Я просто шум...

Дима довел меня до моей комнаты, и сказал, что вернется через пару минут. Я вышел на балкон, он в моей комнате не застекленный. Дождь все никак не собирался заканчиваться. Знаешь, Жень, а ты был прав. В дожде много плюсов, но самый большой в том, что под ним можно прятать слезы. Ты ушел от меня, хотя обещал, что никогда не бросишь. Я помню, как тогда на кладбище, когда все стояли и смотрели на то, как я истерю, только ты и Дима подошли ко мне. Только ты и Дима оттаскивали меня от твоего гроба, успокаивали. Только вы двое. Но теперь, когда ты вновь ушел, остался только он. Дима - парень, который любит меня так же как ты, но только я не могу подарить ему свою любовь в ответ. - Тош, выпей, тебе нужно поспать. Завтра будет легче, - Дима подошел и накинул мне на плечи плед. Он такой теплый, но недостаточно чтобы отогреть мою душу. Ты забрал мое сердце с собой, ты забрал с ним мое тепло! Я не отогреюсь теперь, думаю, никогда. Я беру из рук Димы чашку с чаем и какую-то таблетку. - Надеюсь, это яд, - «шучу» я. Наверное Диме не особо весело, раз он так смотрит на меня, будто бы я умирающий. - Нет, это снотворное. Пошли, нечего тут стоять, - он берет меня за руку, и впервые в жизни я не отдергиваю свою руку. Дима проводит меня до кровати, на которую я тут же ложусь, но не отпускаю его руки. - Дима, полежи со мной, пока я не усну, - Дима кивает и ложится рядом, укрывая нас пледом и обнимая меня одной рукой. - Спасибо, Дим. - За что? - шепчет парень мне куда-то в макушку. - За то, что не бросил, несмотря на то, сколько боли я тебе принес, - Дима убирает мои волосы с глаз. Давно я их не стриг, наверное, похож на девочку. - Глупости, просто я тебя люблю, - парень целует меня, а я медленно проваливаюсь в сон. Впервые в жизни, такая тишина, впервые за эти два года мне никто не поет перед сном, но я уже не могу ему сопротивляться. “…sleep…. Я открываю глаза и понимаю, что стою по середине какой-то трассы. Кажется именно той трассы, по которой мы ехали к доктору. Я оглядываюсь вокруг, ни единой души. Серые тучи, закрывающие небо, пасмурно и страшно. Холодный ветер с дождем бьют в лицо. Где-то слышится карканье ворон. Я начинаю слышать приближающийся звук. Кто-то поет, я не могу перепутать этот голос, это Женя! Я бегу туда, на голос, но он все дальше отдаляется. - Ты бежишь от меня, - шепчет он мне на ухо. Я поворачиваюсь и утыкаюсь лицом Жене в грудь. Поднимаю глаза и вижу его улыбку. Он совсем не такой, какой был…стоп. Это что, сон? Да, видимо я во сне! Он пришел, как и обещал, только здесь он уже не похож на ходячий труп. Женя живой! Такой, каким он был при жизни. Чуть взлохмаченные русые волосы, длиной до плеч. Большие шоколадные глаза, все с той же игривой искоркой. Пухлые, обветренные губы, растянутые в улыбке. Это мой Женя, тот, которого я привык видеть. - Я обещал что, приду, малыш. - Женя, я так рад! - опять утыкаюсь в него, вдыхая его аромат. Кофе и что-то сладкое, так пахнет только от него, я уверен. Обнимаю, прижимаюсь все ближе. Вновь эти слезы, когда же они уже закончатся? Хотя какая разница, я так хочу просто плакать, ибо по-другому я не смогу выразить то, как мне больно. Больно находится рядом с ним, обнимать, но понимать что он просто сон! - Малыш, не надо, не плачь, прошу…- я мотаю головой. Нет, Женя, лишь бы этот сон никогда не заканчивался! Лишь бы вот так вот всю жизнь простоять рядом с ним, в обнимку на этой чертовой трассе. Лишь бы я умер пока спал. - Я люблю тебя, Женя! Забери меня, прошу! - Женя перестает улыбаться. - Нет, Антон, твое время еще не пришло. Ты должен жить, ты должен понять, что смысл твоей жизни вовсе не во мне, а в том чтобы жить! Тош, полюби Диму, хотя бы постарайся, хорошо? - я киваю. - Постараюсь, я обещаю, только…мне так не хочется делать ему больно, - Женя приподнимает мое лицо за