Надломленные

Уютный семейный завтрак плавно перетёк в шумные сборы на прогулку по окрестностям. Джордж никак не мог найти чистую пару носков среди вещей Пэнси. Казалось, она решила взять с собой на пару дней половину своего гардероба, причём из практичного там было только маггловское пальто, которое они купили вчера. Ему, разумеется, нравились её консервативные длинные платья, в которых она смотрелась умопомрачительно, но бродить в них по румынским холмам такое себе удовольствие. О чём он не преминул сообщить самой Пэнси, как и об утерянных предметах гардероба. После чего узнал о том, что у него дырявая башка, потому что он сам не положил носки в сумку, а мнение о её гардеробе кого-то с чувством стиля, как у садового гнома, вообще никого в этом доме не интересует. Паркинсон всегда оставалась самой собой. И хотя Джордж абсолютно точно помнил, что брал с собой несколько пар носков, которые чьи-то шаловливые ручки видимо благополучно выложили, чтобы освободить место под седьмое кружевное платье, но решил благоразумно промолчать. Многострадальные носки пришлось просить у Чарли, который всё это время посмеивался со своего наблюдательного пункта на диване в гостиной. Видимо, чтобы доказать практичность своих нарядов, Пэнси облачилась в болотного цвета шёлковое платье по щиколотку для полноты картины отделанное по подолу кружевом, дополнив образ бархатной чёрной мантией. Хоть сапоги были на невысоком устойчивом каблуке и то неплохо. Разумеется, Джордж отметил, как восхитительно она выглядит, он же не смертник в конце концов. И он ведь не врал, только вот как это будет сочетаться с целью их прогулки до конюшен и катанием на лошадях представлял слабо. Чарли же оказался менее дипломатичен, не упустив возможности подколоть девушку. Она лишь беззлобно парировала очередную шутку. И всё казалось таким правильным, нормальным, семейным. Джордж чувствовал гармонию с миром и самим собой. Идя по холмам в сторону конюшен, до которых было не меньше часа пути, Пэнси мужественно держалась, не жалуясь на траву по колено и холмистую местность. Немного отстав от спутницы, Чарли заговорщицки наклонился к брату: – Ставлю пять галлеонов на то, что Пэнси в итоге сдастся и потребует трансгрессировать домой за более подходящим нарядом. – О, дорогой мой братец, можешь распрощаться со своими деньгами. Она упряма, как гиппогриф, и скорее ты начнёшь умолять её переодеться, чем она проронит хоть слово об этом, – уж в этом то Джордж точно не сомневался. – Ну мисс Паркинсон ещё не знает, что в местной конюшне отродясь не водилось дамского седла. Братья переглянулись и залились смехом. Спустя пару часов они всё-таки добрались до пункта назначения, делая вид, что никто из них не заметил, что путь занял в два раза больше времени, чем ожидалось. Хотя дорога была довольно забавной, особенно когда Джорджу под смех брата пришлось спускать Пэнси на руках с довольно крутого и высокого холма, она категорически отказалась сделать вниз хоть шаг. Но на месте девушку ждало новое испытание. Как и говорил Чарли, местный конюх знать не знал про дамское седло. Оставалось только поразиться тому, как Пэнси держала себя в руках. Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она сказала седлать коня тем, что есть. Джордж не совсем понимал, как девушка будет выходить из положения. Был вариант, что Паркинсон может применить магию и трансформировать мужское седло в дамское, но очень в этом сомневался. Во-первых, для этого надо точно представлять в мельчайших деталях конструкции итоговый предмет, во-вторых, это нужно было делать до того момента, пока седло закрепят на коне. Лошади довольно чувствительные к магии животные, если только не заниматься волшебной дрессировкой с детства, как делали раньше и, по слухам, до сих пор практикуют в чистокровных имениях. А уж о