Психология и хирургия

Глава 11. – И что ты предлагаешь? Начать всё снова? Вика изогнула бровь и, чуть склонив голову набок, посмотрела на своего собеседника в ожидании ответа. Молодой человек – рослый, подтянутый, красивый – усмехнулся и помешал ложечкой кофе, только что принесенный официантом. – А почему бы и нет? Вспомни, как круто было вдвоём! Вика откинулась на спинку стула и задумалась. Предложение было очень и очень заманчивым, но где-то на подсознании девушка побаивалась возобновлять то, что когда-то предпочла выкинуть из головы, казалось, навсегда. – А если я соглашусь? – Так именно этого я и добиваюсь! – Хорошо. Давай попробуем. Только на тренировках на меня не орать, не психовать. – Да когда это было? – Почти всегда, дорогой, – хмыкнула девушка. – А вообще – я очень удивилась твоим звонкам. – Хочешь честно? После того, как ты документы забрала, мне поставили в пару Ленку Смирнову. Вот где ужас-то был. Ты-то хоть могла огрызнуться на меня, когда считала нужным, а эта – ни рыба, ни мясо. Во всём соглашается, всё терпит. У меня даже мысли шальные пробегали – если я её ударю вдруг, тоже стерпит? – Да она же влюблена в тебя давным давно, – ухмыльнулась Вика, доставая из сумки пачку сигарет. – Нет, Дим, ну а что – симпатичная девочка, способная, тихая, покладистая. Идеальный вариант. – Смейся-смейся. Ты же знаешь, что я только тебя обожаю. – Поздно же ты, Димочка, спохватился, – Ковалёва выпустила изо рта тугую струю дыма. – Очень поздно. И вообще, не знаю, как я теперь со своим образом жизни буду время свободное выкраивать. – А что? – на лице Дмитрия вдруг появилась издевательская усмешка. – Вторая половина не отпустит? Вика искоса посмотрела на собеседника, взглядом давая ему понять, что он говорит несколько не то. – Работа не отпустит. …В Склифе был аврал – массовое ДТП, всех пострадавших в котором везли именно в легендарный НИИ. – Вик, зайди в третью смотровую, там у Пастухова пациент буйный какой-то, его скрутить никак не могут – третью капельницу вырывает уже. – Хорошо, Нин, иду, – Ковалёва расписалась в журнале и направилась в смотровую. Неимоверно хотелось спать, а до конца смены оставалось ещё три часа. Да и как тут по расписанию-то уйдёшь, с таким кошмаром?.. – Петь, что у Вас? – с Пастуховым Вика общалась более по-свойски, чем с остальными хирургами старшего возраста. – Парню двадцать лет, ехали с девушкой по МКАДу, врезались в маршрутку, – Пастухов взял девушку под локоть и отвёл в сторонку, пока, казалось бы, успокоившийся парень, тяжело дыша, безостановочно вертел головой. – Девушка его умерла, он не знает ещё, мы его даже успокоить не можем нормально, чтобы капельницу поставить. Вика невидящим взглядом посмотрела на Петра и повернулась к парню, который буквально буравил Ковалёву диким взглядом. И впервые за всё время работы девушке стало по-настоящему страшно. Но выдавать страх ни в коем случае нельзя. – Дайте шприц, – попросила Вика медсестру, и та мгновенно выполнила просьбу. Вика подсела к парню и взяла его за руку, одновременно проверив шприц на «готовность». – Кать, это ты? – задыхаясь, произнес парень, судорожно схватив Вику за руку. Ковалёва повернулась к удивлённому Пастухову и медсестре и кивнула им на штору, тем самым потребовав выйти. Те молча выполнили требование. – Я, мой милый, успокойся, – стараясь говорить как можно спокойнее, ответила Вика. Хотя голос девушки всё равно предательски дрожал, выдавая на гора все внутреннее волнение, волнами накатывающее на психолога. – С тобой всё нормально? – Всё хорошо, ты о себе сейчас подумай, я за тебя очень боюсь. – Не бойся, я нормально. Только не бойся, прошу тебя… – парень на миг расслабился и отвернулся, но и этого хватило Вике, чтобы сделать быстрый укол. Казалось, пациент даже не почувствовал его – настолько тихим он вдруг стал. Вика облегчённо вздохнула, отложила шприц и погладила парня по волосам. В груди девушки всё сжалось от жалости к молодому человеку, о котором она не знала совершенного ничего. Ковалёва поднялась с кровати, ещё раз внимательно