подбородок. - Я люблю тебя, котенок. Но я больше не приду к тебе, лучше ненавидь меня, ладно. Думай, что я тебя бросил и постарайся полюбить Диму, прощай…- он целует меня в губы. Углубляет поцелуй, я отвечаю тут же. Бешеный, но в то же время осторожный. Я жмусь к нему, пытаясь быть как можно ближе. Вцепляюсь пальцами в его футболку, лишь бы не отпускать. Но Женя разрывает поцелуй. - Прости малыш, но тебе придется учиться жить без меня, а я…я просто шум, - я хватаюсь за него, но он убегает! Я бегу за ним, но чем быстрее я бегу, тем дальше он убегает. Моих сил больше нет, я оседаю на асфальт и бью по лужам кулаками, разбивая их в кровь. Он убежал! Он больше не вернется! Он врал! Он опять наврал! Снова! Он бросил меня!…» Я вновь очнулся в слезах. В комнате уже было светло, Дима нежно обнимал меня за плечи и что-то шептал. - Тише, это всего лишь сон, все будет хорошо, - я повернулся к нему лицом. - Дим, он приходил, как и обещал, - я утыкаюсь парню в грудь. - Это же хорошо? - он сомневается. - Он сказал, что больше не придет…никогда, - я обнимаю Диму и прижимаюсь ближе к нему, как во сне к Жене. - Он сказал, чтобы я учился жить без него…он просто смеется надо мной! Это же невозможно, Дим! - Тише…- Дима обнимает меня все крепче, гладит по спине. Мне становится легче от его прикосновений, он и правда успокаивает меня. Что было бы, если бы его не было? Я бы давно сдох! - Тош, давай я налью тебя чай, хорошо? Тебе нужно успокоиться, - я киваю. Может он и прав, мне нужно успокоится, только вот это невозможно! Я расслабляю свои пальцы, Дима встает и уходит на кухню. Я переворачиваюсь к балкону, прижимаю к себе плед и закрываю глаза. Тишина, только стук капель по крыше и шуршание Димы на кухне не дают думать, что я один. Я оглядываю комнату. Серые обои с какими-то узорами и цветочками, белый потолок, обычные белые шторы, раздвинутые в разные стороны чтобы не закрывать окно, за которым плачет небо. Все так обычно и до омерзения привычно. Когда я начал привыкать к этому? Привыкать быть одному, привыкать к этой глупой обстановке? Раньше бы я ни за что не поверил, что стану таким. Два года я просидел в четырех стенах, вылезая из них лишь по особым случаям, если этого хочет Дима. Как странно, мы с ним даже немного похожи на семейную парочку. На ту что прожила вместе лет тридцать и устала друг от друга. Хотя между нами никогда ничего и не было, да и навряд ли будет. Мне бы очень хотелось, чтобы слова Жени оказались правдой, я бы очень хотел влюбиться вновь, но это желание может не оправдать ожиданий. С кухни слышится Димино пение, я закрываю глаза, стараясь прислушаться. Он поет «Бей мое сердце», странно, за эти два года я ни разу не слышал из его уст песен Жени. Он как будто бы избегал все то, что связывает нас с нашим прошлым. Я его понимаю. - Тошик, иди сюда, - я неохотно встаю с кровати и иду на кухню. Маус стоит за плитой, в кухне пахнет как тогда, когда мама готовит блинчики. Я подхожу поближе и расплываюсь в глупой улыбке. Дима в розовом фартуке в черный горошек и с деревянной лопаточкой. Волосы собраны в маленький хвостик. На плите стоит сковорода, с золотистым блинчиком. На столе тарелка с уже готовыми. Выглядят они очень вкусно, я тянусь к тарелке, но Маус бьет меня по руке. - Я тебя не для этого звал, достань из холодильника творог, пожалуйста, - я киваю и тащусь к холодильнику. Творог находится на третей полке, я протягиваю его Маусу. - А сам ты его взять не мог? - потягиваюсь и зеваю. - Нет, блин мог подгореть, - Дима показывает мне язык. Очень по-взрослому. - А можно мне один? - я строю глазки кота из Шрека, но на Диму это не действует. - Нет, сначала приготовлю, ты потом есть не захочешь, - сажусь за стол и падаю головой на столешницу. - Я сегодня уйду ненадолго, можно, Дим? - парень поворачивается ко мне и смотрит, будто не веря что