другом наряде и речи быть не могло. Поэтому Джордж совсем не понимал, что Пэнси планирует делать. Когда привели лошадей, он даже не успел опомниться, как девушка задрала платье выше середины бедра, ловко встала в стремя, перекинув вторую ногу, и одним движением поправила мантию, прикрывая свои обнаженные ноги и спину лошади. Оба Уизли смотрели на девушку в изумлении. – Я вас тут, что до завтра ждать должна? – изогнув бровь спросила Пэнси, в её глазах явно читалась насмешка. По сравнению с девушкой Джордж взобрался на коня, как мешок картошки. Из опыта в верховой езде у него было разве что пару поездок с семьёй много лет назад, когда животное вели под уздцы и единственное, что было нужно, так это не вывалиться из седла. Пэнси же рассказала, что с раннего детства обучалась ездить сначала на пони, а потом и на лошадях в родительском имении. Считалось неприличным для девушки её положения не уметь держаться в седле. Джорджа интересовало, почему тогда она так не любит полёты на метле, ведь, по сути, разница может быть и не такой критической, если не взлетать слишком высоко. Она ответила, что к лошадям привыкаешь, они живые, им можно доверять, а метла – это лишь магическая деревяшка без души. И вроде бы он понимал, о чём она говорит, но сам совершенно не мог довериться норовистому жеребцу, словно желающему избавиться от наездника. В итоге спустя несколько часов катания по окрестностям под шутки брата и Пэнси о его поразительной грациозности, они вернулись в конюшню, где Джордж просто вывалился из седла, чувствуя, что отбил себе и задницу, и мужское достоинство, и желание когда-либо повторять этот опыт. Чарли тоже выглядел слегка уставшим. Только Пэнси, казалось бы, не испытывала никаких неудобств. И только представив пешую прогулку по холмам, Джордж издал стон. Этого ему сегодня точно не пережить. Поэтому он первый решил предложить трансгрессировать домой, пока ни у кого не возникло мысли прогуляться перед ужином. Вернувшись к Чарли, Пэнси отправилась в душ. А братья упали на диван. – Кто бы мог подумать, что эта женщина может так меня поразить. С ней точно не соскучишься. Держи, братец, ты выиграл, – с этими словами Чарли вложил в руку брата пять галлеонов и отправился готовить ужин. И правда, как с такой дамой заскучаешь. Упрямая, любит спорить, скрывает в себе много тайн и сюрпризов, которые так и хочется разгадать. Все школьные подружки Джорджа были простыми, как бронзовый кнат*. Весёлые или сдержанные, худые или фигуристые, брюнетки или блондинки – в сути своей они мало отличались друг от друга. Довольно безликие, бесхарактерные, желающие понравиться. Пэнси такой не была. Что-то в ней отличало её от остальных. Джордж ей нравился, но она не благоговела перед ним, не старалась угодить, а если и шла на компромиссы, то делала это с таким достоинством, словно это с самого начала и было её решением. Да она бывала слабой и разбитой, и это были тяжелые дни и моменты, когда её требовалось защитить и спасти от прошлого, внутренних демонов, самой себя. Джордж любил её разной. В такие дни, как сегодня, он любил её смех, упрямство, желание доказать, что она права, и утереть нос, этот чудесный соревновательных дух. В плохие дни любил её хрупкую ранимость, желал отгородить от всего мира и остаться навсегда только вдвоём. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Как бы ему хотелось рассказать об этом Фреду, поделиться с братом чувствами, что переполняли его. Он бы смог понять, как не сможет никто другой. Но Фреда больше не было. И сразу стало как-то одиноко и холодно. – Эй, Джордж, идёшь в душ? – из мыслей его вырвал голос Пэнси, которая освободила ванную комнату. Видимо он надолго потерялся в своих мыслях, что она уже успела выйти. Подняв глаза на девушку, Джордж на мгновение обомлел. С мокрых волос, которые она вытирала полотенцем, вода капала на голубую сорочку, которая, несмотря на свою длину почти до пола, больше показывала, чем скрывала от взгляда. Шёлк прилегал к телу, очерчивая округлые бёдра, талию, грудь не скрытую бюстгалтером, даже соски, которые затвердели от прохлады в комнате, выделялись теперь чётким контуром. Джордж уже при всём желании не смог бы вспомнить о своих недавних грустных размышлениях, потому что внезапно произошёл отток крови от мозга в зону ниже пояса. И он испытывал не только душевный, но и другой весьма ощутимый подъём. И ведь не раз уже ему приходилось видеть Пэнси в подобном виде, даже ещё более откровенном. Но именно сейчас что-то изменилось. Раньше это происходило либо в моменты опасности, либо в таком контексте, что это чувство возбуждения казалось неуместным, даже если и присутствовало где-то фоном. Сейчас же всё было правильно. Он имел право желать её. Возможно, не всё ещё было обговорено и решено, но они вместе и их чувства взаимны. И это понимание позволяло отпустить те барьеры, которые он сам выставлял между ними, чтобы не привязываться, не любить, не хотеть эту восхитительную женщину. Ему хотелось сию секунду схватить, прижать, поцеловать, прикоснуться к ней. Но Джордж лишь протянул руку, в приглашающем жесте. Пэнси скорее инстинктивно, чем осознано ухватилась за протянутую ладонь. Он же медленно, но уверенно потянул её к себе. От неожиданности девушка выронила полотенце и слегка потеряла равновесие, оступившись, но Джордж перехватил её второй рукой за талию и усадил боком на колени. Вот она уже открыла рот, явно собираясь высказать всё, что о нём думает, но он не дал ей даже начать, прильнув к губам в страстном поцелуе. Пару секунд на поцелуй не отвечали, рука девушка выскользнула из его хватки, и Джордж уже готовился получить эффектную пощёчину. Паркинсон была на такое способна, ему ли не знать. Но вместо этого нежная женская ладонь легла на его шею, двигаясь вверх, зарываясь в волосы на затылке, а чужие губы ответили на дерзкий поцелуй. Как спичка она почти мгновенно ярко загорелась от его огня. Последние преграды здравого смысла сдавали свои позиции. Рука собственнически опустилась к подолу сорочки и одним плавным движением, касаясь мягкой кожи, задрала его до самых бёдер. Может Джордж поднял бы его и выше, но для этого надо было сменить позицию, а он не был готов разорвать поцелуй. Одной рукой он гладил её колени и бёдра, другой собственнически сжимал талию, не желая отпускать. Все его мысли текли только в одном направлении и ничего не могло его сбить с этого пути, ну или почти ничего. Где-то сбоку раздалось вежливое покашливание. Джордж бы наверно не отреагировал, но Пэнси видимо держащая себя в руках гораздо лучше него, немедленно отдалилась настолько, насколько позволяла крепкая мужская хватка. Её же рука выскользнула из волос, опершись на грудь Джорджа и слегка отталкивая. Его категорически не устраивала эта перемена, и он не сразу понял причину. – Жаль, конечно, вас отвлекать, дорогие мои, но я хотел напомнить о своём присутствии и сказать, что собираюсь занять ванную, – сказал Чарли с насмешкой в голосе. – Хотя, судя по всему, холодный душ сейчас не помешает именно тебе, братец. Джордж совсем забыл, что они находились не у себя дома, а в гостиной Чарли на его диване в то самое время, когда и он сам тоже был в этой комнате за кухонным островом. Как же его занесло, что он умудрился настолько потерять связь с реальностью. Пэнси в прямом смысле затуманила ему рассудок. Переведя взгляд на девушку, Джордж с удивлением заметил, что она очаровательно покраснела. Он не мог припомнить видел ли хоть раз Паркинсон смущенной. Это было нечто новое и необычное. Интересно было наблюдать за ней в таком состоянии, но Джордж решил, что лучше не усугублять сейчас ситуацию, а то она ему