семнадцать/двадцать два

Прошло несколько дней, всё было в целом хорошо. Я ездил к Тени на работу после учебы, иногда оставался у него на ночь. У матери, в связи с повышением по службе, появилось множество дел и довольно неплохая прибавка к зарплате, она стала такой счастливой, доброй и перестала придираться ко мне. Даже купила мне новый ноутбук. Ну и сегодня я, как обычно, выходил из колледжа, одевал наушники, раскрывал над головой старый черный зонтик и шагал по направлению к выходу с территории, чтоб в дальнейшем оказаться в метро, ну и дальше по плану. Правда, сегодня у нас были другие планы. Тень собирался свозить меня на какой-то фестиваль. В последнее время он как-то... м... Ожил, наверное. Стал ездить на разные тусовки, чаще улыбаться. Я очень рад за него, мне и самому становиться так легко, когда вижу его счастливую мордашку. Я на минутку остановился около кирпичной стены, выкрашенной каким-то психом в омерзительный розовый цвет, чтобы прикурить сигарету. Зажигалка никак не хотела работать из-за шумного, холодного ветра. — Помочь?— низкий голос, звучал немножко агрессивно, я даже сначала не узнал его. Черная металлическая зажигалка загорелась у меня под сигаретой, я затянулся и поднял голову, что б посмотреть на моего "спасителя". — Спасибо. Э..— я ещё пару секунд вспоминал его и тут меня как в холодную воду окунули.— Что ты тут делаешь? — Да вот, поболтать с тобой хотел,— Люц хищно улыбнулся и убрал в сторону прядь мокрых, рыжих волос. С нашей последней встречи в его волосах появились 6 темно-синих прядей, на мой взгляд, смотрится безвкусно. — Уделишь мне пару минут? — Извини, спешу,— я двинулся дальше, но он схватил меня за плечо и прижал к стене, от резкого удара сигарета выпала изо рта и потухла в луже на старом, бугристом асфальте. Люц выше меня где-то на голову, я один и, так как в училище я сидел допоздна, и кроме Женьки и Оли там уже никого не осталось, на постороннюю помощь рассчитывать не приходится. — Послушай, мальчик,— мускулы на лице напряглись, он пытался выглядеть спокойным. О, я знаю таких людей, они вспыльчивые, им очень тяжело держать себя в руках. — Послушай внимательно! Давай договоримся так, ты оставишь Тень в покое, а я оставлю твою смазливую мордочку в целости. — Я выбираю, третий вариант,— я нарывался на неприятности,— ты идешь по своим делам, я еду к Тени. Я не успел даже дернуться, удар пришелся где-то в район верхней губы, учитывая то, что я был прижат к стене, это было довольно больно. — Не зли меня, малолетка,— Люц наконец-то убрал руку с моего плеча, я сполз на мокрый асфальт и схватился за лицо руками. Из носа текла кровь, и губа была прилично разбита. — Блять, ты что творишь, ублюдок?! Через секунду Люц уже валялся на асфальте и опираясь на полусогнутые руки пытался подняться. Он не ожидал такого поворота событий, да и я не ожидал. Женька стоял над ним с ещё не прикуренной сигаретой в зубах и совершенно дикими глазами. Я не ожидал от Женьки такой силы. Он, конечно, не дохляк, но и качком никогда не был, и тут на тебе! Сбил с ног этого омбала! — Что, бля, ещё одна малолетка выползла?!— от бессильной злости голос Люца начал срываться на истеричный визг. Он оттолкнулся от асфальта и встал на ноги. Его шатало, и из носа текла кровь, не так сильно как у меня, но всё же. — Парень, съебись отсюда, это не твое дело. Женя немного успокоился и теперь смотрел на него как на выебистого одиннадцатилетнего мальчишку, который грозился отмудохать его за школой после уроков: — Если ты не исчезнешь — я позову охрану. Люц постоял секунд 20, потом оценил свое состояние и бросив невнятное "Шли б вы оба на хуй!", направился к воротам. Я разглядывал сквозь пелену дождя удаляющуюся фигуру и думал как я объясню Тени, откуда у меня ссадина на лице. Женька развернулся ко мне и протянул руку: — Поднимайся. — Спасибо,— я взял его за руку и поднялся. От кровопотери и слишком резкой смены положения голова закружилась и я начал падать. — Кудааа...— он подхватил меня на полпути к асфальту и притянул к себе,— пойдем, надо привести твою морду в порядок. Я умылся, но вот кровь никак не останавливалась, ссадина выглядела паршиво. — А пластырь есть?— я обернулся к Женьке, который прислонившись к окну, наполнял пространство белыми клубами сигаретного дыма. — Да, в нашем кабинете,— он глубоко затянулся и выпустил несколько дымовых колец, я всегда хотел так научиться. — Жень,— я снова отвернулся, что бы смыть вновь выступившую кровь,— с чего вдруг ты полез меня спасать? Если честно, я думал, то ты со мной больше даже разговаривать не будешь. — Да я тоже так думал,— он улыбнулся и потушил сигарету об подоконник,— я вообще-то думал, что ты уже ушел, вышел покурить, а тут ты, весь в крови валяешься, и этот мудак над тобой стоит. Ну, что я должен был делать? В воздухе повисла короткая пауза, после чего он продолжил свой монолог: — Я, конечно, вряд ли когда-нибудь пойму, как ты докатился до такой фигни,— он имел в виду мои отношения с Тенью, — но ты, Макс, хороший друг. А разбрасываться друзьями — глупо. Когда мы вошли в кабинет, Оля уже собирала вещи и собиралась уходить. — Ольга, дорогая, ты не знаешь, где пластырь валяется? — я улыбнулся, и из разбитой губы снова поползла кровь. — Бог мой,— она театральным жестом схватилась за сердце,— кто ж тебя так? — Никто. Я замечтался о тебе и по неосторожности врезался в дерево…Так где пластырь? Оля усмехнулась, и, покопавшись в нашем шкафу, выудила оттуда бело-голубую коробочку. — Наслаждайся!— она кинула ее мне. — Спасибо, любимая!— ну что поделаешь, люблю я над ней поиздеваться. Мы с Женей шли к метро, он рассказывал мне анекдоты и всячески пытался подбодрить. Пластырь, вопреки моим ожиданиям, выглядел не так дебильно, как мог бы. А на улице начинало темнеть и редкие прохожие не обращали на нас почти никакого внимания. На Китай-городе я попрощался с ним и нацепил наушники. Жизнь, кажется, налаживается. Для поддержания создавшегося настроения отыскал на плеере самую позитивную музыку и увлекся ее тщательным прослушиванием. — Мальчик мой, что у тебя с лицом?— встревоженным, слегка дрожащим голосом спросил Тень. — Скользко на улице, поскользнулся,— нет, ну а что мне ему про Люца рассказывать? — Врешь,— это было сказано так, что отпираться уже не было смысла, мой обман был разоблачен сразу же, целиком и полностью. — Вру, — признался я, — но откуда это, я тебе всё равно не скажу. — Ох, Макс, — он не успел договорить, зазвонил его мобильный. Через полчаса мы вышли из его дома и направились к метро. Вперед, фестиваль ждет!