Феникс

Пол гладкий, идеальный. Даже чересчур. Как и все в этой фракции, тянущейся к знаниям. Эрудиты. Кристина давит вздох, зарождающийся в ее груди, и откидывается на спинку стула. Ее одежда слишком черная для этой комнаты. Черное на белом. В детстве она не замечала яркую контрастность этого сочетания, теперь же она режет ей глаза. Потому что все неправильно. Неверно. Абсурдно. Ломано. Как и вся ее жизнь. Кристина начинает злиться, опускает голову на свои раскрытые ладони, зарывается в них лицом и старается глубоко и размеренно дышать. Не хватало еще, чтобы хоть кто-то увидел то, что она расклеилась. Эрудиты, Бесстрашные – нет, такие не прощают слабостей. А она сама выбрала их, сама пошла за ними. Кристина — предательница. Эта мысль отравляющая, горячая. Она обжигает девушку изнутри. С этой мыслью трудно смириться. Но еще труднее было смириться со смертью Уилла. Поэтому она здесь. Подальше от лживых лиц, фальшивых улыбок и выверенных фраз. Она не хочет слепого сочувствия. Она жаждет лишь мести. Трис… При мысли о подруге где-то внутри что-то екает. Слабо-слабо, едва различимо, но все же. Простить ее? Нет, Кристина не такая благородная, она — не Отреченная. В ней живут и множатся злость, обида, боль и ненависть. Расцветают пышным букетом едва сдерживаемой агрессии. Девушка слышит топот ног. Гул все нарастает. Из-за поворота показывается толпа одетых в черное людей. Бесстрашные. Или лучше звать их Бесстрашными-предателями? Так их называют те, кто остался верен идеалами своей фракции и не вступил в сговор с Эрудитами и их лидером Джанин Мэттьюс. Она такая же. Такая же предательница, пляшущая под чужую дудку, позволяющая распоряжаться собой. Как кукла. Переломанная во многих местах, но все равно еще двигающаяся. Пусть скомкано и рвано. Кристина встает со своего места и берет оружие из рук одного из солдат. Прохладная сталь оттягивает ладонь девушки вниз. Эта тяжесть пьянит, наводит на грешные и неправильные мысли. Кристина представляет Трис, так живо и ярко, словно она стоит сейчас здесь, перед ней, из плоти и крови. Стоит лишь поднять пистолет, навести его на ту, кого считала подругой, и выстрелить. От этой мысли девушку передергивает. Разве она — убийца? И хриплый смех рвется из горла. Кристина выдавливает лишь усмешку. Теперь она — убийца. Кровь невинных на ее руках, въелась в кожу. Не отмыться, не слизать языком. Она может лишь содрать с себя все кожные покровы, обнажить мясо. Но грязь войны и запах мертвых тел будет и там, глубоко внутри, в ее сердце. От таких мыслей Кристину начинает тошнить. — Если тебе плохо, то положила пистолет, развернулась и вышла отсюда. Этот голос приводит девушку в чувство. Ублюдок тоже здесь. Скалится. Теперь Эрик один из командиров под начальством Джанин Мэттьюс. Змея пригрелась на груди у другой змеи. Какая ирония. — Собираемся. Быстро. — Голос Эрика звучит уверенно. Еще более уверенно, чем обычно. Из него исчезли какие-то сдерживающие нотки. Здесь он ощущает себя самым сильным, самым лучшим, первым. В Яме же всегда был Четыре. Кристина слушает Эрика смутно. У них задание. Небольшая разведывательная вылазка. Необходимо узнать хоть что-то о планах врага, чтобы пресечь их на корню. Кристина думает о том, что Джанин Мэттьюс, скорее всего, хочет просто убрать всех неугодных с дороги, согнать в одно место и устроить геноцид. Она чуть не совершила это руками Бесстрашных. Кристина нервно сглатывает. Думать о том, сколько невинных людей ты убил — отвратительное занятие. На улице ночь. Слишком темная и слишком густая. В небе не мигают даже звезды, а диска полумесяца не видно за облаками. Приходится пользоваться фонариками, хотя это и опасно. Небольшая группа людей передвигается