это сказал я. - Эм…а куда? Если не секрет? - я закрываю глаза. - Секрет. Не бойся, я ничего не сделаю с собой и возьму телефон, можешь звонить мне каждые пять минут, - улыбаюсь, и уверен, что он тоже улыбается. - Буду звонить каждые три, - мы снова замолкаем. Дима хозяйничает возле плиты, а я сплю за столом. Вскоре передо мной поставили тарелку с блинчиками и чашку чая. - Наконец-то! Я думал, что умру голодной смертью, - Дима садится напротив и улыбается. - Я бы не дал тебе умереть, а мучить тебя голодом в мои обязанности не входило, ты и сам с этим неплохо справлялся, - я пододвигаю к себе чашку с чаем, от которого пахнет ягодами. Люблю этот запах. Беру блинчик, на вкус он, оказывается, еще лучше чем на вид. - О боже, ты просто очешуенно готовишь! - говорю я, запихивая блин в рот. - Не разговаривай с набитым ртом, спасибо, - Дима стряхивает с моей щеки творог. - Как маленький ребенок, вот честно, - он улыбается так, будто то, что сейчас происходит, это высшее счастье. - Дим, а ты не будешь против, если я возьму машину? - Дима вновь удивлен. - Так, ну мне уже жутко интересно узнать, куда ты собрался! - я хмыкаю. - У тебя будет целый день, чтобы подумать над этим. - Каждые три минуты, Антон. Я буду звонить тебе каждые три минуты! - на полном серьезе говорит Маус. Я театрально падаю в обморок. - Боже, Дима, ты невыносим! - встаю из-за стола. - Спасибо, все очень вкусно, но мне пора. - На здоровье, - я иду к себе в комнату. Открываю шкаф, из него выпадают какие-то шмотки, достаю из кучи более-менее чистую черную футболку и короткие джинсы, с кедами прокатит. Быстренько одеваюсь и подхожу к зеркалу. Да…долго я этого не делал, в смысле к зеркалу не подходил! Что, черт возьми, со мной вообще происходит? Синяки под глазами, щетина как у алкаша, похудевший так, что вещи свисают как на швабре. Отросшие патлы, думаю нужно заехать в парикмахерскую. Но для начала в ванную! Сбривать все это убожество с лица! - Димка, у нас пена для бритья есть? - в ванной я найти тоже ничего не могу, ибо последние два года жил на автомате. Дима заходит в ванную и тыкает пальцем в нужный мне баллончик. - Глаза разуй, - я улыбаюсь. - Спасибо, Димочка, - показываю ему язык и выталкиваю из ванной. - Неблагодарный! - раздается обиженный крик за дверью, но я не обращаю внимание. Пена, бритва и зеркало, вот что сейчас меня интересует. Минут десять я возился со своим лицом, умылся и посмотрелся в зеркало. На меня все так же смотрел побитый жизнью парень, только теперь это был сексуальный парень. Я вышел из ванной и наткнулся на Диму, который как раз шел из кухни в зал. - Ебать! - только и смог выговорить парень. - Спасибо, я польщен! Это самый лучший комплимент, из тех что я только слышал, - я улыбаюсь, Дима продолжает таращить на меня свои огромные глаза. - Не за что…- целую его в щеку и иду в коридор, оставив ошарашенного Диму стоять там, одного. Достаю свою любимую кожанку и черные конверсы. - Дим, дай ключи от машины, - кричу я из коридора, так как, не хочется возвращаться. Дима приносит мне ключи. - Каждые три минуты, - вновь напоминает мне он. - За рулем нельзя разговаривать по телефону! - возмущаюсь я. - Ну хорошо, только прошу, позвони когда сможешь, ладно? - киваю. - Все, Маус, не беспокойся за меня! И вообще, я просто хочу поискать работу, мне уже стыдно висеть на твоей шее, - я вновь его удивляю. - Ты не висишь на моей шее, ничего подобного, - он что-то берет с полки и протягивает мне. - Надень шапку, там холодно, - боже, опять в нем проснулась мамочка-Маус. - Хорошо, - натягиваю на себя протянутую им шапку и поворачиваюсь к двери. Дима стоит сзади, я чувствую что должен что-то сделать. - Я скоро приду, - поворачиваюсь, и подарив ему еще один маленький поцелуй в щечку, ухожу. Сажусь в машину и минут пять просто сижу. Так все привычно, до боли знакомо. Помню