Честная победа

У него уводили проекты. Настойчиво, методично, с упорством, достойным его собственной матушки в лучшие годы. Если бы она была жива, Рюкен бы не задумываясь пошел к ней с пламенной речью. Точнее, с вежливой просьбой прекратить переманивать спонсоров, отнимая у больницы средства. Матушка, правда, никогда не связалась бы с шинигами в отставке. Хоть кто-то в этой семье до конца своих дней сохранял твердую убежденность, что эти существа должны быть уничтожены. Рюкен вздохнул, разгладил несуществующую морщинку на галстуке и набрал номер. Вместо гудков в трубке заорала жутко прилипчивая модная песенка. Рюкен поморщился и убавил звук. Его раздражала мелодия, глупые слова, зашкаливающая громкость музыки и то, что чертов шинигами наверняка установил эту песню на его звонки специально. Чтобы расслабить ему мозг — кажется, так он говорил. Музыка продолжала играть, и Рюкен подавил желание швырнуть телефон в стену и проверить, успеет ли он проткнуть аппарат стрелой до того, как тот разобьется о покрашенный в «роскошный бежевый» бетон. Потом Рюкен вспомнил, как Иссин, впервые войдя в его кабинет, окрестил цвет стен кофейной неожиданностью, и передумал тратить стрелы на телефон и краску. Лучше выстрелить Иссину промеж глаз. Мелодия в трубке сменилась механическим «абонент не отвечает, но вы можете оставить сообщение после звукового сигнала». Рюкен раздраженно вздохнул и нажал «отбой». Что ж, кажется, пришло время нанести личный визит. За время поездки он дважды пытался дозвониться до Иссина, терпеливо выслушивал сначала веселую песню, затем — механический голос. В конце концов он поймал себя на том, что постукивает по рулю в такт мелодии — еще один пункт в очень длинном списке поводов прострелить ублюдку башку, который Рюкен уже лет пять забывал вести, но о котором всегда вспоминал в подобные моменты. Рюкен аккуратно припарковался около клиники, бросил взгляд на аляповатую вывеску и передернул плечами, в который раз подумав о том, что Иссин никак не мог честным путем выиграть тендер. Не в этом городе. Не в этом мире. — Здорово! — за мгновение до того, как Рюкен занес руку над звонком, дверь распахнулась и на пороге появился Иссин. Как всегда небритый, с широкой улыбкой и чуть заметным синяком на скуле, в рубашке, которую расписывал, казалось, тот же горе-дизайнер, что и вывеску. — Чаю выпьешь или сразу перейдем к мордобою? Еще два года назад Рюкен поперхнулся бы от такого обращения, фамильярности и раздражающей прямоты. Теперь он выдохнул дым, выкинул окурок в урну, стоявшую около порога, и вошел в дом. Здесь все было по-прежнему: те же обои, разрисованные разноцветными фломастерами, те же стулья, столы со стопками журналов и головоломками, те же постеры с фотографиями Каракуры в разное время года. Так же, как и в его первый визит, вскоре после смерти Масаки. Рюкен поморщился, прогоняя воспоминания, но в голову все равно лезли картинки: Иссин, серьезный и суровый — образ, почти исчезнувший с годами, — в черном костюме с иголочки и при галстуке, без складок, морщинок и цветных ниток, сигарета, истлевшая до пальцев, пока они смотрели друг на друга и молчали, тихий стук рюмок с саке. А затем, спустя год — вновь тот же костюм, сигареты той же марки, кажется, та же бутылка саке, но стрелки на брюках уже не были такими идеальными, окурки они оба гасили раньше, чем те обжигали пальцы, а саке было слишком теплым и на вкус будто слаще. Они так и встречались — раз в год, чтобы помолчать, покурить, выпить и, не прощаясь, расстаться. До тех пор, пока Иссин не отставил вдруг рюмку в сторону и не притянул Рюкена к себе, целуя. За секунду до поцелуя мелькнула мысль, что все будет как-то скомканно и неловко, но получилось спокойно и уверенно, будто они были вместе уже много лет. В ту ночь Рюкен впервые