быстро и бесшумно. Кристина бездумно выполняет команды, делает каждое движение отработано и четко. Словно запрограммированный робот. Иногда она думает, что это так и есть. Что жизни в ней не осталось. Лишь тупая ноющая боль, тоска и время от времени вспыхивающая злоба. Они пешком доходят до вражеской территории. Вражеской? Впервые девушке хочется по-настоящему рассмеяться. Искренность была ее родиной, Бесстрашие стало домом, а она отвернулась от всего. Но так лучше. Она знает. Она уверена. Так лучше для нее. Проще ненавидеть, проще быть предательницей самой, чем жить рядом с теми, кто предал ее. Группа из нескольких человек движется ладно и бесшумно. Выключают весь электрический свет. Без фонарика плохо, но где-то здесь ходят небольшие патрули. Не хотелось бы наткнуться на один из них. Их задание — проникнуть незамеченными, разведать обстановку, снабдить Джанин Мэттьюс новой информацией. Все просто. Но планы, как правило, срабатывают редко. Все происходит слишком быстро. Кристина слышит шаги, глухие удары тела о камень, чей-то вздох, булькающие звуки. Патруль. Они все же наткнулись на один из них. Их всего пять человек, противников — трое. Справятся. Банальная задачка. Раздается чей-то крик, громкая ругань и сдавленный стон. Краем глаза девушка замечает Эрика, бросающего обмякшее тело на землю. Удар приходится на затылок. Перед глазами пляшут цветные искры. Кристина резко оборачивается, но ее встречает лишь темнота. Кто-то нападает сзади. Кристина старается обороняться, но драться с невидимым противником слишком сложно, а включать фонарик здесь и сейчас — опасно. Следующий удар приходится в живот, Кристина машинально сгибается пополам. Боль режет тело. Девушка начинает злиться. Но кто-то слишком умен. В следующее мгновение ее толкают на землю и начинают душить. Вес чужого тела давит на легкие, шею сжимают стальные пальцы. Кристина задыхается. Воздуха отчаянно не хватает. Она бьет руками по земле, поднимая дорожную пыль, извивается всем телом. Жить. Она хочет жить. Это желание подстегивает. Ей удается изловчиться и ударить противника в пах. Сдавленный стон воодушевляет девушку, хватка на ее горле ослабевает и этого хватает для того, чтобы Кристина вытащила пистолет и выстрелила. Выстрел разрезает тишину ночи. Горячая алая жидкость заливает землю и одежду девушки. Бездыханный труп с дырой в голове падает прямо на Кристину. Она с усилием сталкивает его и откатывается в сторону. Лежит. Дышит. Пытается прийти в себя. Но что-то происходит. Кругом крики, чьи-то тяжелые шаги. Мир как будто ожил. Зажигаются прожектора. От яркого света Кристина щурится, теряет ориентацию в пространстве. А потом кто-то резко поднимает ее с земли, больно сдавливая запястье руки. — Дура. — Голос спокойный, но в нем столько льда, что девушка непроизвольно сглатывает. — У нас была разведывательная операция. Мы не должны были себя раскрыть. — Шипит Эрик так зло, что Кристина отшатывается от него. — Я.. — Заткнись, — тут же обрывает ее мужчина. Он отпускает ее руку и дает знак остальным. — Уходим! Когда Кристина оказывается в штабе Эрудитов, с шеи все еще не спала краснота, а дышать больно. На обратном пути кому-то прострелили ногу. Но девушке плевать. Она практически никого здесь не знает и не намерена заводить друзей. Кристина прислоняется к стене в коридоре, пытаясь прийти в себя. Пальцы едва заметно дрожат, пистолет оттягивает пояс джинсов вниз, а на плечи давит невидимый груз из эмоций и мыслей. Она хочет остаться одна. Ей это необходимо. — Ты, — Эрик, мать его. — Идем за мной. — Хорошего не жди — тон его голоса, движения, горящий взгляд — все говорит об этом. Кристина еле отрывается от стены и плетется за мужчиной. Он