Старый друг

      Я и сам не знаю, с чего же началась эта история. И когда? Когда мы, еще совсем мальчишки, бегали друг за другом по школьному двору, или когда подростками делились своими открытиями не только в астрономии, но и в том, что оказывается, если девушке подарить цветы, а потом не сморозить какую-то ерунду, то вполне можно заслужить поцелуй. Потом эти, еще детские, разговоры казались нам такой чепухой, такой же, как и сейчас нам кажутся наши прошлые разговоры о первом сексе и даже первом расставании.       А быть может, эта история началась, когда Кюхен впервые не выдержал моих “причитаний” и просто заткнул мне рот, прижимаясь своими губами к моим. Помню, тогда я опешил и, конечно, замолчал. Эта неловкость между нами могла бы длиться долго, но мы поговорили, пытаясь понять, что значил этот поцелуй. Он тогда сказал, что просто устал от моей болтовни о неудавшемся романе с девушкой, имя которой, признаться, я сейчас уже и не помню. А я… я просто решил оставить этот факт нашей биографии таким, каким он есть.       Тогда я еще не понял, что был вовсе не против этого поцелуя и что, если уж задуматься, то мне даже понравилось. Что именно? Наверное, вот эта внезапность, спонтанность, резкость, немного грубость. Но тогда я был еще мальчишкой, и копаться в себе не входило в мои самые долгоидущие планы. Это уже сейчас, когда мы оба взрослые и состоявшиеся мужчины, я честен в первую очередь перед самим собой и прекрасно понимаю, что тот поцелуй изменил многое. Пусть и не сразу, но заставил задуматься и решить, что же для меня значит Кюхен.       Выводы оказались не утешительными. Особенно если учесть, что Кюхен, похоже, совершенно не рассматривал меня, как кандидата в любовники, не говоря уже о том, чтобы начать хотя бы с простых отношений. Ну, а что мне оставалось? Дружить и только.       Так что сейчас мы, как и раньше, дружим, хотя давно выросли и сменили приоритеты. Я как, вы уже могли догадаться, предпочитаю мужчин. Я понял это уже давно и давно это принял. Меня нисколько не смущало такое положение вещей. Секс был регулярным, хоть и с разными партнерами, но ведь так даже интереснее. В общем, я вполне был доволен жизнью. Правда, рассказать Кюхену я долго не решался, боясь потерять нашу дружбу и просто стать объектом насмешек и колких замечаний, что зачастую слетали с его губ. Но это и не понадобилось. Я просто встретил его в одном из гей - клубов города. Картина была не лицеприятная, он целовался с другим, и это было так… страстно, но что поделать? Между нами лишь дружба. Отвертеться тогда не удалось никому из нас, и мы в очередной раз серьезно поговорили. Оказалось, он, так же, как и я, просто боялся мне все рассказать, поэтому молчал. Все же, решение не из простых… это я прочувствовал на себе и нисколько его не винил. Весь наш обстоятельный разговор был больше похож на мои отчаянные попытки убедить его признаться, для начала, самому себе. И мне это удалось.       Теперь мы счастливы, правда, все так же порознь. Все же, многолетняя дружба, как застарелая боль – ты привыкаешь к ней настолько, что даже не идешь к врачу, чтобы вылечиться, потому что кажется, что уйдет что-то важное. Так и здесь, может, нам и суждено было плавиться в руках друг друга, но годы дружбы и ставшие почти семейными узы не давали вот так все разрушить ради неизвестности и всех подводных камней, что таила в себе наша возможная любовь. По крайней мере, с его стороны, все так и было. И сколько бы я не убеждал себя, что на самом деле ничего не знаю о настоящих чувствах Кюхена, с моей стороны все было совсем по-другому…       Я давным-давно бы рискнул все разрушить. Я хотел сгорать в его руках, растворяться и просто упиваться сладостью его губ. Наверное, я даже любил его, только эта любовь была какой-то странной. Может, раньше она и была всепоглощающей, и, признаюсь, было время, когда я с ума сходил по моему другу, но не сейчас. Теперь все стало проще. А может, сложней. Когда его не было рядом, я был спокойным, хладнокровным мужчиной, привыкшим решать проблемы самостоятельно. Но как только появлялся Кюхен, я терял голову, как девчонка. Сказать, что мне хотелось обнять и поцеловать его? Не без этого, но это желание 16-летнего мальчика. А я бы жадно срывал с него одежду, пытаясь урвать упущенные удовольствия. Я бы изводил его ласками и поцелуями, пока он мог бы это терпеть. Я бы… а. Что тут говорить? Много чего я сделал бы, но только кто мне даст?       