посмотрела на пациента, убедившись в том, что успокоительное начало действовать, и вышла из смотровой. – Всё нормально, можете работать. Петр посмотрел на Вику и приобнял ту за плечо, словно подбадривая. – Помню, была у меня похожая ситуация. Я всех своих пациентов помню, хочешь, верь, не хочешь, не верь. Парень был, тоже с девушкой своей разбился, она сразу же умерла, а паренька я вытащил. Правда, он потом вроде как с собой покончил – любил эту свою девочку очень. Вот и непонятно – не повторится ли история… А парня того Сашей звали, как сейчас помню. Сказав всё это, Пастухов вошёл в смотровую вслед за медсестрой, оставив Вику одну – растерянную, со стеклянным взглядом, подрагивающую от услышанного. Пастухов помнил о Саше, подумать только. Ведь четыре года прошло уже… Это не укладывалось у девушки в голове, не хотело восприниматься. Вика опустилась на лавочку напротив Нининой стойки и вцепилась руками в волосы, отчаянно пытаясь отогнать ненужные воспоминания. – Вик, с тобой всё нормально? – к девушке подошла Дубровская и потрепала психолога за плечо. Та лишь покачала головой. – Нехорошо мне что-то, мутит и спать хочется. – Ну, пойдем, я тебя в ординаторскую положу под шумок, – Нина взяла девушку за локоть и повела по коридору. Вике в самом деле поплохело, причём довольно ощутимо – очень сильно тошнило, кружилась голова, и мысли были лишь об одном – поскорее бы лечь. – Слушай, дорогуша, что-то у тебя лоб огненный и влажный… – пробормотала Нина, озадаченно посмотрев на Ковалеву. – Ты не того случаем? – Чего «того»? – не поняла Вика, усаживаясь на такую вдруг показавшуюся мягкой и родной кушетку. – Ну… Лазарев тебе проблем не заделал? С минуту Вика непонимающе смотрела на собеседницу, затем цокнула языком и хлопнула себя по колену. – Нин, с ума сошла, что ли? Нет, конечно! И вообще – с каких это пор то, о чем ты говоришь, стало вдруг проблемой? – Да нет, это я так что-то, – Дубровская махнула рукой. – Ладно, спи давай, я тебя прикрою перед Зимой, если что. – Хорошо, спасибо, Нинуль, – Ковалёва дождалась, пока женщина покинет ординаторскую, затем схватила декоративную подушку, обняла её и завалилась на бок, поджав под себя ноги. Сон охватил девушку практически моментально. … – Вик, просыпайся, не смешно уже! – мужчина с силой тряс девушку за плечо, и голос его был, мягко говоря, довольно взволнованным. Девушка замычала и нехотя приоткрыла один глаз, еще сильнее обнимая несчастную подушку. – Лазарев, дай поспать, а? – Чего? Поспать? Ты пятый час спишь уже, у тебя рабочий день два часа назад закончился, а тебя никак растолкать не могут! Нина в панике меня позвала, я еле нашатырь у неё отобрал. – Как пять часов? Вика распахнула глаза и резко села на кушетке. Перед глазами вмиг поплыло от резкой смены положения, а онемевшая щека заныла. Неужели она и в самом деле проспала столько времени, и не чувствовала, как её будят?.. – Слушай, а Пастухов ушёл уже? Мне бы поговорить с ним, – вопрос сорвался с губ девушки совершенно внезапно. – Да, давно ушёл, отпросился на час пораньше вроде, – Костя подошёл к столу и налил в стакан воды из графина. – А о чём поговорить? Вика не ответила – свесив ноги с кушетки, девушка поболтала ими в воздухе, затем подняла взгляд на мужчину. И тот вдруг понял. – Вик, оно тебе надо? Вот скажи мне – зачем? Зачем прошлое ворошить? – Догадливый какой, – беззлобно хмыкнула Ковалёва. – Просто поговорить хочу. Сегодня пациента привезли с очень похожей ситуацией, и Пастухов мне о Сашке рассказал. Почему он так хорошо помнит все это? Прямо в деталях, несмотря на то, что столько лет прошло. – Потому что случай такой попался, – предположил Лазарев. Затем подошёл к девушке и взял её лицо в руки. – Не вздумай ворошить тину – лучше точно не будет. Просто нет смысла. Девушка отвернулась и ничего не ответила. Тогда Костя обнял девушку и погладил её по голове. – Завтра поедем к тебе и перевезем ко мне часть вещей. Вика непонимающе посмотрела на мужчину, и тот пожал плечами. – Надоела эта беготня, так удобнее. Спать поехали, всё.