Пташка

— Дети живы, но не здоровы, ты тоже полудохлый. — Говорил Стефан. — Роззи сказал, чтобы ты больше не рожал. Этьен слабо кивнул. Прошла еще неделя, прежде чем его переселили из реанимации в обычную палату, но шов на животе, оставленный после того, как из него вырезали детей, все еще болел. Особенно, когда не кололи обезболивающее. Этьен уже знал про детей. Выжили оба, но один был здоров, вот только недоношенный, поэтому тоже еще лежал в больнице, у второго слабо работало сердце, он сам не дышал, и лежал в реанимации. Второго ребенка готовили к операции. Этьен через неделю захотел их увидеть, но пришел лишь Стефан и начал сразу действовать на нервы. У Этьена постепенно формировалась мысль, что у него есть дети, что они вообще-то уже родились, что они живые. В случае с одним ребенком — пока живые. И Этьен должен что-то сделать, потому что это все был его косяк и его ответственность. У Этьена уже были силы, чтобы закатить истерику и потребовать все ему нормально объяснить, а лучше показать детей. Сказали, что ими пока занимается Генри — он даже к Этьену ни разу не зашел. Прикрылся тем, что в реанимацию не пускали. Стефан и доктор Роззи пообещали, что ребенка к нему принесут. Стефан его даже подготовил. Расчесал Этьену волосы и заплел их в косичку, принес чистую одежду, которой можно заменить больничную сорочку. Принесли ребенка, дали его Этьену и показали как правильно держать. Ребенок был маленьким и некрасивым. Красноватым, морщинистым с голубыми глазами и легким пушком на голове. — Держи. — Медбрат почти силой устроил ребенка у Этьена на руках. Тот молчал, смотрел. — Это кто? — Омежка. — Ответил уже Стефан, осторожно придерживая ребенка, так как у Этьена руки не держали. — Твой Бартон его Мишелем называет. — Да, я что-то такое говорил ему. — Этьен кивнул. У него совсем не было сил сейчас придумывать имена. Мальчик был глазастый, но каким-то заторможенным. Или нет. Этьен не знал, какими бывают младенцы. Конечно, что-то шевелилось и торжественность момента как бы ощущалось, но все было не так, как должно было быть. Эмоций не столько, все как будто вымирало и даже радоваться не хотелось. — Дай я подержу. — Он аккуратно отодвинул руки Стефана, пытаясь сам удержать этот сверток. — Мишелем Бартон его назвал, да? А второй где? — Этьен вздернул голову вверх, оторвав взгляд от ребенка. — Что с ним? Можно к нему? Стефан сидел перед ним на корточках. Этьен неумело держал младенца на руках, сидя на краешке кровати. Мишель смотрел в никуда своими глазами. Этьен мог уже сам передвигаться. Шов на пузе почти зажил, хотя и болел. С этим Мишелем все было нормально. Оставалось про второго узнать. А они не говорили. Этьена все это так расстраивало, что он чуть не плакал. — Он в реанимации все еще. — Ответил Стефан. — Почему? — Дышать не может, его на вентиляции держат. И сердечко слабенькое. Это он тебя изводил. — И он умрет? — шепотом спросил Этьен. Стефан пожал плечами. Этьен попытался встать, но с ребенком на руках этого не получилось. Стефан настойчиво усадил его обратно. — Сиди. — Сам он поднялся. — Вот, понянчий пока его. — Кивнул на младенца. — Не… — Я договорюсь пойду. Осторожней с ним, не урони. Стефан ушел, а Этьен вообще убрал Мишеля с рук, уложив его на свою подушку. Ребенок смотрел на него, приоткрывая рот как рыба и пуская слюни. — Мишель. — Пробубнил Этьен. — Не слишком повезло тебе.