ещё и припомнит. Поэтому опустил руки, давая ей встать. Несмотря на явное смущение, Пэнси встала не торопясь, сохраняя своё обычное достоинство и произнесла, прежде чем скрыться в спальне: – Пожалуй, мне стоит привести себя в порядок. Джордж откинул голову, закрыл глаза и потер их пальцами, пытаясь вернуть ясность рассудка. Сам от себя такого не ожидал. Хотел ведь подождать, притереться, а ведёт себя, как животное. – Шуруй давай в душ, герой-любовник, – снова подал голос Чарли. – И побыстрей там, мне надо быть на работе через полчаса. – Ну и шёл бы сам, если торопишься, чего пристал то, – огрызнулся Джордж. Брат, разумеется, был не при чём и поступил правильно, но не выплеснутое возбуждение переросло в раздражение. – Да, конечно, и оставлять тебя здесь со стояком, который я могу аж отсюда разглядеть? Я ваши брачные игрища ни слышать, ни смотреть не желаю, так что сходим в душ, поужинаем и весь дом ваш до завтрашнего утра. Как-нибудь уж потерпи до моего ухода, будь так добр, – с усмешкой произнёс Чарли. Джордж лишь махнул рукой, не споря, отправился в душ. Прохладная вода и правда привела в чувство, хотя и основную проблему не решила. Можно было, конечно, по старинке решить все проблемы правой рукой, но это почему-то показалось неправильным. Мысли в голове бродили невесёлые. В том, что произошло, Джорджа куда меньше волновало присутствие брата, чем то, что ему одномоментно сорвало крышу. Не было ничего странного в том, что он хотел Пэнси, но он планировал всё сделать правильно. У них и так всё было наперекосяк, так хоть что-то должно же быть, как у людей. Вчера он только впервые поцеловал, а сегодня полез под юбку, сорвавшись на ровном месте. Джордж планировал ухаживать, ходить на свидания, красть поцелуи, хотя для себя до конца и не продумал как будет это совмещать с жизнью под одной крышей и сном в одной постели. Ещё был план обсудить их отношения, будущее, ребёнка… Мерлиновы кальсоны, ещё и беременность, может ей вообще нельзя заниматься сексом. Ему то откуда знать? Он в этом понимал примерно ни черта. Джордж бессильно застонал и врубил на полную мощность поток ледяной воды. Абсолютное замешательство и холодная вода помогли избавиться от возбуждения напрочь. Теперь ему мало того, что ничего не хотелось, так ещё и навалился груз вины, что он такая скотина, что не подумал ни о чём кроме своих физиологических потребностей. В конце концов, ему же не пятнадцать лет, когда бьют гормоны и самоконтроль ни к чёрту. Когда он вошёл в комнату, мимо него в ванную протиснулся, ворча, Чарли: – Ты там что решил утопиться? Мне уже пора выходить. Брат захлопнул за собой дверь, отрезав Джорджу пути к отступлению. Пэнси что-то искала в кухонных шкафчиках, уже успев высушить волосы и накинуть кардиган. Обернувшись к нему, она произнесла: – Садись, поешь. Мы уже поужинали пока ты был в ванне. Джордж подошёл к кухонному острову и присел на стул. Перед ним стояла тарелка с запеченной форелью и овощами. В задумчивости он взял вилку, но не прикоснулся к еде. Видимо истолковав его поступок по-своему, Пэнси с улыбкой сказала: – Не бойся, не отравлено, я к еде не прикасалась. Джордж растеряно кивнул. – Не знаешь, где у Чарли здесь лотки для еды? Хотела положить ему с собой на работу, – спросила девушка, открывая очередную дверцу шкафчика. Не успел он сообразить, о чём его спрашивают, как услышал радостный возглас: – Нашла. Пока Пэнси накладывала еду, Джордж наблюдал за ней, механически отправляя в рот кусочки рыбы и овощей. Движения девушки были быстрыми, но уверенными и плавными. Никакой хаотичности или нервозности. В его голове творилось непонятно что, а для Пэнси, кажется, всё было в порядке вещей. Словно не он вёл себя, как озабоченный придурок, и ничего такого не случилось. Пару минут он молча ел, а Пэнси упаковывала ужин сначала