я часто катался на нашей машине, пока Женя сидел дома и строчил очередные тексты. И сейчас все точно так же, за исключением одного. Женя уже ничего не пишет и на вряд ли сможет. Открываю бардачок и достаю от туда старый, заезженный диск «Red Hot Chili Peppers». - Послушаем? - обращаюсь к Жене, поворачиваю голову на заднее сиденье, но его там не оказывается. Нет, я не надеялся, все уже прошло, вчера прошло, я уже не надеюсь. Только вот все равно на что-то надеюсь. Вставляю диск в магнитофон, завожу машину и отъезжаю от дома. Останавливаюсь возле цветочного магазина. Когда захожу внутрь то слышу оглушающий визг. - Боже! Это же Тошик Ниженко! - ко мне подлетают две девушки, обе рыжие с кучей веснушек и идентичные друг другу, близняшки короче. Они начали что-то очень громко говорить, из чего я уловил лишь обрывки фраз. - Девочки, прошу вас, мне нужно просто купить цветы! Группы не существует уже два года, может успокоитесь? - я расталкиваю навязчивых девчонок и подхожу к продавцу. - Здравствуйте, вам что-нибудь предложить? - я отрицательно мотаю головой. - Десять роз, только не заворачивайте ни во что, - девушка кивает и уходит куда-то. - Тошик, ты нас прости, мы просто очень тебя любим, а тут такая возможность с тобой поговорить! Ответь только на один вопросик? - я вздыхаю, но все же киваю. - Тош, а вы не пробовали искать Жене замену? - меня злит этот вопрос. - Без Жени группа не существует, всем понятно? - девчонки пугаются моего тона, кивают, скомкано прощаются и уходят. Да, Женя бы убил меня за такое обращение с фанатками. - Вот ваши цветы, - девушка вернулась с букетом пышных красных роз, с перевязанными золотой ленточкой ножками. - Мне очень жаль вас, - тихо сказала она и протянула мне букет. - Жаль? Почему? - я в упор смотрю на девушку. - Тяжело терять любимого человека, я сама потеряла неделю назад, - по ее щеке сбежала слеза. Меня будто облили холодной водой. Мы никогда не афишировали наши с Женей отношения, только в кругу друзей. Но сейчас меня напрягало не столько это, сколько то, что она сказала. Почему-то в отличие от тех девчонок мне не захотелось послать ее и отправиться по своим делам. Напротив, мне захотелось с ней поговорить. - А что с ним произошло? - осторожно спрашиваю я. Понимаю, что творится у нее внутри. - Он разбился на мотоцикле…- перед глазами сразу же всплывают события того дня. Образ окровавленного Жени и мои безумные крики. - Я тебе сочувствую…знаешь, наверное это худшее что может произойти с человеком, - девушка кивает и вытирает глаза. - Не самое, все можно пережить, если у тебя есть на это время, - вновь попадаю в тупик. - В каком смысле? - я вижу что она еле сдерживается чтобы не заплакать. - У меня лейкемия, - девушка дергает за волосы, которые оказываются всего лишь париком. - Я слышала что Вы, после смерти Жени хотели покончить с собой, ведь так? - я несмело киваю. Почему я сейчас разговариваю с совершенно незнакомым мне человеком на такие темы? Сам не знаю, но сейчас мне больше всего хочется с ней поговорить. Лейкемия? Выходит у нее рак? - Это глупо, знаешь, я бы очень хотела пожить, но я отправляюсь к любимому. Думаю, он не будет этому рад, он хотел, чтобы я подольше пожила, а у тебя еще есть шанс, так пользуйся им, - в магазин зашли новые клиенты. Я стоял и не знал, что ответить. Ее слова, они…она права, я знаю это сам, но как же можно просто жить, зная, что он там? - До свидания, Тошик. - Пока, - я погруженный в свои мысли, выхожу из магазина и возвращаюсь в машину. Аккуратно кладу цветы на заднее сидение и отъезжаю. Я выехал на трассу, ведущую к выезду из города. За городом дождь закончился, что было очень странно. Дорога была абсолютно сухая, это даже радовало. Я вспомнил, что обещал позвонить Маусу, да и времени прошло уже достаточно, поэтому достал одной рукой телефон и набрал