Deeper and deeper

      В гостиную через приоткрытые жалюзи лился бледный свет, освещая  Ю, облюбовавшего здесь диванчик и вальяжно развалившегося на нём. После сна парень даже не удосужился надеть что-то кроме любимых рваных джинс. Всё равно же в душ, когда он наконец освободится.        Ю бегло просматривал песни в плеере, включил для фона некую композицию и закрыл глаза. Он счёл, что сравнительно длинная гитарная партия в начале — это очень неплохо и не избито. Но услышав голос солиста, парень узнал их собственную «Deeper and Deeper».         — Заработался,— хмыкнув, де Бюр взял с столика журнал, аналог «Maxim» в Германии, и бутылку пива. Обнажённые девушки, алкоголь и чувственный голос сделали своё. Ханнес немного расстегнул джинсы. Тем временем на одного человека в гостиной стало больше. Страйфи стоял в рубашке и брюках, пытаясь высушить волосы полотенцем.         — Я освободил ванную,— Андреас взглянул поверх журнала и добавил, подходя ближе.— Ой, а что это мы читаем? Мама не одобрит.        Медленно отложив журнал, гитарист оценивающим взглядом окинул полублондина, оставил плеер на диване и выпрямился. На его губах заиграла странная улыбка. Андреас опустил глаза и сделал шаг назад, к журнальному столику. Ханнес снова приблизился к нему вплотную. Его ладони легли на бёдра испуганного солиста. Грубый, страстный поцелуй, несмотря на то, что Худек противился всем существом; немного погодя, раззадорившись, брюнет порвал на нём рубашку и уже стаскивал брюки.        Андреас нащупал сзади горлышко бутылки и немедля размахнулся, разбив его об левое плечо гитариста. По руке и шее стекали остатки пива, на плече было несколько ранок. Страйф хотел убежать, но тут осознал, что зря сделал это. Ханнес отпустил запястья полублондина и швырнул его на журнальный столик. Худек выронил орудие, и «розочка» откатилась далеко, к стене. Почти мгновенно раздался грохот и вскрик. Не теряя время понапрасну, Ю вжал парня в пол, отчего осколки впились в его спину. Но от следующего действия Андреас взвыл.        С сексом гитарист медлить не любил и наверняка даже не умел. Ресницы полублондина слиплись от влаги, и вздрогнули с новым проникновением. Сдержать вопли не было сил. Было больно. Больно физически, душевно. При этом по телу разливалось какое-то действительно извращённое наслаждение, слабое, неспособное заглушить неприятные ощущения. Худек продолжал громко всхлипывать, обвив руками шею де Бюра.        Андреас услышал приглушённые стоны и замолк. Обнадежив себя, что скоро всё закончится, он старался понять, как скоро. Стекло причиняло неимоверную боль, пульсирующую в теле и разливающуюся расплавленным свинцом внутри. Страйфи терпел, что было выдержки. Сжав зубами нижнюю губу солиста, брюнет резко двинулся телом...        Обессиленный Худек с помощью Ханнеса поднялся к пола, усыпанного окровавленными осколками. Де Бюр вынул оставшиеся в коже кусочки стекла, положил парня на диван и лёг на бок рядом.        Гитарист водил по ранкам языком, лежа сверху, а полублондин обнял подушку и смотрел в окно. Оба долго молчали, и первым начал Страйф.        — Что нам теперь делать?        Ю, шумно вздохнув, провёл рукой по внутренней стороне бедра парня, запачканной спермой.        — Отвечай. — дрожащим голосом потребовал полублондин, закрыв глаза и вздрогнув.        — Прости,— зашептал на ухо парень, обнимая свою «жертву» за талию,— Знаю, приятного было мало,— замявшись, он исправился.— Приятного не было совсем, так?        Ответить на это Анди не смог. Честно говоря, ему нравилось то, что Ю сейчас прижался к нему своим тёплым телом, шепотом извинялся... Но в этом признаваться себе не хотелось. Не говоря уж о том, что подавить возникшее возбуждение никак не удавалось. Гитарист в очередной раз сжимал губами мочку его уха и гладил его волосы, стараясь успокоить.        — Поздно протрезвел, не смог удержаться... Прости. Я не знаю, что могу сделать для тебя.        Анди выдохнул, немного приподнявшись. Лежать на животе было не очень-то удобно, учитывая то, что возбуждённая плоть из-за этого упиралась в кожаную обивку дивана. Ладонь Ю скользнула вниз по животу и коснулась члена. Постаравшись отодвинуться, чтобы не сдать себя, Страйф прижался бедрами к низу живота Ханнеса. Жаркий выдох. Гитарист, обхватив плоть парня пальцами, вошёл в него снова. Достаточно было нескольких движений...        Плеер крутил всё ту же песню, звучащую сквозь забрызганные наушники. Коротко поцеловав губы полублондина, Ханнес пошёл за халатами им обоим.