устроит ей взбучку, припишет срыв операции и заставит почувствовать себя еще более отвратительно. Эрик такой. Был таким в Бесстрашии, остался таким же и здесь. Ублюдок с непомерным эго. Человеческий отброс. Кристина злится. Она вспоминает о том, что самые жуткие минуты в своей жизни, она испытала благодаря нему. Сверлит взглядом мужскую спину. Он еще ответит за Пропасть, мокрые перекладины и те пять минут. Всему свое время. Эрик толкает дверь какого-то кабинета, Кристина заходит внутрь. Ее взгляд рассеян, сама она нервная и дерганая. Она устала. И хочет спать. — Ты кем себя возомнила? Начинается. Девушке хочется закатить глаза, съязвить, сделать что-то, чего делать не следует. Ей даже не страшно, хотя Эрик по определению внушает опасения. Но Кристине наплевать. Ей наплевать уже несколько долгих недель, что тянутся вечностью. Ну вот. Снова раскисает. Это чувство внутри вытравляется лишь злостью. И девушка гордо вскидывает подбородок. — Меня могли задушить, — старается произнести эти слова ровно и спокойно. Но звуки, вылетающие изо рта, дрожат. — И что? Лучше бы ты сдохла. Пользы было бы больше. — Он зол, но держит себя в руках. — Ты прошла инициацию Бесстрашных для того, чтобы не уметь сражаться в рукопашную? — Там было темно, — это звучит как оправдание — по-детски и глупо. Пару секунд Эрик смотрит на нее как на умалишенную. Едкий, цепкий взгляд. Он будто колет изнутри и не предвещает ничего хорошего. Мужчина смотрит так всегда — холодно и издевательски. — Хорошо, — вдруг произносит он. — Это твой последний шанс. — Шанс? О чем он? — Я потренирую тебя. Не станешь драться лучше, вылетишь к афракционерам. Кристина хмурится. Зачем это ему? Он никогда не упускал шанса припугнуть, показать свою власть и силу, никогда не помогал, лишь отчитывал, делал колкие замечания, насмехался над неудачами. — Завтра в тренировочном зале в восемь утра. Опоздаешь — можешь сразу паковать вещи и убираться к черту. Слабые звенья в команде нам не нужны. Так было в Бесстрашии. Закон каменных джунглей — выживает сильнейший. Что ж, она приспособится. Она не хочет вылететь в неизвестность и думать о том, что избрала неверный путь, потому что в глубине Кристина знает, что выбор ее эгоистичен и не оправдан, что эмоции затмили разум и логику. Но эмоции — двигатель человека. Пусть зачастую разрушительный и опасный. Тренировочный зал пахнет химикатами. Здесь когда-то была лаборатория, теперь же ее переоборудовали под спортивный зал, чтобы Бесстрашным, примкнувшим к Эрудитам, было где время от времени тренироваться. От этого едкого запаха по коже расползается жжение. Кристина вздыхает и садится на край тренировочного поля. Эрика еще нет. Она может побыть одной, подумать. Хотя думать не хочется. Собственные мысли и желания пугают девушку. В каждом сидит зверь. Рычащий, лязгающий клыками и стальными когтями. Этот зверь жаждет лишь крови, мести и боли. Таких нельзя спускать с поводка. Но зверь Кристины не просто снял с себя ошейник, он скребется в двери, просясь наружу. И девушка боится его выпустить. Тогда ее эмоции, ее боль станут неконтролируемыми. Не думать об этом. — Чего расселась? Кристина поворачивает голову. Эрик пришел в майке и спортивных штанах. Майка открывала его разрисованные руки — татуировок было много. Девушка заметила белесый шрам на плече, переходящий на руку. Мужчина побывал во многих переделках, и они оставили памятные следы на его теле. На спине так же виднелись рисунки, но ткань скрывала их. — Нравлюсь? — голос звучит насмешливо. И девушка осознает, что пару минут просто пялилась на него и его татуировки. Вот дура. Кристина отводит глаза. Ей становится крайне неудобно. — Вставай. Она подчиняется, делая шаг на