Диме. - Ало, да, - Дима был сонным, спал что ли? - Дим, это я, звоню, чтобы отметиться, ты счастлив? - издевательски спрашиваю я. - Очень, - так же сонно отвечает парень. - Когда вернешься? - Не знаю, я еще позвоню, просто я за рулем, говорить неудобно. - Хорошо, я буду ждать, - Дима кладет трубку, я кидаю телефон на сиденье. Через пару километров я заворачиваю направо, в какой-то поселок. Я сбавил скорость, стараясь высмотреть хоть одного человека. Мой взгляд наткнулся на каких-то мальчишек, гоняющих футбол возле одного из домов. Думаю раз они здесь живут, то должны знать, где находится место, которое мне нужно. Подъезжаю поближе и останавливаюсь. - Пацаны, не скажите, как на кладбище проехать? - парни останавливают игру, одни из самых смелых подходит поближе. - Оно тут недалеко. Проедешь до конца улицы, а потом направо свернешь, а дальше чуть-чуть проедешь и прямо в ворота упрешься, - быстро объяснил мне пацан. - Спасибо, хорошей игры, - я улыбнулся детям и вернулся в машину. Парень меня не обманул, я остановился возле ворот кладбищ, взял букет и вышел из машины. Тело тут же сковал какой-то необъяснимый страх. Что происходит со мной? Я, блять, два года жил с воображаемым Женей, а сейчас боюсь заходить на кладбище? - Прости меня, Господи, - тихо прошептал я и, перекрестившись, вошел в ворота. Пытаюсь примерно вспомнить куда идти, но такое ощущение что меня палкой по голове ударили, да и могил с того раза стало куда больше. Я вновь задумался. А сколько людей каждый день теряют близких? Я ведь не один такой, взять хотя бы ту девушку из цветочного. Только у нее совсем другая история, она хочет жить, но ей не дано. Но с другой стороны, она сказала, что это ее любимый хотел, чтобы она жила, так не значит ли это, что если бы он ей этого не сказал, то она бы не стала приближать свою смерть? Я думаю стала бы, я бы стал, но я тоже не могу этого сделать, ведь так сказал Женя. Я решил что будет лучше пойти прямо, дойти до более знакомой местности а потом уж найду, но это мне не понадобилось. Я прошел вперед, ноги тряслись и шаги удавались с трудом. В горле уже давно стоял ком и хотелось разреветься, но я держался. Ведь я мужик, не так ли? Я должен быть сильным. Мой взгляд упал на могилу усыпанную цветами и венками. Я сделал несколько неровных шагов и замер на месте. На меня с фотографии на памятнике смотрел улыбающийся Женя. Широко распахнутые глаза, в кой-то веки расчесанные волосы, красивая улыбка, они выбрали хорошую фотографию. Могила была усыпана цветами, венками, маленькими игрушечными гитарами, игрушками. Видимо, здесь бывают фанатки, странно, но это даже немного греет сердце. То, что те люди, что приходили сюда, на самом деле ценили Женю. - Привет, Женя…- вслушиваюсь в немую тишину, пытаюсь расслышать хоть что-то, но кругом тишина, лишь шелест недавно распустившихся листьев деревьев. - Ты прости, что не приходил сюда раньше…- я подхожу поближе и опускаю букет на землю. - Это тебе…я не знал как нужно…что нужно говорить. Я просто…просто подумал, что ты будешь рад, - сажусь на землю. Больше нет смысла сдерживаться, я здесь один, наедине с Женей, и никто, кроме него, не сможет меня увидеть. - Жень…ты прости меня…я знаю что вел себя, как свинья. И знаю, что прошу слишком многого, но…пожалуйста, не кидай меня вот так? Ты же тогда пришел…когда тебя хоронили…ты же пришел. А сейчас, ты вот так просто оставишь меня? Я даже побрился сегодня, смотри, - по моим щекам во всю текут слезы, но я не чувствую, что плачу. Я просто говорю, а слезы капают сами. - Знаешь, я даже улыбался и Мауса в щечку поцеловал. Думаю, он был счастлив. Я молодец, Жень? Ты же хотел этого, так? Нет…ты хотел, чтобы я был счастлив. Но я все равно молодец, не отрицай! Я же пообещал тебе, что буду счастлив, вот, я стараюсь. Кстати, знаешь…я сегодня слушал тот диск, ну помнишь, который