И кто знает, сколько бы это продолжалось, пока… - Сонмин, мне нужна твоя помощь, - озабоченный голос Кюхена редко слышался из динамиков моего телефона. - Что-то случилось? - Нет. Почти. Я прожег свой ковер, и теперь мне нужен новый. Ты же знаешь, я совершенно не разбираюсь в этом. - А я-то тут при чем? - Ну, как же? На квартиру свою посмотри – будто лучшие дизайнеры работали. - Ой, да ладно тебе. Скажешь тоже. Кюхен мог плести такую неприкрытую ложь, если это было нужно. - Ну, правда, - захныкал он в трубку. Все так серьезно? Это же только ковер. - Помоги мне выбрать. - Ладно. Когда и где?       Условившись о времени с Кю, я продолжал жить обычной жизнью и честно совсем не анализировал, зачем это я так резко ему понадобился.       Ковер выбирали долго, даже слишком.       Было ли это потому, что выбор был огромный, или потому, что кое-кто приклеился ко мне как банный лист. Сердце просто замирало и снова часто билось. Я же не железный. Так и сорваться не долго. А Кюхен, как заведенный, таскал меня по всему отделу и просто сводил с ума. - Вот этот, - почти заорал я, указывая на ковер, который еще одним из первых бросился мне в глаза. Светло-бежевый, примерно 5 на 5 метров, как и нужно Кюхену, с длинным ворсом. Прекрасный ковер, на нем даже спать можно без матраца – для спины полезно.       Кюхен будто этого и ждал: я и оглянуться не успел, а консультант уже оформляет доставку под внимательным наблюдением карих глаз Кюхена.       Замечательно, похоже, мои мучения подходят к концу.       Нет, мне не было неловко с Кю, мы ведь и правда друзья, и мне совершенно не в тягость помочь ему, ибо вкус у него иногда и правда отсутствует. Но знаете, как ни крути, это достаточно проблематично смотреть на человека, улыбаться ему, как ни в чем не бывало, когда хочется сгрести его в охапку и жадно целовать. Очень сложно сдерживаться, ведь нельзя ни на секунду показать, что чувства твои уже давно не дружеские. Особенно сложно, когда он смотрит прямо в глаза и так беззаботно о чем-то говорит, а я понимаю, что тону: в мягком голосе, в сияющем взгляде, и, кажется, еще секунда – и я не сдержусь, притяну его к себе, и будь, что будет. Но он отворачивается и бежит в другую сторону, а меня отпускает, и я, опустошенный, плетусь следом.       Через 15 минут доставка была оформлена, и Кюхен утвердительно кивал, мол, совершенно точно будет дома во вторник вечером. Еще и мне все о планах своих рассказывал, что в 6 закончит работу, а в 7 будет дома. Поэтому, когда в 6 вечера во вторник я получил входящий вызов от Кюхена, я был, мягко скажем, удивлен. Торопливо, сбивчиво и даже тревожно, он объяснял мне, почему не может уйти с работы, но ведь ковер приедет через час. В общем, не кому иному, как мне, нужно было бежать, точнее, ехать через весь город к нему домой и встречать этот самый ковер.       Конечно, отказать я не мог. Кюхен входил в состав тех людей, кому откроешь дверь среди ночи и впустишь в дом, с кем будешь пить до утра, чтобы помочь ему забыться, даже если завтра на работу, кому никогда не откажешь в просьбе, даже если это против твоих планов и морали.       Поэтому через час после звонка, я уже был в квартире Кюхена. Хорошо хоть, запасной набор ключей всегда при мне.       Покупку привезли без опозданий, и я, радуясь, как за себя, тут же позвонил Кюхену. Он заверил меня, что через час точно будет дома и привезет мне благодарность, так что я получил наказ никуда не уходить. Да и разве ушел бы я, услышав об обещанной благодарности? Только из самых корыстных побуждений я готов был остаться. Может, мы начнем делиться откровениями, и я урву себе кусочек “лакомства”? Я терпеливо ждал, валяясь на том самом ковре, расстелив его в положенном месте у кровати, пока, наконец, не услышал быстрые повороты ключа в замке. - Сонмин, ты тут? – торопливые шаги уже слышались в коридоре.       