Неделя Эльзанны. День пятый. Горячие источники.

      Принцесса Анна болела.       О, нет, не обязательно шёпотом. Потому что замок стоял на ушах. Болезнь загнала Анну в постель, но не вытеснила не менее заразную жизнерадостность и энергию, которая, как чума, по цепочке хихикающих и перемигивающихся слуг передавалась дальше, и если болезнь королевы порождала дух национальной трагедии, то болезнь принцессы походила скорее на государственный праздник. В какой-то момент Эльзе неуместно подумалось, что, когда через много-много лет Анна будет на смертном одре, всё это будет сопровождаться песнями-плясками и ярмарками с фейерверками. Она даже немного завидовала сестре.       Диагноз «простуда» и «общее переохлаждение» прозвучал для Эльзы как приговор, как пощёчина. Ей мерещился укоризненный тон в голосе придворного лекаря и, независимо от того, был он таковым на самом деле или нет, она проглотила это неозвученное обвинение. Никто и не думал обвинять Королеву Эльзу даже за глаза, прекрасно понимая, каковы могли бы быть последствия, не сделай принцесса того, что сделала.       Анна, впрочем, не испытывала особого дискомфорта по поводу своей немощи, с улыбкой, как, впрочем, и всегда, принимала помощь и благодарно кивала. Эльза, будучи преисполнена чувством вины, каждую свободную минуту проводила у Анны в комнате. Первые полдня она шипела на нахально врывающихся в комнату слуг и придворных, потом махнула рукой и смирилась: поток ищущих королеву по государственным вопросам всё равно не иссякнет, а Анна уверяла, что её это ничуть не беспокоит. Если она засыпала, над ней можно было бить в колокола – принцесса отдавалась сну ответственно и самозабвенно, и Эльзе оставалось лишь с умилением рассматривать это родное милое личико, поправлять одеяло, как это недавно делала Анна, и гладить сестру по спутавшейся копне рыжих волос, по тёплым щекам, мягким ладоням.       У такого положения дел был всё-таки один серьёзный недостаток. Замок ходил ходуном, где-то чем-то гремели, смеялись, топали, двери в покои Анны закрывались лишь когда Эльза была в своём кабинете, принимая послов, просителей или при необходимости что-то написать. То есть наедине с Анной они не оставались ни на минуту. Наверное, тогда ей и пришла в голову эта мысль.       С наступлением ночи, а, главное, - тишины, - Эльза переодевалась в просторную сорочку и ложилась рядом с уже спящей Анной, невесомо целовала её в обветренные и высохшие, но такие манящие губы и на несколько часов проваливалась в сон без сновидений. Днём они разговаривали о государственных делах, Эльза делилась курьёзами и так забавно злилась. Иногда они замолкали и просто смотрели друг на друга, будто силясь запомнить каждую деталь родного лица. Они подолгу сидели, взявшись за руки, и делили одно лишь им понятное молчание, как будто разлука, а позже недосказанность довлели над ними, а потом плотину прорвало и волна невозможной нежности захлестнула их обеих, смыв всё ненужное и неважное и сделав мысли и чувства ясными и прозрачными.       Поэтому спустя пару дней Эльза встала рано утром, отдала необходимые распоряжения и приказы министрам, сказала служанке собрать некоторые вещи и отправилась будить Анну.       – Мы едем в Берген, - тоном, не подразумевающим возражения, сказала она.       – Зачем? – оторопела принцесса. – У тебя какие-то дела там? И почему мы, я же болею?       – Вот именно! Поэтому после обеда мы минуем город, возьмём на юг и к вечеру окажемся на Бьёрне-фьорде.       Понимание медленно, но верно вырисовывалось на лице Анны, Эльза прямо видела, как у неё в голове прокладывается маршрут.       – Горячие источники!       – Да, Анна. Горячие источники. Выезжаем через час.