я не очень любил. Твоя любимая группа, кажется…а она не такая плохая. А еще я работу найти хочу, надоело у Мауса на шее сидеть. Он кстати молодец, в рекламной фирме работает. Только вчера выходные взял, а так он вечно в трудах, на работе. Но у него всегда есть время на меня, это приятно, только я раньше этого не замечал. Он прикольные мелодии придумывает, ну знаешь, такие, которые привязываются и ты ходишь, поешь их. Короче он стал человеком, которого ненавидит весь мир! - улыбаюсь сквозь слезы, это больно. Больно душе. - Кстати, к тебе Влад не приходил? Я, наверное, позвоню ему завтра, хочу встретиться, когда Маус на работе будет. Они же не очень хорошо расстались тогда. Влад вроде даже наорал на него, а если мне не изменяет память, то еще и врезал. Только не помню за что, я тогда плакал…хотя зачем я тебе все это рассказываю? Ты ведь и без меня все знаешь. Кстати, тебе тут столько всего надарили, игрушки всякие, ты их любил, я помню. Хорошие у нас фанаты, да? Есть конечно отдельные экземпляры, но в основном хорошие. Я сегодня девушку одну встретил…она тоже любимого потеряла. Он хотел, чтобы она жила, так же как и ты для меня желаешь, но у нее лейкемия, прикинь? Ты если встретишь там этого парня, то передай, у него очень хорошая девушка. А еще…знаешь, я немного пересмотрел свои взгляды. Нет, я все так же хочу к тебе, и я бы даже сделал это, не смотря на твое желание, но она была права. Нужно жить, а не убиваться, ведь жизнь то она продолжается. Она идет, это мы стоим на месте, а жизнь идет. Она утекает с каждой минутой. Я сегодня понял, что два года по сути не жил, так, существовал просто. Прикинь сколько пропустил? Но я постараюсь все наверстать. Вот устроюсь на работу…а потом уже и начнем жить заново. Ты только не оставляй меня, Женя. Я люблю тебя, больше жизни люблю, ты же знаешь? - я только сейчас замечаю, что на памятнике в самом низу, золотыми буквами выгравирована надпись «Я просто шум». - Ты поэтому мне эту песню пел, да? Ты хотел чтобы я сюда пришел…прости, я не мог. Я не думал об этом, мне не нужно было, ведь ты был со мной. Но знаешь, может я просто был шизофреником? Может это и не ты был? Да, я, наверное, шизофреник, а может и точно. Я хочу тебя обнять, Жень, - беру с могилы большого плюшевого медведя и прижимаю к себе. Знаю, что выгляжу как ненормальный, но мне плевать. - Так обидно, я могу обнять твоего мишку, ты можешь обнять меня, а я тебя нет. Только во сне…ты же придешь ко мне во сне? Жень, приходи! Мы просто будем говорить, я обещаю, что смогу жить нормальной жизнью, ты только не кидай меня, я все еще в тебе нуждаюсь. Хотя наверное не настанет тот день, когда ты навсегда уйдешь из моего сердца….- я смотрю в небо. Так не хочется уходить. Здесь я могу плакать сколько угодно, могу говорить с Женей. Да, я не могу его слышать, но он то точно меня слышит! И здесь это не будет похоже на болезнь, ведь все на кладбищах говорят с умершими. Это нормально, здесь положено изливать душу. Но я не могу оставаться здесь на долго, Дима будет волноваться, а это ни к чему хорошему не приведет. Лучше пусть все останется в тайне. - Ты наверное уже устал от меня, но мне так хочется поговорить с кем-нибудь, но только с тобой я могу быть откровенным. Я пойду, наверное, ты не обижайся, хорошо? Я приду к тебе еще, обещаю, я больше не струшу. Люблю тебя, Женя, надеюсь, ты слышишь меня, очень надеюсь, - встаю с земли, отряхиваю колени, кидаю взгляд на Женино фото. Такой смешной здесь, думаю, это моя любимая фотка. Хочу, чтобы он всегда улыбался, надеюсь, он улыбается. - Прощай…- говорят нельзя на кладбище говорить «пока» и «до свидания», примета плохая. Стираю рукой пыль с фотографии и ухожу. На душе как будто стало легче, но боль никуда не ушла. Она осталась со мной, она останется со мной навсегда, как бы я не хотел от нее избавиться.