Я лениво потянулся и успел лишь привстать, когда Кю уже заглянул в спальню. - Ты тут, - облегченно, и тут же взгляд загорается, и он бежит ко мне, сгребая в охапку. - Чему ты так рад? – я почти шепчу, потому что воздуха мне не хватает от сильных объятий. – Мне или новому ковру? - Ну, вот что ты за язва? - От тебя научился. - Я рад тому, что мой любимый хен сидит здесь, на моем новом замечательном ковре. - Ну, вот что ты за человек такой? – еле слышно пробормотал я, когда он уже бежал на кухню. - Так я не понял. Где моя благодарность? – задал я вопрос, появляясь на кухне. Не так уж сильно меня это интересовало, но для поддержания беседы говорить что-то надо было. Сегодня меня почему-то будто связали по рукам и ногам, а во рту оставили невидимый кляп – я не мог нормально говорить с Кюхеном, не мог спокойно его обнять, или хотя бы похлопать по плечу. - Вот, - с детским восторгом Кюхен вытащил коллекционное вино 2000 года. Признаться, я больше любил 2001, но кого это волновало в тот момент?! - Ммм… прекрасно. Где взял? - Подарили на работе. Думаешь, чего я так поздно? - оставив бутылку на столе, Кю уже пытался сообразить скорый ужин. - Давай, помогу, - я вызвался поучаствовать в процессе. - И чем же ты заслужил такие подарки? – будто мимолетом спросил я. - Я смотрю, ты сегодня в ударе?! – резко оборачиваясь ко мне, заявил Кюхен. - Ну, так чем же заслужил? - я бросил взгляд на него, показывая, что не собираюсь сдаваться. - Помог клиенту. У него были небольшие проблемы. Это не входило в мои обязанности, но уж больно он мне приглянулся. - Ну, и когда в постель? - В смысле? – на меня смотрели совершенно недоумевающим взглядом. О чем я и говорю? Кюхен воспринимает меня только, как друга. Разве стал бы человек рассказывать другому о том, что кто-то ему приглянулся, если бы имел на него виды? Нет. Так и с Кюхеном. Ничем его не проймешь. - Трахаться будете, я спрашиваю. - Сонмин, да что с тобой сегодня? Никто трахаться не будет. Он женат. - А если бы не был женат? - За кого ты меня принимаешь? Я, что, кидаюсь на всех подряд? У меня и так все в порядке с этим делом. Вот завтра, например… - он мечтательно прикрыл глаза, видимо, воображая, что его ожидает. - Я встретил его пару недель назад. Мне кажется, у нас может что-то получиться. - Если кажется, креститься надо, - я отвернулся от Кюхена, всем своим видом демонстрируя, что совершенно не интересуюсь его личной жизнью. - Тебе не интересно? – видимо, заметив изменения в моем поведении, спросил Кю. - А должно быть? С чего ты взял? - Ну, мы же всегда делились своими… ммм… похождениями. - Кюхен, я по-прежнему люблю тебя, - вот так всегда мы говорим правду, а никто и не догадывается, что любовь давно уже не та. – Но мне очень неприятно слушать о твоих, как ты выражаешься, похождениях. Хорошо хоть, без подробностей, типа какой длины его член, или как громко он стонет под тобой, или сколько раз за ночь ты можешь с ним… - Вот как… - Кюхен заметно сник. Я подошел к нему и нерешительно обнял за плечи, похлопывая и гладя ладонью по спине. - Прости, Кю. Просто с некоторых пор мне это неприятно. - Почему? – он, правда, не понимает, или только прикидывается? - Я и сам не знаю, - соврал я. – Будем пить? - Будем, - Кюхен снова повеселел, выхватывая бутылку у меня из рук.       Через пару часов уже заметно выпившие, поскольку после бутылки вина в ход пошло пиво, найденное в холодильнике, мы сидели, прижавшись друг к другу спинами, на том самом ковре. Это положение, когда не смотришь в глаза, помогало расслабиться, хотя куда уж больше? Мозг просто отказывался выдавать разумные мысли, и, поэтому, в голове было пусто. - Сонми - и – ин,- пьяно пропел Кюхен, - вот я так и не понял... - Что, Кю - а? – я вдруг почувствовал невероятную сонливость. - Почему тебе не интересно больше слушать меня? - Кто тебе такое сказал? – я был крайне удивлен, брови подскочили вверх, я чуть было не икнул спьяну. - Ты! – Кюхен больно ткнул меня пальцем в предплечье, развернувшись корпусом ко мне.       Мне же ничего не оставалось, как тоже повернуться к нему, и, то ли от усталости под вечер, то ли от выпитого, я чувствовал, как голова клонилась в бок, пока не упала на плечо Кюхена. - Когда это? - моему возмущению не было предела. - Сегодня. - Я не говорил этого, - я помотал головой из стороны в сторону для большей убедительности. Вот, черт, только сильнее кружиться стала. - Ты просил, чтобы я не рассказывал про того, кто стонет подо мной. - Прекрати, - я закрыл ему рот ладонью. - Видишь, - возмутился он, силой убирая мою ладонь от своего рта, и надул губы.       