тренировочное поле и чуть разминая едва затекшие мышцы. — Запомни, я не буду тебя жалеть. Я буду бить, нападать и вынуждать тебя защищаться, если ты хочешь действительно уметь драться. Кристина кивает. Она готова к этому. Эрик никогда не будет осторожен. Он всегда жесток, всегда напряжен. Хищник. Один из самых опасных хищников их мира, который почему-то решил проявить к ней милость. Это забавляет девушку, и она встает в боевую стойку. Тренировка не будет простой. Будет кровь и боль — Эрик слишком проворен, ловок и силен. Ей же остается лишь не позволить себя сильно избить. Мужчина нападает так, как и обещал, резко, сильно и больно. Ее попытки противостоять ему выглядят, как попытки пищащего котенка убежать от большой собаки. Она неуклюжа, неуверенна, слаба. Кристина старается наступать сама, бить сильнее, подстегиваемая эмоциями, злостью и раздражением. Но Эрик лишь играючи уходит от ее ударов, нанося свои. Девушка распаляется все сильнее. Победить его не выйдет. Она хочет хотя бы ударить мужчину. Но удары сыплются лишь на нее. Кристина выставляет вперед блок. Удары приходятся на руки, плечи, ноги, бока и живот. Девушка лишь сильнее сцепляет зубы. Эрик же входит в азарт. Его удары сильнее и жестче. Больнее. Он проезжается костяшками пальцев по ее ребрам. Мир перед глазами Кристины кружится, и первый сгусток крови вылетает из ее рта. — Дерись! — Эрик неумолим. Он снова наступает. Девушка защищается, но ее шатает. Голова мутная и тяжелая, словно чугунная. — Ты жалкая и слабая. — Ядовито выплевывает мужчина, а Кристина трясет головой, стараясь сфокусироваться. Следующий удар заставляет упасть ее на четвереньки, еще один приходится четко в бок. — Вставай и дерись! — руки девушки дрожат от напряжения, тело сводит от боли. Будет много синяков. Эта мысль далекая и отстраненная, ее сознание кружит вокруг совсем иного, вокруг своей слабости. — Слабая, — как будто специально произносит Эрик и замахивается снова. — Хватит! — ее голос истеричен. — Что ты сказала? Тебе напомнить, как я отношусь к слабости и трусости? Она помнит. Помнит те пять минут ада. Но это штаб Эрудитов — не Яма, здесь нет разверзшей свою пасть Пропасти. — Вставай и дерись! — Эрик рывком поднимает Кристину на ноги. — Докажи мне, что не слабая, что достойна зваться Бесстрашной. Он дразнит ее, заставляет злиться. Девушка пытается ударить мужчину, но Эрик перехватывает ее руку и резко выворачивает. Кристина кричит от боли. Он отталкивает ее от себя. Она запинается и падает на жесткое тренировочное поле, обдирая локти и колени. — Вставай! — слово отдается отбойным молотом в ушах. — Вставай! — Эрик хватает ее за ногу, тянет на себя, она отбрыкивается, пытаясь зацепиться хоть за что-то руками, но пальцы лишь едут по гладкой поверхности. До жжения под кожей. — Дерись! — Эрик зол и страшен. Он наносит ей очередной удар. — Тебя не будут жалеть. Тебя будут бить и бить, пока ты не сдохнешь. Поэтому дерись! — его удары сильные и жесткие — они уничтожат ее внутренние органы. Кристина кашляет кровью, слезы текут по ее лицу. — Дерись! — Отвали! — в голосе настоящая истерика и паника. С невиданным проворством девушка вскакивает на ноги, отшатываясь от своего мучителя. — Ты просто ублюдок! Тебе нравится избивать меня! Тебе доставляет это удовольствие! — ее руки трясутся, из разбитой губы и носа течет кровь, а все тело тянет от жуткой боли. Но Кристине хватает сил быстрым шагом выйти из тренировочного зала, а потом броситься бежать, оставив Эрика одного. Она оказывается в душевой. Смотреть на себя в зеркало Кристине страшно. Девушка открывает воду, тонкой струйкой побежавшую из крана. Ополаскивает свое лицо, стирает кровь, промывает ссадины и царапины, морщась и