала. Беловолосая же, ответила на столь неожиданный поцелуй и еще сильнее обняла свою возлюбленную, скрепив их тела, как будто, в одно целое. Сначала так робко, словно дети, а потом, так страстно, и желанно, словно животные, углубляли они свой поцелуй. Их языки плавно и жарко прикасались друг к другу, словно танцуя танго. Но вскоре, из-за нехватки воздуха, девушкам пришлось разорвать их поцелуй и этот маленький и незатейливый «танец». - Я люблю тебя. – смотря прямо в глаза Грейс, сказала Эли, немного задыхавшись. - И я тебя. – переводя дыхание, ответила Грейс. Все так же, держа друг друга за руки, они еще минут десять стояли, и молча смотрели, как снежные хлопья вихрем разлетаются по сторонам у них за окном. *** Будь я тогда экстрасенсом, или, хотя бы, более проницательным человеком, я бы села на колени перед Элизабет, не смотря на то, как бы жалко это не выглядело со стороны, и не отпускала бы ее хрупкие кисти ни на секунду, не переставала бы целовать эти аккуратные кукольные ручки, и на вопрос «Что с тобой?» не ответила бы ничего больше, кроме: «Пожалуйста, никуда от меня не уходи. Пожалуйста, объясни, что за мысли находятся в твоей голове. Пожалуйста, пусти меня в свой мир».