Я залпом выпил остатки своего пива, чтобы найти слова, а главное, смелость, и все ему рассказать. Быть может, не притащи он меня сюда встречать этот ковер и не напои, я бы и дальше молчал, из-под полуопущенных век наблюдая за Кюхеном , его пухлыми губами, длинными пальцами, мерно вздымающейся грудью. И дальше бы молчал, ничего не предпринимая, и, в который раз, отпускал бы его, чтобы потом слушать, как он вновь страдает от своих “неразделенных чувств”. - Вот скажи, - я начал издалека. – Если бы я пришел к тебе и с неподдельным восторгом стал рассказывать о том, как волшебно мне вчера отсосали и как глубоко вставили? Тебе приятно было бы слушать такое? - Нууу… - Кюхен замялся. – Наверное, нет. Погоди, так ты снизу? - Твою же мать, Кюхен. Ты слышишь не то, что надо.       И после пары секунд молчания: - Да, я предпочитаю быть снизу. Что, не пробовал никогда? Был очень занят тем, что вставлял кому-то? – опять съязвил я.       За это я снова получил очередной синяк от Кюхена. - Да, был крайне занят. - Прекращай меня лупить, - возмутился я. - А ты засунь свой язык куда подальше. - Могу только тебе в рот, - это вырвалось раньше, чем я успел подумать. - Чего ты сказал? – Кюхен, похоже, снова недоумевал. - Нуу... я... - я робко пытался оправдаться и сделать вид, что ровным счетом я ничего такого не сказал. - Эй, Кюхен, - на меня внезапно нашел приступ “старшинства”. – Ты еще будешь что-то говорить против? Я твой хен, не забывай. - Да кто против-то? – он невинно хлопал ресницами, а за ними такой пьяный взгляд, что я вообще усомнился в том, что он отдает себе отчет в словах и действиях. Но я все же спросил... - Ты не против? Ты точно все расслышал? - Ооо, - протянул он, коварно улыбаясь. – Будь уверен. Я все расслышал. И тут же, подсев еще ближе ко мне, Кюхен прошептал мне на ухо: - Целуй меня, Минни. Да, побыстрей, а не то обойдемся и без поцелуев, и даже без смазки.       Меня здорово передернуло: таким озлобленным и нетерпеливым я его еще не видел. Да и не ожидал я, что все так обернется. Нет, конечно, я хотел его, и, выбирая между “да” и “нет”, я без колебаний выбрал бы первое. Но это при других обстоятельствах. А сейчас... я просто морально не готов. Хотя кого я обманываю? Готов я всегда, даже учитывая эффект неожиданности. - Я долго еще буду ждать? – терпение Кюхена, казалось, было на пределе, а я тупо продолжал смотреть на него. - Ты сам напросился, - и его губы накрывают мои и сминают в нетерпеливом поцелуе.       Не получив ответа на жаркий неожиданный поцелуй, он отрывается и, часто выдыхая мне в губы, шепчет с раздражением: - Ты дорам пересмотрел? Неужто не хочешь меня? - Кюхен, - воспользовавшись тем, что мои губы свободны, я попытался задать волнующий вопрос: - Что на тебя нашло? - Просто хочу тебя поцеловать. К тому же, ты сам предложил, - усмехнулся он. - Когда это я... - но окончание теряется в очередном поцелуе, невероятно жарком и страстном.       Нет никакого желания сопротивляться и делать вид, что я против поцелуя с ним. Я пусть и не проводил бессонных ночей, мечтая о губах и теле Кюхена, но иногда просто жуть как хотелось содрать поскорей всю одежду с него и жадно целовать каждый миллиметр тела. И вот теперь, когда я в самом деле могу это сделать, я почти что даю задний ход, пытаясь его остановить. Но нет... сегодня я не буду его останавливать. И пусть завтра я и увижу этот затравленный взгляд любимых глаз, а с его губ сорвутся самые обидные слова, которые ранят в самое сердце. Пусть так, но сейчас я получу все.       И отпустив терзавшие мысли и сомнения, я с жадностью поддаюсь поцелую, приоткрываю губы и с удовольствием встречаю его шершавый язык своим. Они борются, пока губы захватывают его губы, такие теплые и мягкие. И я уверен, что мне вовсе ничего больше не надо. Только край сознания улавливает, как его руки притягивают меня за талию к себе ближе, а мои в ответ ложатся на его шею, поглаживая затылок и путаясь в немного жестких волосах.       Ради этого сладкого момента определенно стоило жить, терпеть его рассказы о пассиях и ждать-ждать-ждать.