шипя от боли. Эрик сильно избил ее. Кристина закрывает глаза и опирается на раковину. Рыдания рвутся изнутри, но она сдерживает их. Это слезы не боли физической, это слезы боли душевной. Она не может больше от этого бежать. Ей не скрыться от того, что сидит глубоко в собственной душе. Это попросту глупо. Ни побег от Трис, ни собственное предательство, ни боль и кровь — ничто не избавит ее от удушающей тоски по Уиллу. Но Кристина хочет быть сильной. Отчаянно хочет не позволить горю поглотить себя. Не стать той, кем Эрик ее называл — слабой и беспомощной девчонкой. Она не такая. Она — Бесстрашная. — Я всего лишь хотел тебе помочь. Кристина резко оборачивается. У Эрика мрачный вид и разбитые костяшки пальцев. — Уйди, — произносит девушка твердо. — Ты — ублюдок и мразь. Ты не можешь никому помочь. И не хочешь этого. — Какие громкие слова, — ирония в его голосе злит Кристину, но ее разбитое состояние не позволяет ей гасить эмоции. И она лишь судорожно вдыхает и выдыхает. — Твоя проблема не в этом. — Вдруг произносит Эрик со всей серьезностью, на которую может быть способен. — Твоя проблема в голове. Кристина хмурится, но мужчина не дает ей сказать и пары слов. Толкает девушку к душевой кабине, прямо к стене, шагает за Кристиной следом и резко откручивает кран холодной воды. Обжигающе ледяные струи тут же начинают стучать по плечам, прыгать брызгами по кафелю у самых ног. — Пусти! — шипит как кошка Кристина, разъяренно и зло. — Тебе надо успокоиться, — Эрик перехватывает ее руки и сжимает, чтобы девчонке не взбрело в голову ударить его. — Остынь. — Произносит он с нажимом. Кристина истерит, пытается вырваться, извивается как змея, гибкая и стройная, старается ударить Эрика и вывернуться из его стальной хватки. Кричит и злится. Эрик борется с желанием послать эту дуру к черту и оставить одну. Но что-то мешает ему это сделать. Что-то, чему он сам не может дать определения. Совесть? Вина за то, что так жестоко избил ее? Эрик не способен испытывать чувство вины, но продолжает удерживать Кристину под ледяным душем. — Отпусти! Ненавижу! Убью! Пусти меня! — крик становится все тоньше и выше, переходит на визгливые ноты, плавно перетекая в женскую истерику. Дура. Идиотка. — Заткнись! — рявкает мужчина и сильно и грубо встряхивает девушку за плечи. Ее голова дергается в стороны как у тряпичной куклы. — Успокойся. — Говорит Эрик уже тише. И к его ужасу Кристина начинает плакать. Не так как раньше. Истерично и тонко. А тихо и надрывно. Она давит эти рыдания, но нижняя губами девушки трясется. Кристина обмякает в его руках, не пытается больше вырваться. Просто стоит, прислонившись к стене, и горько плачет. Слезы никогда не трогали Эрика. Они выводили его из себя, потому что он считал это проявлением слабости и трусости. А слабаков и трусов он совсем не уважал. Но она… Она плакала страшно. Слишком горько. Слишком надрывно. Слишком много боли было в этом плаче. — Она убила его, — ее голос такой дрожащий и тихий. Это не Кристина. И с глухими рыданиями девушка оседает на пол. Она забыла про Эрика, про боль собственного тела. Ее поглотила иная боль. Та, что росла и множилась внутри. Боль от потери любимого человека, боль от предательства подруги, боль от острого одиночества. Она рыдала не в силах простить саму себя за то, что сделала, за то, что оказалась здесь. Она рыдала не в силах найти в себе что-то хорошее и простить Трис за убийство Уилла. Она рыдала не в силах простить Уилла за то, что заставил себя полюбить и умер. Эрик же был совсем не при чем. — Мне это надоело, — мужчина резко поднимает Кристину на ноги и впивается в ее губы жестким поцелуем. Кристина замолкает от удивления. Даже слезы на миг останавливаются. А