за долгое время спал без тяжелых навязчивых снов, преследовавших его давящим чувством вины, с тех пор как Масаки убежала помочь попавшему в беду шинигами. Не уберег, не защитил, какой же ты мужчина, как ты сможешь вырастить сына — шептали сны. В ту ночь они наконец умолкли. — Чего это ты кислее обычного? Несварение? У меня есть отличное средство, народное, проверенное, сейчас намешаем, — Иссин навалился на него, положив руку на плечо, и вырвал из задумчивости. От его близости по спине и рукам побежали мурашки. — Спасибо, нет, — Рюкен аккуратно снял руку Иссина и слегка отступил в сторону, упираясь в стену узкого коридора. Плечу вдруг стало холодно, будто ветром потянуло. — Я по рабочему вопросу. — Ах, по рабочему? Ну тогда проходи в кабинет, — Иссин распахнул дверь в свою клетушку и практически втолкнул Рюкена внутрь. Уселся в кресло, закинув ноги на стоявшую рядом тумбочку, пододвинул пепельницу к краю стола и с улыбкой уставился на Рюкена. Тот присел на стул для посетителей, поддернув светлые брюки, и закурил. — Тендеры, — произнес он, затянувшись. — Это такая честь для нашей клиники, мы все очень много работали, чтобы все получилось, спасибо за поздравления! — Иссин разулыбался сильнее. — Я тебя не поздравляю. — Ну что ты! Нужно уметь проигрывать. И нам эти средства куда нужнее, чем тебе, согласись. Рюкен поморщился и повел плечом. Нужды в деньгах он не испытывал, но раз за разом получать отказы на конкурсах было неприятно. Крайне неприятно. И любопытно — он никак не мог понять, чем этот клоун заманивал спонсоров. — Я умею проигрывать. Когда победа честная. — А что нечестного-то? Мы старались, мы собрали бумаги, разработали проект — девочки даже нарисовали картинки! — все это ты можешь посмотреть на сайте. Нам повезло. Ну и может, капельку сыграло роль мое неземное обаяние, — улыбка Иссина стала еще шире, если такое вообще возможно. И потом, я же отец троих детей, мне нужно на что-то их кормить! Особенно Ичиго — он столько ест в последнее время, переходный возраст, фаза активного роста, сам понимаешь. А девочкам нужны платья — они у меня такие модницы! Вчера, например… — Почему ты не отвечаешь на звонки? — Рюкен прервал поток болтовни, опасаясь, как бы его мозг, уже «успокоенный» веселой музыкой, не взорвался окончательно. — А? Я потерял телефон, — отмахнулся Иссин, как будто это была самая естественная вещь на свете. — Почему он не заблокирован? — Забыл. Образ беспечного дебила начинал раздражать, и Рюкен молча затянулся, оглядывая комнату. Здесь, в отличие от больницы, все было ярким, теплым, совсем не роскошным, но по-своему уютным: стол Иссина завален бумагами, на крохотном диванчике лежал цветастый плед, в углу стояла кадка с цветком. На полках справа от двери вперемешку расставлены шары с искусственным снегом, маленькие макеты человеческих скелетов, фигурки анимешных персонажей и пузырьки с разноцветными жидкостями — на одной из них Рюкен заметил наклейку с полосатой панамкой. Он передернул плечами и отвернулся. Тот же беспорядок, что и всегда. Никакой организации рабочего пространства, фантики, отвлекающие элементы, но провести здесь генеральную уборку почему-то не хотелось, хотя Иссин наверняка надеялся на предложение, чтобы ответить давно заготовленной шуткой. Рюкен усмехнулся про себя — не дождется, — и вернулся к изучению давно знакомого кабинета. В книжном шкафу у противоположной стены между медицинской энциклопедией и японо-английским словарем был втиснут географический журнал, посвященный Каракуре и окрестностям — по ярко-желтому корешку этого нельзя было угадать, но Рюкен знал наверняка — точно такой же номер лежал у него в нижнем ящике стола. Иссин тогда скупил целую партию и раздаривал их всем подряд с такой гордостью, будто сам лично проектировал и строил город. Рюкен