***

      Когда он забирается на кровать, стоящую рядом, не разрывая поцелуя, я лишь слепо следую за ним и вновь тянусь руками к телу. - Сонмин, я хочу тебя, - отрываясь, шепчет он, а руки уже тянутся к моим брюкам. -Не надо, - как в бреду, шепчу я, прекрасно осознавая, к чему это все ведет.       Но сам не могу понять, чего же я хочу. Додумать, договорить и вообще сделать хоть что-то мне мешает палец на губах, запрещающий открывать рот, и горячая ладонь, поглаживающая член через довольно плотную ткань трусов.       Ну, а когда Кюхен понимает, что больше я ничего не буду предпринимать против, он просто стягивает мои трусы до колен и начинает влажными поцелуями покрывать бедра, уделяя особое внимание внутренней стороне и низу живота. Мне лишь остается откинуть голову на кровать.       Я снова дергаюсь, когда он берет член в рот настолько глубоко, что я и сам задыхаюсь от накатывающего возбуждения. Прогибаюсь в спине и хватаю его за волосы, но он не останавливается, наоборот, еще больше втягивает щеки и резче двигает головой, у основания помогая себе рукой. - Кюхен, Кю-а…остановись, - прошу я, понимая, что от такой активной стимуляции я долго не выдержу, а хочется растянуть удовольствие, как можно дольше.       С пошлым звуком он выпускает член изо рта и вытирает тыльной стороной ладони подбородок. - Хочу тебя в себе... не мучай меня.       Он целует мою грудь, уделяя внимание соскам и выцеловывает каждый миллиметр шеи, пока я обхватываю его бедра ногами, потираясь стоящим членом о грубую костюмную ткань. - Сними, наконец, все это и займись со мной настоящим сексом.       Он словно ожидая этих слов, переворачивает меня на живот, ощутимо хлопнув по ягодице, собственнически сжимая их и разводя в стороны. И отстраняется.       Я закрываю глаза, отдаваясь чувствам и ощущениям. Слышу, как он расстегивает ширинку, как ткань падает на пол, затем еще полминуты возни, за которые он успевает снять остатки одежды и достать смазку. - Прости, презервативов нет. Вчера израсходовали последние. -Заткнись, твою мать. И делай свое дело.       Я просто впадаю в бешенство, а он словно специально дразнит меня. - Давай скорее, пока я не врезал тебе. - Не злись, - и правда – вся моя злость пропадает, как по взмаху волшебной палочки, когда я ощущаю влажный язык в ложбинке между ягодиц. От этого я, забывая, что это Кюхен, друг моего детства и юности, стону во весь голос, а колени как-то сами притягиваются к груди, открывая меня перед ним так, что больше некуда.       Он только шепчет: - Ты так стонешь... давай еще, - кусает легко за ягодицу, и снова продолжает заводить меня, вырывая новые стоны от движений его юркого язычка.       Я теряю счет времени и остатки разума, полностью отдавая себя в эти нежные руки. Ничего на свете не может вырвать меня из оцепенения и блаженства, разливающихся по всему телу.       Когда Кюхен вводит смазанный большой палец в меня, я изо всех сил стараюсь не закричать, и все, что мне остается, это сжимать простынь в кулаках и закусывать угол подушки.       Я совершенно точно мог поклясться, что даже самый умелый любовник не доставлял мне столько удовольствия, сколько простая ласка любимых рук. Я знал об этом, но шанса проверить на себе все никак не выпадало. До этого вечера. И надо сказать, это было потрясающе. Весь тот секс, что был у меня до этого, не сравнится с нежной лаской Кюхена. А если задуматься, что скоро я почувствую не только руки и губы…       Эти мысли немного приводят меня в себя, и я нетерпеливо ерзаю по кровати, пытаясь намекнуть, что пальцев с меня достаточно. - Чего ты хочешь, малыш? – Кюхен отрывается от меня и поглаживает мои ягодицы, опять разводя их в стороны. - Скажи, чего ты хочешь, - массирует влажное колечко мышц, что недавно чувствовало его язык. Опускается к члену и коротко сжимает его у основания. - Тебя. Я хочу тебя, - слова даются мне с трудом, и я рвано дышу, пытаясь выговорить хоть что-то. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? – он наклоняется и целует кожу в низу спины, плавно опускаясь поцелуями на ягодицы. - Кю-аааа, - я снова стону, когда его язычок невесомо касается колечка и толкается внутрь. Эти прикосновения влажного языка на самой чувствительной коже вводят меня в исступление, и я из последних сил кричу ему: -Кюхен, трахни меня, наконец. Прямо сейчас... пожалуйста, - голос слабеет, и я бьюсь от возбуждения под ним. - Как скажешь, - и через секунду он входит в меня одним рывком.       Мне больно, но эта боль такая сладкая, что, кажется, я хочу, чтобы она не кончалась. Но она слабеет и окончательно проходит, и уже первые толчки во мне увеличивают возбуждение в тысячу раз. - Кюхен, Господииии, - мой голос срывается на несколько октав вверх. Не думал, что могу издавать такие высокие звуки. – Где ты так научился? – откуда во мне весь этот запас слов в такой момент, я тоже не знаю. Но он и правда Бог. Каждое движение, как точно отрепетированная пьеса. Он мягко входит, подводя к кульминации, задевает простату головкой, иногда сильнее, иногда слабее, дразнит и сводит с ума, заставляет толпы мурашек бежать по телу, и снова толкается так, что звездочки перед глазами кажутся мне настоящими, а я издаю такие звуки, что не каждая девушка способна. Да и я тоже не был, до этого вечера. Это божественно, это восхитительно, только бы никогда не заканчивалось.       Я наслаждаюсь, полностью отдаваясь Кюхену и нашей страсти. Кажется, проведи Кюхен хоть раз по моему члену - и я кончу, но он нарочно ничего не делает, а я так хочу его еще ближе. И я сжимаюсь до такой степени, что ему скорее всего становится больно двигаться. Он медленно, нежно гладит меня по спине и сбивчиво шепчет: - Расслабься... уже скоро. - Нет, - он на мгновение замирает во мне, а я, воспользовавшись моментом, подаюсь вперед, член выскальзывает из меня, и я резво переворачиваюсь под ним. - Хочу так, - шепчу я ему, впиваясь ногтями в кожу его спины, обхватывая ногами бедра, прижимаю еще ближе к себе и тянусь за поцелуем.       Он получается влажным и развязным. Иногда мы даже не соприкасаемся губами, лаская только языки. Это странно, но так возбуждающе.       Он направляет свой член в меня и снова толкается в начинающее сжиматься отверстие. Теперь он сверху, и я вижу тень каждого ощущения на его лице.       Оказывается, он закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать стон, а мышцы на животе сильно напрягаются, когда он толкается слишком глубоко, до тех самых звездочек перед глазами. Я вижу, как по его виску стекает капля пота, и, приподнимаясь на локтях, слизываю ее языком. От этого угол меняется, и член попадает по простате так точно, что я просто обессиливаю и уже готов упасть на кровать, пару раз дотронуться до члена и кончить, но Кюхен немного откидывается назад, опускается ягодицами на пятки и прижимает меня к себе. Я фактически сижу на нем лицом к лицу. Так близко я его еще никогда не видел. Мы останавливаемся, и я пытаюсь разглядеть любимые черты с нового ракурса. Отмечаю, что зрачки у Кюхена расширены настолько, что горького шоколада его глаз почти не видно. Я тянусь к его губам, скользя сначала по уху, по щеке, подбородку, и, наконец, нахожу губы. Он отвечает мне, поглаживая бока и спину пальцами, опускаясь к растянутому колечку мышц, ведь он так и не вышел из меня.       Я царапаю ногтями его соски, рвано выдыхаю на грудь, утыкаясь носом в ключицу, и снова начинаю медленно двигаться. Иногда он подбрасывает бедра вверх, но это тяжело, поэтому я полностью владею ситуацией, слизываю пот с его шеи, покусываю кожу и снова двигаюсь, постепенно ускоряясь.       После этой короткой передышки кончить хочется еще сильней. Кюхен толкает меня на кровать и резко входит так глубоко, что мы оба в унисон то ли стонем, то ли кричим.       Я тянусь руками к члену, чувствуя скорую разрядку, но он, продолжая изводить меня точными попаданиями, только бьет по рукам, заставляя их одернуть, и сам сжимает мой член. Это еще лучше, еще приятнее.       