***

Этьен натянул на кулаки рукава вязаной кофты. Одной рукой все хотел прикоснуться к разболевшемуся боку, но боялся даже притронуться. Его пропустили в соседний корпус, реанимацию. Маленький альфа выглядел еще хуже, чем омежка. Маленький, весь в трубках, за стеклом, бледненький, с просвечивающимися венами. Этьен стоял, смотрел и нервно шевелил руками. Волосы растрепались и теперь лезли в глаза. — Ему лучше сегодня стало. — Прошептал Бартон, подходя к Этьену сзади. Этьен не обернулся. Ребенок дышал ровно, но дышал он с помощью маски, из-за которой не было видно почти всего лица. Этьен просунул руку в дырке в стекле, но так и не прикоснулся, остановив ладонь в нескольких сантиметрах от тела. Он него шло теплом. — Что с ним? — спросил он серьезно у Бартона, все еще посматривая на ребенка. На своего, вообще-то, ребенка. — Порок сердца и легкие не работают. — Бартон попытался встать рядом, но Этьена снова передернуло, он сильнее натянул рукава кофты и отошел подальше. Все равно все это было бессмысленно. Он не любил Генри. Никогда не любил так сильно, чтобы это можно было назвать настоящей любовью. Но почему-то этого маленького альфу уже любил. — Мне с врачами нужно поговорить. Ему операцию будут делать? — Да, — Генри закивал, — я разговаривал. — Да мне плевать, с кем ты разговаривал. — Этьен подавил желание прикоснуться к разболевшемуся боку. — Он почти не живой. У меня есть деньги, я бы мог… — Этьен замолчал. — А Мишель где? — спросил Бартон через несколько минут молчания. — Забрали обратно, откуда и приносили. Его выписывают завтра, так что потрудись забрать. — И тебя. — Выдохнул осторожно Генри. — Я бы здесь остался. — Тебе отмечаться на днях надо идти. — Куда? — У куратора твоего. — Этьен недовольно вздохнул, почти фыркнул. Генри подошел ближе и очень осторожно и с нежностью приобнял его за плечи. — Это очень хорошо, что ты на свободе. Не возмущайся. Этьен посмотрел на маленького альфу. Сердце щемило. Намного сильнее, чем когда он смотрел на Мишеля. — Пускай Ричардом будет. — Тихо пробормотал он, так и не стряхнув руки Генри. — Сильным будет, выживет. Генри? — А? — Это обязательно? Я же два месяца не отмечался, и ничего не было. — Ты в больнице лежал. Этьен присел на корточки рядом с такой своеобразной колыбелькой. Все-таки протянул руку и прикоснулся к ребенку. Теперь уже Ричард даже слабо пошевелился и сам потерся своим боком об руку Этьена. Этьен кисло улыбнулся, погладил его аккуратно пальчиком. — Маленький мой. — Прошептал себе под нос. — Бедненький. Я знаю, Бартон, что это я сам везде налажал. Но что-то не легче от этого. Вообще херово даже, если честно. Но я посмотрю, что можно со всем этим сделать. Генри прохаживался у него за спиной, а Этьен аккуратно чертил пальцем узоры по открытому животику у ребенка. Мальчик выглядел очень хрупким. Намного ранимей, чем самая изысканная стеклянная вазочка. — В смысле? — где-то через пару минут спросил Генри. — Если ты опять… — Генри, не тупи. Найди главного доктора лучше. — Он через часок обещал прийти. — Вот это хорошо. Этьен все больше переходил на шепот, Бартон тоже понижал голос. Стало так тихо, что Этьен даже слушал, как работает дыхательный аппарат, чувствовал, как у ребенка поднимается и опускает животик. Ричард даже очнулся и приоткрыл глаза. Светлее, чем у омежки. Бок все больше и больше болел. Бартон вскоре поднял его с пола и даже хотел отвести обратно через длинные коридоры и переходы, но Этьен остался ждать обещанного врача. Конечно он понимал, что у него там еще один ребенок, но тот ребенок мог справиться и без него. А вот этот лежал один. И такой маленький, и глазками своими смотрел так бессмысленно и грустно, что у Этьена слезы наворачивались. Их выгнали из реанимации. Этьен остался сидеть на стульчике, тихо всхлипывая и каждую минуту утирая глаза кулаками. Генри ушел в сторонку, скрестил руки за спиной и уставился в окно. Так и замер. Этьен пару раз кинул на него взгляд и совсем отвернулся. Хотелось как-то чтобы Генри был с ним, но и трясло от его присутствия. Этьен сам в себе запутался и уже давно ничего не понимал. Доктор пришел не скоро. Около часа ждали. Генри за это время даже ни разу не пошевелился. Этьен иногда поглядывал на него. Доктором был пожилой альфа с добродушным выражением и усами. Этьен подскочил на месте, когда понял, кто это, схватил альфу за рукав халата, пытаясь придержать, но сам же чуть не упал с ног. Кровь ударил в голову и ее как ножом рассекло. На пару секунд покачнулся, но устоял. — Вылечите его. — Первым же делом попросил. — Мы посмотрим, что можно… — Я заплачу. Генри тоже наконец-то оказался рядом. Убрал руку Этьена от доктора и зажал ее в своей, поглаживая сжатые пальцы. — Даже если так. Операция очень сложная. Летальный исход и все такие дела. — Летальный? — выдохнул Этьен. — Это умрет? — он повернулся к Генри. Тот неуверенно кивнул, придерживая Этьена уже за локоть. — Мы и хотим, чтобы он не умер. Хирурга хорошего надо. — А у вас нет? — Операция сложная. — Повторил альфа. — Очередь большая. — Я заплачу. — Повторил Этьен. Альфа посмеялся, немного нервно и криво. — Пускай ваш муж ко мне зайдет, я поговорю с одним специалистом, он самые тяжелые случаи вытягивает, но цены у него соответствующие. Генри сжал его плечо и подышал на волосы. — Я сам зайду. — Пообещал Этьен.