в лоток, потом в небольшую холщовую сумку. Когда дело было закончено, девушка налила в две кружки травяной чай, от которого исходил приятный аромат, одну поставив перед Джорджем, вторую перед собой. – Спасибо, — это всё, что Джордж выдавил из себя. – Не за что, – сказала Пэнси, кажется, не обращая внимание на его неразговорчивость. – Не хочешь посидеть с чаем на террасе? Оттуда открывается прекрасный вид, когда мы ещё такое увидим. – Да, конечно. – Тогда надо высушить твои волосы, а то у меня нет никакого желания лечить тебя потом от простуды. И не дожидаясь разрешения или возражения, Пэнси подошла к нему, сделала пару пасов палочкой, прочитала заклинание и потрепала ладонью уже сухие волосы. Её прикосновение было приятным и таким уверенным, словно она делала так сотни раз. Джордж уже хотел что-то сказать, как дверь в ванну открылась и оттуда буквально выбежал Чарли, на ходу надевая брюки и бормоча что-то про опоздание. Пэнси же спокойно взяла приготовленный с собой ужин, направилась к двери и сняла с крючка мантию. Когда Чарли подлетел к двери уже одетый в брюки, свитер и ботинки, девушка была наготове, помогла ему облачиться в мантию и вручила сумку с едой. – Спасибо, сестрёнка, – Чарли даже притормозил, удивившись видимо такой заботе, но секунду спустя вылетел из дома на всех порах. Интересно заметил ли он, что впервые назвал Пэнси сестрой? – Ты доел? – спросила девушка от двери. – Ага. – Тогда бери наш чай и посидим на террасе. Облачившись в мантии, они вышли на улицу, устроившись в плетенных креслах, а кружки поставив на столик между ними. Пару минут было тихо, пока Пэнси не нарушила тишину: – Что-то случилось? Джордж не сразу нашёлся с ответом. Какое-то время лишь вглядываясь в её зелёные внимательные глаза. – Я хотел извиниться. – За что? – она как будто на самом деле не понимала. – За то, что случилось в гостиной. Он не мог понять её выражение лица. То ли недоумение, то ли непонимание, то ли обида. Сложно было расшифровать. – Тебе не за что извиняться. Мы оба там были и в этом участвовали. Я, честно говоря, не совсем понимаю суть проблемы. С Чарли, конечно, неудобно вышло, но с кем не бывает. – Это было неправильно, – Джордж не смог сразу подобрать слов, чтобы объяснить. – Так… – Пэнси забралась с ногами в кресло и повернулась к нему лицом. – У меня такое чувство, что мы говорим о разных вещах, или по-разному к ним относимся. Мы никогда это толком не обсуждали, но мне казалось, что пришли к общему взаимопониманию. Мы вместе. Во всех смыслах. Живём, встречаемся, даже заявляемся домой к твоему брату, как пара, ничего не скрывая. И в том, что мы целуемся на людях нет ничего за гранью разумного. Ну да, увлеклись, меня это немного смутило, но я уверена, что завтра мы над этим просто посмеёмся. Поэтому я пытаюсь понять, что же было неправильно. Джордж всматривался в её лицо и пытался уловить правда ли в её голове нет такого же раздрая, как в его. Откинувшись на спинку кресла, и глядя на холмы вдали произнёс: – Я думал… Я хотел сделать всё правильно. Свидания, цветы, поцелуи, но увидел тебя в тот момент и словно помутился рассудком. Вёл себя так, словно вышел после десяти лет в Азкабане без женщины. Ему было стыдно. В тот момент решение притянуть её к себе казалось верным, а потом пришло осознание, что он всё делает не так. Вдруг чужая рука погладила его по щеке. – Посмотри на меня. Он обернулся к Пэнси, которая внимательно смотрела на него, немного наклонившись через стол, чтобы дотянуться рукой до его щеки. Отняв ладонь от его лица, она вернулась в прежнее положение, облокотившись плечом о спинку кресла, но так и не опустив руку. Жест был таким же, как тогда в гостиной, только теперь была его очередь взять за руку, и он взял. – Я не знаю, как ты дошёл до подобного умозаключения. Кому нужно, чтобы всё было