Всего пара глубоких толчков во мне – и, наконец, на его руке моя сперма, я почти вырубаюсь, отмечая краем сознания, что он продолжает двигать рукой, размазывая сперму и смазку по моему члену, заставляя оргазм длиться почти вечно.       Немного прихожу в себя и понимаю, что меня до сих пор сотрясает в его руках, и я снова сильно сжимаюсь, только бы ему было еще приятнее от моей узости. Я слышу, как он выкрикивает мое имя, припадает к моим губам, закусывая нижнюю, и чувствую, как его горячая сперма заполняет пространство внутри меня.       Никогда ничего лучше со мной не было. И никогда не будет. И вы точно вспомните мои слова, когда впервые займетесь любовью с любимым человеком.       После пережитого оргазма, я почувствовал невероятную слабость и усталость. Меня совершенно не смущало, что я перемазан спермой собственной и Кюхена. Мне было уже все равно. Я устало откинулся на подушку, краем глаза наблюдая за Кюхеном. Он жадно пил воду, стоящую рядом в графине. - Хочешь? – он протянул мне стакан, заметив мой взгляд. - Давай. Он поднес стакан к моим губам, заботясь, как о больном. Я лишь приподнялся на локтях, и спасительная жидкость тут же коснулась горла. - Спасибо, - мне кажется, я начинал чувствовать себя неловко после всего, что было. - Давай спать, а завтра все обсудим. Мне на работу можно прийти позже. Ты как? – все же, за столько лет он здорово научился улавливать каждое изменение в моем настроении. - Ладно. Я тоже могу прийти позже. - Вот и славно, - промурлыкал Кюхен, укрывая нас одеялом и притягивая к себе поближе.       Я лежал к нему спиной, ощущая размеренное дыхание на затылке. Не будь это Кюхен, меня бы это раздражало. Но ведь это он. Когда мой мозг уже отключался и тело окутала сонная нега, где-то на краю сознания я уловил нежный поцелуй в шею, и, что рука, покоящаяся на моем животе, еще сильнее прижала меня к себе. Было слишком приятно, но сон победил.

***

      Утро встретило меня ярким солнечным светом из огромных окон и копошением у меня под боком. С трудом открыв глаза, я посмотрел на растрепанную темную макушку, выглядывающую из-под одеяла, и пальцы левой ноги, забавно торчащие из-под него же в другом конце кровати. Эта милая картина заставила улыбнуться.       Обрывки того, что происходило вчера, то изредка посещали мою голову, то проносились каким-то калейдоскопом событий, будто все произошло не за один вечер, а как минимум за несколько месяцев.       Когда макушка полностью показалась над одеялом, и на меня внимательно посмотрели два сонных глаза, и все, что я мог сделать, это хрипло ото сна прошептать: - Кю-а, - и положить ладонь ему на голову, мягко перебирая волосы.       А он в ответ так нежно улыбнулся, словно мы многолетние любовники, а не просто друзья, которые вчера напились и поддались соблазну. Я понимал, что выяснить все нам просто необходимо, но почему так не хотелось делать этого? Это страх, и я просто трус? Так и есть. Но решать все надо было прямо сейчас. - Не считаешь, что нам надо поговорить? – поправляя подушку, чтобы поудобнее устроиться, я все еще прятал глаза. - Надо, наверное. Но я не хочу.       Я укоризненно посмотрел на него. - Кюхен, ну, не будь ребенком. То, что вчера произошло... ты вообще помнишь? - Догадываюсь. Ты же тоже голый?       Я залепил ему затрещину. - Ну, что ж ты творишь? И так голова болит, - потирая голову, Кюхен надул щеки. - А чего ты себя так ведешь? - Как? Да, конечно, я помню все. Успокойся, истеричка.       Пришла моя очередь обижаться, я уселся к нему в пол оборота, скрещивая руки на груди. - И мне стыдно, - продолжил он. – Это же, можно сказать, я тебя заставил.       