***

Ричарду было лучше и его даже разрешили взять на руки. Бартон только что свозил Этьена отметиться. Куратор лишь сухо задал несколько вопросов, просил завести справки и оформить документы на детей, и тогда можно будет не устраиваться на работу. Сказал прийти через пару недель. Генри хотел увести Этьена домой, но Этьен поехал в больницу. Домом теперь называлась снова старая квартира Этьена. Бартон еще пару месяцев назад перебрался туда, не спросив разрешения на это. Но Генри там прибрался, сделал подобие уюта, и Этьен ему ничего не стал говорить. Ричарда он держал на руках аккуратно и боялся лишний раз на него дышать. Ужасное настроение, которое появилось из-за всех этих людей в форме, тут же растаяло. Ричард заставлял его радоваться. И то, что его больше не опутывала гора трубок, делало настроение на весь день. За всем этим наблюдал санитар, но уже через час заявился тот альфа — доктор. Этьен уже устал стоять с ребенком на руках, но отпускать его он тоже не хотел. А мальчик вроде спал, и стал выглядеть поздоровей, хоть и чувствовалось, что он не такой, как тот же Мишель, что ему здорово досталось. — На днях его можно будет прооперировать. — Доктор прошелся вдоль стены. — Он выживет? — Видите же, — доктор улыбнулся, — он сильный, сам справиться пытается. Конечно, выживет. Этьен счастливо заулыбался и через час подписал бумаги и перевел нужную сумму, позаимствовав пару сотен из тех денег, которые спас Стефан. Вечером Генри силой отвез его домой. В квартиру. Мишель, которого Этьен отдал Стефану, снова оказался здесь. Генри забрал. Даже кроватку купил и поставил рядом с разложенным диванчиком. Опять эти звуки из-за тонких стен, опять вой со двора, звуки моторов старых машин — как будто вернулся в самое начало. Этьен с силой задернул тяжелые шторы, чтобы хоть чуть-чуть было тише. Стало темно. Сам Генри ушел на кухню что-то готовить, а Этьен лег на постель, пару раз глубоко вдохнул—выдохнул, чтобы успокоить нервы, достал телефон, чтобы посмотреть время. Оно подползало уже к полуночи. Было одно сообщение: «С пополнением» Макс. Этьен совсем про него забыл. Этьен с силой швырнул телефон в стену, тот разлетелся частями по всей комнате с глухим стуком. Мишель проснулся и захныкал, Генри на кухне замер, прислушался, и вскоре послышались его шаги в сторону комнаты. Этьен укрылся пледом с головой, чтобы никого сейчас не слышать.