он целует ее, ощущая соль на своих губах. Прижимает ее к стене и стискивает ладонями ее бедра. Девушка не протестует, все еще обескураженная происходящим, и лишь едва всхлипывает ему в губы. Эрик стаскивает с ее плеч лямки спортивного топа и целует смуглую кожу. Его пальцы забираются под ткань, поддевают ее и резко стягивают с девушки. Он не дает Кристине говорить, касаясь губами ее груди, забирая в рот по очереди каждый сосок. Девушка всхлипывает сильнее и вцепляется пальцами в мужские плечи. Чужие руки гладят и исследуют ее тело. Эрик целует ее синяки, надавливает время от времени, вызывая новую порцию боли. Когда девушка пытается протестовать, он просто прижимает ее руки к стене и пресекает на корню любую ее попытку заговорить, снова жестко и колко целуя в губы. Когда он стаскивает с нее спортивные штаны и плавки и берется за свою одежду, Кристина дрожит. От эмоций и ощущений, не от воды. Они оба так распалены, что забыли о ледяном душе над головой. Кристина думает о том, что делать все это — неправильно. Эрик старается не думать вообще, чтобы не анализировать собственные действия, не укладывающиеся в его голове. Когда он приподнимает девушку, прижимая своим телом к стене, и входит в нее, Кристина запрокидывает голову, больно ударяясь затылком. С его плеча на нее смотрит одноглазый дракон, а ее руки находят на его спине сетку шрамов. Эрик движется жестко, даже грубо. Девушка не протестует, лишь сильнее впивается ногтями в его кожу и тяжело дышит. Когда он толкается в нее последний раз и замирает, Кристина чувствует, что ее тело обмякает. Она хватается рукой за стену, а Эрик с мрачным видом отстраняется от нее. Мужчина одевается в мокрую одежду и уходит, так и не сказав ни слова. Девушка стоит обнаженная под холодным душем. Обескураженная и растерянная. Но Кристина больше не плачет. Все последующие дни Эрик будто избегает ее. А может Кристине просто кажется. Но она не замечает больше его колючего взгляда. А, когда натыкается на знакомую высокую фигуру глазами, думает о том, что же скрывается за всей его бравадой, жестокостью и циничностью. А то, что за этим что-то скрывается, девушка не сомневается. Слишком нетипично для самого себя было его поведение. Кристина не злится на Эрика. Хотя должна бы. Он избил ее. Он занялся с ней сексом, не спрашивая ее разрешения или одобрения. Но она не злится, потому что чувствует себя лучше. Мир приобретает привычные очертания, окружающие люди перестают казаться такими незнакомыми. Неужели ей было это необходимо? Она не знает, но теперь думать об Уилле и о Трис не так больно. Она дала выход своей боли. Небольшая группа из семи человек снова отправляется на разведывательное задание. Кристина в их числе. Она не берет с собой оружия. Боится, что снова будет стрелять. Идти без пистолета глупо, рискованно и необдуманно. Но девушка все равно своего мнения не меняет — идет без него. Отряд пробирается по крышам. Ловко и аккуратно переходя по балкам строящихся зданий или перебегая по земле время от времени. Но двигаться по земле совершенно небезопасно, и так гораздо проще дать себя обнаружить. Кристина старается быть ловкой, тихой и аккуратной. Они оказываются на большой крыше высотки. — Нужно идти по земле! — кричит кто-то из группы. Да, мысленно соглашается Кристина. Эта крыша слишком высока, даже если они протянут лестницу, ее длины не хватит, чтобы коснуться следующего здания. Слишком высоко. До этого им попадались строения гораздо ниже и ближе расположенные друг к другу, протягивать меж ними лестницу и перебираться по ней было проще простого. Они же Бесстрашные. Такая ерунда им по плечу и лишь в удовольствие. Но на сей раз они столкнулись с препятствием. Эрик