правильно? Тебе? Мне? И правильно для кого? Для каких-то мифических незнакомых людей? – вопросы повисали в воздухе один за другим, но ни на один из них не было ответа. – Наверно, нам стоило поговорить об этом раньше, чтобы не было такого вот непонимания. Мы начали не с той точки, но теперь уже поздно что-то менять, да я и не хотела бы. Цветов ты подарил мне больше, чем кто-либо другой в моей жизни. Носил их каждый день в палату к женщине, которая отказывалась даже с тобой говорить. На свидания же ходить нам никто не запрещает. А строить из себя невинную и непорочную деву я не собираюсь. Если я чего-то не захочу, ты уж мне поверь, я сумею выразить своё несогласие так, что ты поймёшь. И правда, давно им следовало всё обсудить. Пока он создавал себе выдуманные проблемы, у Пэнси всё было разложено по полочкам. Она принимала всё, как есть, и не хотела ничего менять. Но червячок всё равно грыз, пусть и уже не так сильно. – У меня никогда такого не было. Я никого так не любил, как тебя. И каждый раз мне кажется, что я недостаточно хорош. Не могу защитить, слишком давлю и вынуждаю, не могу тебя понять и дать то, что нужно. Джордж не сразу осознал, что с его губ сорвалось признание. Он не планировал вот так вывалить это на Пэнси. Проблема любовных признаний в том, что они словно по умолчанию предполагают ответ. Девушка же молчала, задумчиво глядя на него, но так и не отпустив руку. – Ты не должна… – начал было Джордж, но в этот момент Пэнси отпустила его ладонь, и он на мгновение испугался, что оттолкнул, отпугнул. Он молча наблюдал, как девушка встаёт с кресла. Страшно было, что она сейчас просто уйдёт, исчезнет. Джордж уже протянул к ней руку, чтобы остановить, когда она проходила рядом, но в этот момент девушка медленно села боком к нему на колени, наклонилась к его лицу близко-близко и в самые губы произнесла: – Я тебя тоже люблю, Джордж Уизли. Сердце защемило от этого признания. От чувств, переполнявших его изнутри. До этого он не думал, насколько для него было важно это услышать. Знать, что она тоже любит. И он сократил то немного расстояние до её губ, что ещё оставалось между ними. Поцелуй был нежным, медленным, не походим на предыдущий. Джорджу не хотелось брать, только дарить свою любовь. Рука медленно скользнула на тонкую белую шею, притягивая ближе. Пэнси же придвинулась ещё немного, проводя руками по мужской груди. Он чувствовал её руки сквозь ткань мантии и футболки, словно сердце тянулось к ней, билось всё чаще и громче. Тело отзывалось даже на эти мягкие прикосновения. Вот только девушка вдруг мягко отстранилась, разорвав поцелуй, но не убрав руки. – Если ты в чём-то сомневаешься, просто спроси, а я отвечу. Не держи в себе. Сомнения перерастут в обиды, а они в ссоры, так можно и остаться навсегда в этом порочном круге, – голос её был тихим, нежным и заботливым. – Я хочу быть с тобой во всех смыслах. Засыпать, просыпаться, готовить, даже если рискую погибнуть смертью храбрых, смотреть, как ты варишь свои зелья, спорить из-за полок в шкафу или крысиных хвостиков на кухне, видеть тебя каждый день и каждую ночь любить тебя. И мне надо знать, что я не вынуждаю, не тороплю. Я переехал к тебе, особо не спрашивая разрешения, а теперь такое чувство, что снова давлю. Ты готова к новым отношениям или тебе нужно время? Это правда было важно. Он просто пришёл и занял собой всю её жизнь, дом, время. Ни разу не задав вопрос, не предоставив выбора. Конечно, она могла его выгнать, не пускать или оттолкнуть, хотя и не делала этого, но и согласия её он тоже никогда не слышал. – Я не заметила, как это случилось, но в какой-то момент оказалось, что я просто не представляю, как жить без тебя. Когда ты ушёл тогда к себе за вещами, больше всего я испугалась того, что ты не вернешься. Минуты тянулись так долго, что я должна была