***

      Они отправились в закрытой карете, обставленной просто, так что путешествовали они, читай, инкогнито, в воображении встречных представая наверняка дворянской супружеской четой с извозчиком и одним слугой. Под личиной слуги прятался начальник охраны – человек, чьё присутствие рядом с королевой не подразумевало необходимости в какой ещё либо защите. Не будь рядом заболевшей Анны и не будь Эльза сама недавно выздоровевшей, она бы в случае опасности обошлась своими силами, но бережённого, как известно, Бог бережёт, а Эльза знала разницу между гордостью и глупостью.       Как королева и обещала, к обеду они въехали в большой и шумный город, вежливо не узнанные хозяином пообедали в полупустой, благодаря середине рабочего дня, таверне и поехали дальше. Анна хлюпала носом, изводила носовые платочки сотнями, надрывно судорожно кашляла, но на взволнованные взгляды королевы хрипящим басом отшучивалась, мол, «проклятые рудники». После обеда её сморило, она задремала, прислонившись к плечу Эльзы, и остаток пути королева боялась лишний раз пошевелиться, отсчитывая мили, где, по её мнению, срочно необходимо подновить разъезженную дорогу.       С закатом горный хребет расступился, открывая прекрасный вид на фьорд. В долине по ту сторону расположилось небольшое поселение, живущее за счёт приезжих, которые могут себе позволить отдых здесь. Гордостью Бьёрне-фьорда были горячие источники, которые, по заверениям подмигивающих старожил, лечили всё – от насморка до импотенции. Эльза была немного скептично настроена по поводу последнего, но на счёт насморка отчего-то не сомневалась.       Им с Анной предоставили двуспальную комнату, и ещё по одной односпальной для кучера и охранника, которых королева благодушно отпустила до утра на все четыре стороны.       Их собственная комната была обшита тёплым тёмным деревом, полы уложены простыми, но плотными коврами, огонь камина согревал помещение и вместе с парой масляных ламп приятно освещали его. У одной стены, разделённые низким столиком, стояли две кровати с металлическими коваными спинками, у противоположной – дверь в уборную и ширма, напротив входной двери – выход на задний двор, где, огороженная высоким забором находилась огромная природная купель, размером с небольшой бассейн. От поверхности тёмной непрозрачной воды поднимались клубы пара, источавшие солоноватый и йодистый запах, от которого у Эльзы почему-то закружилась голова. Она не придала этому особого значения: после выздоровления на неё по-прежнему периодически накатывала слабость.       Анна радовалась, как ребёнок, не забывая, впрочем, хлюпать носом. Эльза скрылась за ширмой, скинула дорожный наряд и, раздевшись донага, накинула тёплый халат, повязала на волосы полотенце, взяла другое, чтобы потом вытереться, и, бросив Анне «жду тебя снаружи», вышла к бассейну. Пар приятно окутал её, когда она скинула халат и присела на тёплый каменный бортик, опустив ноги в горячую воду, позволяя коже привыкнуть к температуре. В замке у неё ни в детстве, ни теперь не возникало проблем с горячей водой – её способности покорно прятались, позволяя королеве насладиться не горячей, но тёплой ванной. А сейчас лёгкое пьянящее головокружение захлестнуло Эльзу, она улыбнулась себе и, мягко оттолкнувшись от бортика, погрузилась в воду. Ноги коснулись илистого дна, когда вода была ей на уровне груди, соблазняюще приятная, почти чёрная и казавшаяся густой. Королева легла на воду, лениво и расслабленно перебирая руками: вода пружинила и выталкивала её тело, приятно щекоча и обнимая теплом. В пару гребков она достигла противоположной стороны, развернулась и, вновь опустив ноги, вытянула руки вдоль бортика, держась за него. Колышущаяся поверхность воды ласково гладила её грудь.       Спустя пару секунд к купели вышла Анна, смущённо отвела глаза и скинула халат. Если бы Эльза сейчас не стояла, она с головой ушла бы под воду.       Никогда она не смотрела на Анну так. Эльзе начало казаться, что она заключила договор с каким-то коварным демоном и получила его глаза, а с ними и возможность видеть то, чего не видела ранее. От этих глаз не укрылся ни брошенный Анной исподлобья испытующий робкий взгляд, ни взволнованно торчащие маленькие соски, ни розовая ложбинка, скрытая треугольником рыжеватых волос.       