Да уж, если Кюхен начинал говорить, то всю душу нараспашку сразу. Это обезоруживало моментально. - Перестань. Ты меня не заставил бы... если бы я не хотел. - Так ты тоже хотел? - Хорошо, что я тоже этого хотел, - я выделил интонацией главное, по моему мнению, слово в его вопросе. -Ну… - глаза Кюхена забегали. Он что? Пытается оправдаться? – Так, Сонмин, да, я действительно хотел этого. Ну, то есть, когда я ехал домой к тебе с вином, я не думал. Но ты... такой домашний, немного пьяный, мелешь какую-то чушь о своем языке и моем рте. В общем, тут сложно было удержаться. - Допустим. Значит, договорились. Никто не терзает себя чувством вины за вчерашнее. Мы оба этого хотели. - Иногда ты бываешь поразительно хладнокровен. Особенно, если учесть, что я определенно точно вижу твой стояк. - Со своим разберись, - огрызнулся я, потому что собрать мысли и правда было сложно. Тело отказывало мне, ведь рядом лежал объект всех моих тайных желаний. - Я бы с радостью, но ты тут развел выяснение отношений. - Так это я виноват? - Ну, сейчас я бы предпочел не слушать твой рот, а чувствовать. - Кюхен, иногда ты оказываешься поразительным извращенцем, - но улыбки скрыть не удалось. Мне, конечно, было приятно, что он думает обо мне в таком ракурсе. Ведь, правда, будь я для него другом и только другом, он никогда бы не стал ничего подобного говорить? - Ну, так что? Может, немного отложим выяснение отношений? – проворковал он, подбираясь ко мне поближе, а я лишь коротко вздрогнул, когда теперь, в здравом уме и трезвой памяти, почувствовал бедром его член, а кожей – нежные поглаживания по животу и груди. Глаза автоматически закрылись, губы нашли его губы, руки лианами обвились вокруг желанного тела. И снова, еще примерно на час, мир перестал существовать.

***

- Я первый в душ, - все, на что меня хватило относительно не сбивчиво сказать после. Дыхание еще не восстановилось. - Почему это ты? Мой душ. - Ну, хорошо, иди ты первый. А я пока еще больше вымажу твои драгоценные простыни в твою же сперму. А потом еще на полу полежу, на новом ковре. Не бойся, твоей спермы, которая все еще вытекает из меня, надолго хватит. - Сонмин, иногда ты оказываешь поразительным пошляком, - без ехидства в голосе не обошлось.       Когда я вышел из душа, Кюхен уже вовсю готовил на кухне. Его задница в одних трусах так и притягивала взгляд и была очень соблазнительной. Я не удержался. Шлепнул по ней еще влажной ладонью, и в одном полотенце прошел на кухню. - Кюхен, мы же не договорили, - я опять за старое, но что делать? - Садись, ешь. А я скажу, - и передо мной возникает тарелка с курицей и овощами. - А кофе можно? - Можно, - коротко ответил он, потянувшись за банкой с молотыми зернами.       Когда кофе был на плите, он повернулся ко мне, видимо, решая что-то сказать. - Ну так вот, Сонмин. Я знаю, что тебя смущает во всем этом. То, что мы друзья. Но не будь мы ими, разве тебя что-то останавливало бы? Мне показалось, мы прекрасно подходим друг другу и в жизни, и, как оказалось, в постели. Поэтому, наверное, я должен попросить тебя. Пожалуйста, Минни, - его голос изменился на более мягкий, а по моему телу разлилось приятное тепло от его слов, - не задумывайся и не копайся в себе и этих отношениях. Я же знаю, как ты это любишь. Но прошу, оставь все, как есть. - Ты предлагаешь мне все забыть? - Я предлагаю тебе все принять. Я совсем не против наших отношений. И если уж задуматься, то я даже рад, что вчера все так сложилось. Кто знает, сколько бы еще времени мы к этому шли? И почему-то мне кажется, что мы бы только потеряли время. - То есть, - я как-то уж слишком громко сглатываю и поднимаюсь со стула, - ты хочешь попробовать быть вместе? Он лишь кивнул, нервно вытирая руки о кухонное полотенце. Я еще ближе подошел к нему, заглядывая в глаза. -А если ничего не получится? -Вот тогда мы и займемся самокопанием. У меня не нашлось ответа, и уже через пару секунд я обнаруживаю, что я прижимаюсь к нему всем телом. Я слушаю его сердце. Оно немного торопится биться. Но это приятно. - Знаешь, Кюхен, иногда ты бываешь поразительно мудр. Для своих лет. - Эй, - его руки тянутся к моей голове и отрывают от своей груди, приподнимают, заставляя смотреть прямо в глаза. – Я всего на год младше, - совершенно без злобы шепчет он. - Теперь вместе? – шепчу я в его губы. - Вместе, - и он сладко, долго, медленно целует меня. Лучшее, что могло случиться сегодня, уже случилось. Но какое счастье, что теперь рядом со мной человек, которого я люблю, и впереди у нас еще очень много самых счастливых моментов.