удостовериться, что ты там, что придёшь ко мне. И когда ты вытаскивал вещи из дома, я почувствовала такое облегчение, словно мир снова двигался по своей оси, туда, куда должен был. Я и вправду никогда не говорила, но я хочу быть с тобой. И когда ты смотрел на меня сегодня после душа с огнём в глазах, я чувствовала себя самой желанной из женщин. Меня не пугает ни твоя любовь, ни страсть, я в ней растворяюсь. Никакого времени мне не нужно, я люблю тебя и это всё, что важно. Пока Пэнси говорила сердце билось всё чаще и чаще. Страхи таяли при каждом следующем её слове. Джордж не знал за какие такие заслуги ему досталась эта восхитительная женщина. Он не мог сейчас представить, как раньше мог смотреть на неё и не любить. Правда был ещё один момент, который стоило прояснить, пока он не позволил себе полностью раствориться в этих зелёных глазах. Рука скользнула под чужую мантию к чуть выпуклому животу, скрытому шёлковой сорочкой: – Я не хочу навредить ребёнку. Пэнси улыбнулась, накрыв его руку своей: – Целители сказали, что никаких ограничений хоть до самых родов. – Мне вот интересно, а ты их специально спрашивала? – спросил Джордж с лукавой улыбкой. – Значит, ты хочешь знать планировала ли я уже тогда упасть в твои объятья? – парировала Пэнси, шутливо ударив его кулачком в грудь. – Разумеется, я ведь был неотразим. – Боюсь тебя огорчить, но данную рекомендацию мне дали потому, что ты назвался моим женихом и они сделали неправильные выводы о роде наших взаимоотношений. – Не такие уж и неправильные, раз мы обсуждаем этот вопрос, – не сдержавшись, Джордж в то же мгновение притянул Пэнси для очередного поцелуя. Руки аккуратно исследовали живот и спину девушки сквозь сорочку, постоянно путаясь, то в мантии, то в кардигане. Джордж уже задумывался о том, как бы поудобнее устроиться, кинув заинтересованный взгляд на перила террасы, весьма подходящей высоты, когда Пэнси снова отстранилась. – Всё в порядке? – Джордж испугался, что сделал что-то не так, но девушка не выглядела недовольной, скорее задумчивой. – Я хочу ещё кое-что обсудить. Иначе этот разговор так и будет откладываться снова и снова. – Конечно. В чём дело? – казалось речь пойдёт о чём-то важном. – Отец ребёнка… – Джордж приложил палец к её губам. – Я – отец ребёнка. Так и запишем в реестре. Мне неважно, кто у тебя был до меня, ты можешь этого не говорить, если не хочешь. Он долго шёл к этому решению, но вчера после разговора с Чарли окончательно с ним сросся, без сомнений и сожалений. Кем бы не был тот мужчина, от которого Пэнси забеременела, это не имело никакого значения. Она убежала, скрывалась, а значит была уверена, что тот человек не будет ребёнку хорошим отцом. А Джордж будет, потому что любит её и ребёнка тоже любит, потому что он тоже её часть. Если брать ответственность, то сразу за двоих. – Я должна сказать. Не хочу иметь ни секретов, ни недосказанности между нами, – она ненадолго замолчала прежде, чем продолжить. – Это Драко Малфой. Это не было сюрпризом. Джордж догадывался, но всё равно почувствовал злость. Не к Пэнси, а к этому белобрысому ублюдку. Только ещё перебравшись в Ирландию Джордж иногда покупал британский «Ежедневный пророк» скорее по привычке, чем от желания узнать новости из мира, который оставил. Хотя может совсем немного, но ему ещё было необходимо оставаться в курсе событий. После приезда Пэнси он больше ни разу этого кстати не делал, словно она заместила ту пустоту, которую он пытался чем-нибудь заполнить. Так вот ещё в те времена он читал статью о свадьбе Малфоя. Куча гостей, несколько колдографий, хвалебные оды не таком уж опальному семейству, несмотря на их сторону в войне. Тогда его злило, что Малфоям опять удалось выплыть сухими из воды. А теперь то, как этот хорёк поступил с Пэнси. Джордж был способен сложить два и два. Сроки