молчит. Размышляет. Остальные ждут его решения. Кристина же осторожно подходит к краю и заглядывает через него. Серый асфальт чернеет далеко внизу. Манит. Девушка улыбается. Нет, уже не манит. Еще около месяца назад она бы наложила на себя руки за убиение невинных под воздействием сыворотки Эрудитов. Но такие мысли даже тогда быстро ушли. Думать так было подло, низко и недостойно самой Кристины. Сейчас и подавно она бы не стала совершать такой поступок. Тем не менее, девушка забирается на широкий каменный бордюр, окаймляющий всю крышу. Кристина никогда не боялась высоты. Наоборот, сейчас она чувствует себя птицей, так свободно и легко. И пройтись по бордюру высотного здания было весело и увлекательно. Она же Бесстрашная. А у Бесстрашных с безопасностью всегда было недопонимание. Кто-то из группы улыбается, подбадривает ее. И в глазах окружающих людей Кристина видит одобрение. Они такие же чокнутые, как и она. Они ведь Бесстрашные. — Ты сдурела? — но Эрику это не нравится. Не нравится настолько сильно, что он быстро подходит к ней, обхватывает девушку за талию и резко стаскивает с теплого камня. Кристина ударяется о его грудь и тут же отшатывается назад. — Убить себя захотела? — цедит мужчина сквозь зубы, хватая ее большими ладонями за плечи. — Это что ли из-за того, что я сделал? — брови Кристины ползут вверх. Эрик способен думать так? — Дурная девчонка. Не делай так больше. — Мужчина одергивает ее и отходит. Кристина улыбается. Он беспокоится о ней. Когда наступает ночь, Кристина не думает долго. Мысль о том, чтобы пойти к Эрику приходит сама собой. Спонтанно и совершенно естественно, словно так и должно быть. К тому же, сегодня он был в хорошем настроении, ведь разведывательная операция удалась, и у Джанин Мэттьюс есть какие-то планы на Дивергентов. Но девушку все это совершенно не волнует. Все это кажется сейчас шелухой, мишурой, обрывками фраз. Общество, в котором они живут, диктаторские замашки Джанин, назревающая война, которая вот-вот вступит в свою силу. Мысли Кристины заняты иным. Она вылечивается. Ее дух, ее мысли, ее психо-эмоциональное состояние становится лучше день ото дня с того момента, как Эрик избил ее, а потом изучал ее тело своими руками и губами. Иногда секс лечит. Кристина знала об этом. А теперь прочувствовала на себе. Его комнату девушка находит достаточно быстро. Толкает дверь и видит Эрика спящим на кровати. Она мягко и аккуратно шагает по полу, на ходу стягивает кроссовки и касаясь обнаженными ступнями прохладного бетона. Кровать прогибается под ее весом еще сильнее. Но Кристина решительна и уверена в своих действиях. Это ее лечит. Ее лечит он. Девушка склоняется над Эриком. Ее волосы щекочут ему лицо, и мужчина открывает глаза. Сначала в них читается чистое удивление. Но Кристина мягко касается его губ своими, и Эрик в одно мгновение сгребает ее в охапку и кидает под себя. — Зачем пришла? — его голос настороженный. — За этим, — она снова тянется к его губам, и Эрик рычит. Он хочет ее — понимает Кристина, но сдерживает себя. — Зачем пришла? — повторяет он. Девушка вздыхает. — Я… Мне это необходимо, понимаешь? — Понимаю, — кивает мужчина. — Я знаю, что это тебе необходимо. Но думаешь, что я буду покладистым мальчиком? Забыла, какой я грубый и неотесанный козел? — он смотрит на нее внимательно. — Мне нужно все это, — раздражается Кристина. — Боль, слезы, кровь, секс. Это приводит меня в чувство. Я понимаю, что снова начинаю жить. Эрик молчит, а потом касается ее лица пальцами, мягко проводит по щеке. — Что она сделала? — Кто? — не понимает Кристина. — Твоя подружка. — Трис? — Да, — подтверждает Эрик. — Что она сделала? Девушка отводит глаза. — Она убила Уилла. — Уилла? Твоего