В блаженной тишине

Они спали вместе, они ели вместе, они жили вместе. Вот так вот просто – вместе и все. Неразрывно, неразлучно – держась за руки на людях и точно так же, только чуть нежнее, скромнее – наедине. Когда не нужно играть роли братьев-любовников, когда можно не улыбаться, если не хочется – и когда можно быть собой, целиком и полностью. Без восторженного девичьего щебета обнимать, прижимать к себе – и не слышать ни звука. Лишь благословенную тишину и его дыхание – такое же, как и у него другого. Иногда – сбивчивое, а когда-то – спокойно-размеренное, чуть рассерженное после ссоры, но все равно такое же. Без мерзкого хихиканья «прекрасных», но таких надоедливых порой барышень за спиной – и без слов друг для друга. Зачем нужны слова тем, кто и так друг друга знает хорошо, как… Нет, лучше себя? Эти глупые звуки, слоги, предложения, что можно просто прочитать в чужом взгляде – и хмыкнуть, подмигнув: «Я тоже думаю об этом. Ага. Давай завтра подмешаем в кофе милорду кальмаровых чернил!» Без ахов-вздохов, которые близнецы слышали не раз и не хотели услышать снова; без счастливых обмороков и без чужих глаз за спиной, трепетно следящих за каждым движением, шагом, касанием… Без недовольных взглядов, так жаждущих увидеть то, что никогда не будет вынесено из их общения друг с другом. Скрывая поцелуи и даже немножко большее. В блаженной тишине. Хикару любил тишину; и он никогда не спрашивал, любил ли ее Каору.