беременности плюс минус бились с датой той злополучной свадьбы. Такой ублюдок не заслуживал даже стоять рядом с ней, не то, что быть отцом её ребёнку. Видимо Пэнси истолковала его молчание и напряженные плечи превратно и, торопясь, продолжила: – Я не люблю его. Я перевернула эту страницу и отпустила. Сбежала, укрылась и начала новую жизнь. Единственное, чего я хочу, это быть здесь с тобой. Но ты не обязан быть отцом, я не хочу тебя вынуждать. Джордж видел, как ей тяжело. Она не могла разделить две жизни – свою и ребёнка, но не хотела взваливать всё это на его плечи. – Я сказал, что буду отцом и я им буду. Это не мимолетная блажь. Я долго думал, взвешивал, примерял на себя эту новую роль и понял, что хочу этого. Тебя, ребёнка, семью. Нельзя разделить это на отдельные оставляющие. Либо всё, либо ничего. Ты не думай, что я не осознаю ответственность. Я прекрасно понимаю, что делаю. И не только ради тебя, но и ради себя. Мне это тоже нужно. Дом, уют, детские голоса. Я приехал сюда, чтобы начать жизнь с чистого листа, но и подумать не мог, что мне так повезёт. Только теперь Джордж заметил, что у Пэнси по щекам катятся слёзы. Вытащив руку из бесконечных складок её одежды, он вытер слёзы с её щёк большим пальцем. – Ты же понимаешь, что ребёнок не будет рыжим? – неожиданно произнесла Пэнси. – С большой вероятность да, а что? – не сразу сообразил Джордж после такого резкого перехода. – Ну Уизли и не рыжий – это ведь нонсенс? Мужчина заливисто засмеялся. – Полагаю, что в каждом правиле бывают исключения. Пэнси тоже рассмеялась, как ему показалось с облегчением. – Ну раз мы закончили со всеми насущными вопросами, предлагаю продолжить то, на чём мы остановились, – девушка снова неожиданно сменила направление своей мысли. И Джордж был совсем не против такого перехода. Но это кресло, в котором было не развернуться ему уже осточертело, поэтому подхватив девушку на руки, он с легкостью донёс её до перил террасы, на которые аккуратно посадил, откинув полы мантии назад, чтобы не мешались. – Предупреждаю, Уизли, если я грохнусь, то отрежу тебе то самое, чем ты думал, когда тащил меня сюда, – с усмешкой произнесла Пэнси. Как же ему нравились эти очаровательные угрозы. – Если ты ещё успеваешь об этом думать, значит я плохо стараюсь, – сказал Джордж параллельно задирая подол такой уже знакомой сорочки, чтобы девушка могла обхватить его ногами, для сохранения равновесия. В его планы правда не входило, чтобы она упала. – Так старайся лучше, – подначила его Пэнси, после чего он решил заткнуть этот фонтан красноречия поцелуем. И он старался. Пожалуй так, как никогда в жизни. К утру сложно было найти в доме место, к которому в порыве страсти они не приложились. На террасе осталась мантия Пэнси, которая в какой-то момент им стала категорически мешать. Мантия же Джорджа вместе с женским кардиганом и обувью валялись у входа. Многострадальная сорочка, футболка и брюки покоились за диваном в гостиной. Бельё кануло в лету вместе с парочкой стаканов у кухонного острова. К моменту перемещения в спальню не осталось ни одного предмета гардероба, который ещё можно было потерять, поэтому досталось постельному белью. Простынь съехала наполовину, одеяло валялось на полу, одна подушка покоилась в ногах, на второй же лежал Джордж, Пэнси вместо подушки использовала его грудь, на которой и уснула. На улице уже было светло и скоро должен был вернуться Чарли. По-хорошему, нужно было прибраться к его приходу, а то дом словно пережил нашествие озабоченного нюхлера. Но не было на это сил, да и желания тревожить спящую Пэнси. Нанесенный дому и нравственности Чарли урон, он как-нибудь компенсирует. В конце концов, брат должен его понять и простить. Уже проваливаясь в сон, Джордж слышал, как открывается входная дверь и по дому разносится смех старшего Уизли.