Анна скользнула в воду – ей она была почти по плечи, и Эльза остро почувствовала, как тёмная вода укрывает собой это стройное юное тело. Эльзе казалось, будто она и есть вода, касающаяся каждого сантиметра покрытой веснушками кожи, заполняющая собой каждую впадинку и каждую щёлку, проникающая внутрь… Это всё чёртова вода.       Анна пару раз шумно вдохнула, сначала носом, потом ртом, и Эльзу поразила запоздалая мысль: они приехали сюда лечиться. И как это теперь выглядит со стороны? Как это видит Анна?       Королева смотрела, как сестра, блаженно закрыв глаза, пересекает бассейн и приближается к ней и, ощущая, как её собственное тело сводит лёгкая судорога, а низ живота ноет от вожделения, могла думать лишь об одном: чувствует ли Анна то же самое?       Потому что если не чувствует, то Эльзе лучше сразу утопиться. А если да…       – Как-кхе-кхе… - королева начала говорить и закашлялась. Она внезапно поняла, как у неё пересохло в горле. Через силу сглотнув, она продолжила, почему-то, шёпотом, - как ты себя чувствуешь?       Анна прислушалась к себе, ещё пару раз вдохнув пьянящий пар, и удовлетворённо кивнула:       – Великолепно! Как рукой сняло. И правда, целебная вода.       «Ещё какая», - невпопад подумалось Эльзе.       – Интересно, для волос она тоже полезна? – Анна стянула с головы полотенце, кинула его на бортик, а сама нырнула с головой и в метре от сестры вынырнула.       Её рыжие волосы расплавленной медью облепили голову и плечи, как щупальца сказочного морского чудовища. Эльза невольно облизнулась. Она представила, как эти мокрые пряди будут обхватывать обнажённую грудь Анны. Для неё это стало последней каплей. Демон жаждал получить свою часть договора.       Анна снова скрылась под водой и, вынырнув у бортика, облокотилась на него спиной и начала протирать глаза брошенным полотенцем. Эльза под лёгкий плеск воды приблизилась к сестре вплотную, молча забрала из её рук полотенце и всем телом прижала к каменной стенке бассейна. Горячий пар вскружил ей голову, она откуда-то издалека услышала свой голос:       – Ответь мне, Анна, - она с какой-то злой нежностью взяла её лицо в свои ладони и заскользила ими вниз, по шее, по ключицам, по плечам… - Скажи мне, что ты чувствуешь?       Анна блуждала по лицу сестры слегка растерянным, немного напуганным и весьма возбуждённым взглядом. Эти прикосновения, эта горячая вода и пар творили с ней что-то странное, но они были ничем, по сравнению с этими блестящими синими глазами, этими алыми приоткрытыми губами так рядом, по сравнению с одной лишь мыслью – навязчивой идеей: я хочу, чтобы ты сделала это. Эти слова крутились у неё в голове, когда Эльза приподняла её лицо к себе, склонив к ней голову так близко. Она шевелила губами, повторяя эти слова, они из тихого звона перерастали в бой набата, она почти могла произнести их – а Эльза ждала. С улыбкой, которую сейчас и в дальнейшем будет позволено видеть одной лишь Анне.       – Я… - она поразилась тому, как неестественно звучит её голос. Анна сглотнула. – Я хочу… - неведомая сила заставила её приблизиться к королеве, встать на носочки, погружаясь пальчиками в ил, и прошептать Эльзе в самые губы, - трахни меня.       Она ещё успела почувствовать, как вздрогнула королева: она явно не ожидала такой формулировки. А в следующий миг по телу Анны вызывающе смело скользили, казалось, десятки рук. Эльза впилась в её губы жёстким и бесстыжим поцелуем, этот поцелуй граничил с неприличием, Эльза покусывала её губы, ласкала их, проникая удивительно длинным языком глубже, и Анне подумалось, как этот язык будет скользить внутри неё… Эта мысль лишила её всяческих сил, она обняла сестру, груди их соприкасались, а Эльза чуть подалась назад и скользнула бедром между её ног. Анна окончательно сдалась, обхватила сестру за плечи и, прижавшись к стройной ноге так сильно, насколько это возможно, начала тереться о нежную кожу. Она не контролировала ни своё тело, ни мысли, ни реакции. Эльза обнимала её одной рукой за талию, прижимая к себе, а другой скользнула ниже, тонкие пальцы раздвинули под водой упругие ягодицы и коснулись её ануса. Анна закусила губу и заскулила, но не прекращала двигаться. Тогда королева буквально на одну фалангу