на всякий случай даже проверил в семейной библиотеке, но никаких подозрительных сведений об основании Каракуры не нашел. И все равно всякий раз, когда журнал попадался ему на глаза, невольно представлял себе, как Иссин с важным лицом и высунутым кончиком языка рисует план дорог, парков, магазинов и жилых кварталов. От этого образа хотелось то ли двинуть ему, то ли расхохотаться в голос. К счастью, Рюкен не имел привычки хохотать. Он стряхнул пепел и снова перевел взгляд на Иссина, на мгновение задержав взгляд на фотографии, стоявшей вполоборота к посетителю: улыбающиеся лица Карин и Юзу и хмурый Ичиго, прикрывающий ладонью глаза от солнца. Растрепанная макушка Иссина торчала в самом низу кадра — видимо, не успел вбежать до автосъемки. Почему-то от этого вида раздражение начало понемногу отступать, а в груди сжался непонятный комок. Рюкен затушил сигарету и поднялся. Не прощаясь, направился к выходу, но не дошел — Иссин перехватил его в шаге от двери, развернул к себе лицом и прижался всем телом. Рюкен скорее почувствовал, чем расслышал его смех, когда Иссин накрыл губами его рот. Еще один пункт в списке причин, по которым стоило прострелить Иссину башку — смех во время поцелуя. И сами поцелуи туда же. Пожалуй, они возглавили бы этот список, если бы Рюкен смог отвлечься от растекающегося по телу жара и поставить мысленную галочку. И если бы ему хватило сознательности сформулировать причину вместо того, чтобы запускать ладонь в густые волосы и притягивать Иссина ближе. Резко хлопнула дверь, раздались быстрые шаги, а затем — еще хлопок. Рюкен вздрогнул и поморщился. Как всегда, когда он увлекался и задерживался в этом доме дольше обычного, накатило ощущение переизбытка. Слишком чужой дом, слишком яркие краски, слишком много ненужных эмоций. Как всегда захотелось бежать отсюда подальше, пока не закроется с тихим щелчком дверь прохладного кабинета, окрашенного в роскошный беж. Как обычно, Рюкен подавил порыв в зародыше. — Команда Карин проиграла в отборочном матче, — пробормотал Иссин, выпуская его из объятий и отступая на шаг. — Теперь два дня будет дуться на весь мир. Рюкен отдернул пиджак и потянулся в карман за сигаретами. Внутренние дела семьи Куросаки-Шиба совершенно его не касались. — Мне пора, — он обошел Иссина и подхватил со стола свою зажигалку, еще раз задержав взгляд на фотографии. Карин улыбалась совсем как отец. — Знаешь, — Иссин стоял у стены около двери, засунув руки в карманы, — Карин всегда злится, когда проигрывает. Так же, как и ты. И так же упрямо не хочет понять, что каждое поражение — ключ к следующей победе. Невозможно перепрыгнуть овраг, не отступив назад для разбега. Рюкен поправил очки и вышел. В коридоре пахло какой-то выпечкой и немного рыбой — время обеда. Рюкен подумал о том, что давно не выбирался пообедать в город. А еще о том, что они с Иссином давно не были вдвоем и вряд ли такая возможность выпадет в ближайшие недели — в клинику доставят новое оборудование, предстоит плановый ремонт в старом крыле, нужно пристроить Урю на летнюю практику под присмотром надежных людей так, чтобы он не заметил отцовского участия, а главное — был слишком занят, чтобы пытаться изображать из себя героя. Иссин проводил его до двери, сказал какую-то чушь на прощание, — кажется, про телефон, — и скрылся в глубине дома. Рюкен сел в машину и закурил, медленно считая про себя. На счет «пятнадцать» окно в кабинете Иссина приоткрылось, он высунулся почти по пояс и ухмыльнулся. Рюкен докурил, погасил окурок в пепельнице и включил зажигание. Закрывающееся окно яркой вспышкой мигнуло в зеркале заднего вида, когда он выворачивал на дорогу. Осенью будет новая драка за спонсоров, и на этот раз он точно победит. Надо только решить маленькую семейную проблему, и все будет хорошо. Обязательно.