парня? — странно, но мужчина не насмехается. — Да. Мы все были в моделировании под действием сыворотки. И если бы она не убила его, то он бы убил ее, потому что не узнавал, не контролировал себя. Я понимаю это. Но не могу простить. Мне тяжело. — Честно признается Кристина. — Ясно, — Эрик замолкает. Он помнит, как Джанин Мэттьюс повелела уничтожить Отреченных, как для этого использовали Бесстрашных, как Дивергенты не поддались действию этой сыворотки — он руководил всем этим процессом. — И поэтому ты хочешь со мной переспать? — Но ты же зачем-то со мной переспал. — Чтобы тебя заткнуть, — вдруг совершенно беззлобно улыбается Эрик. Его пальцы спускаются с ее щеки на ее шею. — Ты привлекательна, Кристина. — Вдруг серьезно произносит он. — Очень привлекательна. — Когда он вжимает ее тело в матрас, целуя в губы горячо и яростно, руками скользя по ее коже, а девушка отвечает, отзывается, тянется к нему, то Кристина на дне своего сознания понимает, что Эрик впервые назвал ее по имени. На следующий день Кристина принимает решение. И это решение не подлежит изменению. Она вернется к Бесстрашным, к настоящим, истинным Бесстрашным, а не останется с этими предателями, которых дергают за ниточки Эрудиты. Она не такая, как они. Она — не предательница. И она сможет простить Трис, свою лучшую и дорогую подругу. Трис не виновата. Виновата Джанин Мэттьюс, захотевшая полной власти. Трис, как и Кристина, как и Уилл, всего лишь жертва. Около полуночи девушка выскальзывает из здания и быстрой походкой направляется в сторону Искренности — именно там сейчас находятся Трис, Четыре и остальные ее друзья, настоящие друзья и по-настоящему близкие ей люди. — Решила уйти, не попрощавшись? Голос Эрика останавливает ее. Кристина поворачивается. Мужчина опирается о кирпичную стену и курит. — Я чувствую себя использованным, — произносит он. — Я помог тебе избавиться от твоей дурости в твоей же башке, и теперь ты со спокойной совестью бросаешь всех. — Я никогда не принадлежала к тому миру, к которому принадлежишь ты. — Верно, — соглашается Эрик и давит носком ботинка докуренную сигарету. — Я не мог понять, зачем ты пошла с нами. Теперь понял. — Он подходит к девушке. — Знаешь, я думаю, что ты должна сказать мне «спасибо». Кристина усмехается. — И что? Даже не попытаешься удержать? — Зачем? — удивляется мужчина. — Как ты сама сказала, ты никогда не была одной из нас. — Да, я никогда на самом деле не предавала Бесстрашных. От этой фразы Эрик морщится. — Не нравится? — девушка явно наслаждается моментом. — Заткнись. Он долго смотрит на нее. Кристина смотрит в ответ. Ей приоткрылась очень интересная сторона этого человека. Сторона, которую он не показывал никому. И лишь для нее сделал исключение. Она бы хотела больше узнать такого Эрика. Но времени нет. У них разные дороги, разные цели и скоро они бесповоротно и окончательно окажутся по разную сторону баррикад. Осознавать это Кристине больно. — Тебя поймают и будут судить, — тихо говорит она. — Тебя казнят. — Если поймают, — усмехается он. Кристина давит улыбку. Его бравада всегда при нем. — Спасибо, — благодарность звучит искренне и правдиво. — Ты действительно мне помог. — Не за что, обращайся, если что, — иронизирует Эрик. — Уходи. — Теперь его голос серьезен. — И помни, что когда я встречу тебя в следующий раз, то убью, не задумываясь. Кристина кивает. Они по разные стороны баррикад. Так было всегда. Ей жаль, что все сложилось именно так. Он… интересный. Не такой, как все. Он помог ей. В нем есть что-то хорошее. Эта мысль кажется детской и наивной, а еще правдивой. Кристина разворачивается и уходит. Отголоски ее шагов растворяются в темноте. Эрик достает еще одну сигарету и закуривает.