медленно ввела палец в девственный сфинктер и Анна в голос завыла. Она до предела выгнула спину, выставляя аппетитную попку навстречу этому прикосновению. Она чувствовала себя течной весенней кошкой - и ей было плевать. Была только она, Эльза, эти невозможные ощущения и страшное желание всем своим естеством поглотить сестру. Она чувствовала внутри себя страшную пустоту и ещё шире раздвигала ноги, ещё сильнее прижималась к бедру Эльзы, двигаясь вперёд-назад и каждый раз снова и снова натыкаясь задницей на тонкий палец. И этого было мало. Она впилась ногтями в плечи сестры и заглянула ей в лицо. Эльза соблазняюще облизнулась, не переставая хитро улыбаться. Как же Анне захотелось стереть эту улыбку! Прижать это жестокое и прекрасное личико к своей промежности и тереться, тереться, оставляя блестящие пахнущие разводы на губах, подбородке, щеках… У Анны не было сил удивляться себе и думать, откуда вообще взялись такие мысли. Она отпустила одну руку, скользнула ладонью по подбородку сестры и засунула два пальца в её приоткрытый рот.       – Эльза… - еле проговорила она на выдохе. – Пожалуйста… Внутри.       Глаза королевы вспыхнули, она убрала ногу и положила руки ей на талию, слегка приподнимая.       – Сядь, - только и сказала она. Анна положила руки на бортик, и Эльза в плотной воде легко подняла Анну и усадила на самый край.       Она ещё обратила внимание, как мокрые пряди облепили грудь Анны, выставляя напоказ твёрдые соски, а потом Анна раздвинула ноги и, обхватив ими Эльзу за шею, притянула к себе. Королева усмехнулась и, гладя внутреннюю сторону бёдер, прильнула языком к мокрым розовым губам. Анна дёрнулась, обхватила её голову одной рукой и прижала к себе, подставляя под прикосновение разгорячённый пульсирующий вход, но Эльза не удержалась и продолжила дразнить сестру, теребя и покусывая набухший клитор. Лишь вдоволь наигравшись, заставив Анну в полубессознательном состоянии, плача, умолять войти в неё, она вновь облизнула свои губы, склонила голову и медленно, насколько это было возможно, полностью погрузила язык в пылающее нутро. Этого Анне хватило. Она согнулась пополам, держа голову королевы, а Эльза лишь слегка шевелила языком внутри, надавливая на сжимающиеся стенки, заставив Анну ещё пару раз двинуться ей навстречу, а затем замереть, судорожно дыша.       Королева медленно отстранилась и, подхватив сестру на руки, аккуратно опустила её в объятия тёплой успокаивающей воды. Анна коснулась ногами дна и прильнула к Эльзе. Так они простояли ещё несколько минут.       Когда девушки, наконец, выбрались из купели, к Анне начал возвращаться здравый смысл. На неё нахлынули обрывочные воспоминания и отголоски ощущений, она стояла спиной, по-прежнему обнажённая, боясь посмотреть Эльзе в глаза. И волна невозможной нежности и тепла укрыла её, когда Эльза подошла сзади, опустила на плечи девушки мягкое полотенце и, закутывая в него, обняла, уткнувшись носом в шею. Она произнесла лишь два слова, но от них Анна испытала безграничную радость, принимая всю ту нежность, которую дарила ей сестра.       – Ты прекрасна.       Они вернулись в комнату, Анна села на краешек кровати и принялась вытирать волосы. Эльза накинула халат и, не запахиваясь, забралась с ногами на кровать позади сестры, забрала у неё полотенце и принялась сама вытирать ей волосы. Первая страсть прошла, и на них накатило тёплое любовное томление, когда и так уже светло и радостно, а впереди – ты точно знаешь - ещё светлее и радостнее.       Эльза мягко промокала волосы Анны, время от времени оставляя лёгкие поцелуи на её шее и плечах, и, в конце концов, Анна развернулась и забрала у неё полотенце, бросив его на соседнюю кровать. Она мягко, но настойчиво заставила сестру лечь на спину и сама легла рядом, опираясь на локоть, чтобы смотреть на Эльзу сверху вниз. Они, не отрывая друг от друга влюблённого взгляда, касались кожи кончиками пальцев, дарили лёгкие поцелуи, шептали что-то нежное и бесконечно милое. Взгляд королевы становился всё менее сосредоточенным. Тогда Анна откинула полу её халата и, склонившись над сестрой, взяла в рот мягкий розовый сосок. Эльза утонула. Она ощущала горячий кончик языка на чувствительной нежной коже, как эта кожа твердеет, как Анна до боли прикусывает её, в то же время пальцами выводя круги на другой груди: всё ближе к центру – а потом назад, и вскоре Эльза уже упиралась пятками в смятую простынь. Анна села к ней в ноги, низко склонилась, будто преклонялась перед этими божественными ногами, и стала покрывать поцелуями узкие ступни, поднимаясь всё выше, скользя по белой коже языком и губами. И Эльза с удивлением поняла, что её заводит такое преклонение. Она приподнялась и поймала взгляд сестры.       – Чего пожелает моя королева? – Анна смотрела искушающе дерзко. Эльзе показалось, что эти слова были каким-то страшным заклинанием, способным за долю секунды изменить человека. Она, прищурившись, улыбнулась и выразительно опустила глаза, показывая Анне, что королева желает ощутить её язык не только на своих ногах, но и между ними.       Эльза не знала, что возбуждает её больше: прикосновение губ к её клитору или это безропотное повиновение со стороны Анны. Она лежала, извиваясь всем телом, как-то жалобно стеная и умоляя, и Анна наслаждалась этой картиной: ещё никогда прежде она не видела сестру такой. Такой живой, тёплой, настоящей, способной ни о чём не думать и наслаждаться. Такая Эльза пробуждала желание.       Поэтому когда королева в какой-то миг подняла голову, она с непонятным ей возмущением отметила, что Анна, выполняя её волю, одной рукой ласкает себя. Эльза медленно приподнялась, и Анна испуганно смотрела на неё, когда королева запустила руку в её волосы и притянула к себе, схватила её кисть и, поднеся к самому лицу, вытерла влажные пальцы о губы сестры. Эльза оглянулась вокруг и, усмехнувшись, вытянула из-под лежащего халата его длинный махровый пояс. Этого хватит. Она, не отрывая от Анны хладнокровного пугающего взгляда, связала ей руки и, заставив Анну лечь на спину, привязала другой конец пояса к кованой спинке кровати, натянув достаточно, чтобы Анна не пошевелила руками. Она в полный рост встала на кровати между ног Анны и беззастенчиво коснулась влажных губ пальцами ноги. Она дразнила сестру безжалостно, то проникая внутрь неё, то с силой надавливая на её промежность. Анна, казалось, билась в агонии, Эльза откровенно смеялась над её реакцией, запрокидывая голову и продолжая эту пытку. Когда стоны перешли в жалобное поскуливание, королева прошла вперёд и встала над Анной, расставив ноги по обе стороны от её головы и задранных вверх рук, открывая той прекрасный вид на блестящие от влаги губы. Анна знала, что сейчас произойдёт. Эльза медленно опустилась на колени так, чтобы её промежность была прямо надо ртом принцессы. Королева была возбуждена, возбуждена до предела, поэтому, когда язык Анны скользнул в неё, она просто вцепилась в прутья изголовья и задвигалась в такт лижущим движениям сестры. Анна была великолепна. Эльза внезапно поняла, почему с полчаса назад её сестра так молила «Пожалуйста… Внутри».       Надолго королевы не хватило, она прижалась ко рту Анны, чувствуя, как пульсирует всё внутри неё, как вытекает тягучая липкая влага, как Анна буквально выпивает её. Эльза дождалась, пока тело перестанет инстинктивно дёргаться, и, обретя назад способность мыслить, первым делом развязала Анну. Как будто действие заклинания закончилось, и она снова стала собой, чувствующей жуткую вину перед сестрой. Эльза легла рядом с ней, губы, подбородок, шея Анны – все было в её жидкости, но Эльзе было всё равно, она притянула к себе сестру и страстно поцеловала.       Разгорячённые и потные, они ещё раз окунулись в купель (на сей раз лишь по назначению), и, побросав на вторую кровать все вещи, забрались под одно одеяло. Впервые за столько дней они наконец могли спокойно поспать. Сколько всего произошло – трудно вспомнить, и Эльза точно знала, что болезнь любимой сестры отныне не должна быть поводом, чтобы уделять ей каждую свободную минуту, что этот человечек, так мило свернувшийся клубком в её объятиях, – самый важный, самый родной и любимый. Самый любящий. Самый желанный.       Она счастливо вдохнула запах волос Анны и, натянув мягкое одеяло повыше, ещё попыталась вспомнить, сколько дней или лет назад нормально спала, но Морфей уже убаюкивал их, суля покой и радость.       Засыпая, она ещё успела подумать, что эти горячие источники необходимо объявить национальным достоянием.