Время это все, что у нас осталось...

Ну, вот и очередная глава. Жду ваших отзывов!       Зал. Знакомый до боли. Он видел его практически каждую ночь. Охваченный огнем зал. Всегда. Но не сегодня. Сегодня все было так, как раньше. До прихода змеелицого полукровки. До войны. До пожара. Это было небольшое светлое помещение. Единственное, кроме своей спальни и библиотеки, которое он любил в Малфой-мэноре. Помещение, которое даже в худшие времена не навевало на него страх. Малая столовая. Здесь они собирались всей семьей, когда не было гостей. Это бывало очень редко и это были лучшие его воспоминания. Было светло, тепло, но пусто. Не только в столовой, но и в его душе. Он ждал. Ждал чего-то. Он сам не знал чего.       Она появилась неожиданно. Светлое длинное платье скрывало ее привлекательное тело. Но он знал, как оно выглядит. Он уже видел его. Ласкал. Целовал. Ее каштановые кудри лежали на плечах, подчеркивая белизну ее лица. Красивые темные глаза смотрели на него с непередаваемой страстью. Он дождался! Вот оно! Вот чего он ждал! Вот без чего ему было пусто в душе!       Он протянул ей руку, и она с робкой улыбкой подошла к нему. Взяла его ладонь и притянула к себе. Такая маленькая, такая хрупкая. Его. Только его. Ее губы скользнули по его щеке и опустились к шее. Ее поцелуи были такими невесомыми, но дарили ему неземное удовольствие. Ему было хорошо. Так хорошо, когда она рядом. Его маленькая…       Драко нехотя открыл глаза. Сон закончился. Прервался на самом интересном месте. Снова. Его это уже начинало раздражать. Прошла всего неделя с тех пор, как в его постели побывала грязнокровка, а он… А он уже третью ночь подряд видит этот сон. И ладно бы он был каким-нибудь четверокурсником, у которого играют гормоны и их некуда выплеснуть. Так нет же! Он не был малолетним озабоченным кретином и у него были желающие скрасить его ночи. И он с удовольствием пользовался услугами этих самых желающих, но… Не то! Все они были не тем, что ему было нужно. После них он чувствовал себя удовлетворенным? Да, несомненно. Но удовлетворен он был только в физическом плане, а душа… А душа, судя по снам, тосковала по Грейнджер. И он больше не мог отрицать очевидное. Она была ему нужна. Нужна! Он смог признать это. Признать, что нуждается в ее присутствии. Потому что только она могла помочь ему. Помочь залечить раны. А эти раны… А раны становились с каждым днем все глубже. И все тяжелее ему давалось удерживать себя от того, чтобы совсем не расклеиться.       Завтрак Драко, как обычно решил проигнорировать. Он знал, что Пэнси принесет ему перекусить. Так что он мог еще поваляться в кровати, наслаждаясь теплом и уютом. Ему было хорошо. Даже не смотря на мысли о гриффиндорке. Хотя может быть именно благодаря ним. Наконец в дверь тихо постучали. Он знал, что это подруга с едой и поэтому, не спрашивая, заклинанием открыл дверь.       - Знаешь, Драко, я, конечно, тебя люблю, - начала возмущаться девушка, входя в комнату с большим подносом загруженным тарелками и кофейником с чашкой, - но использовать меня в качестве домового эльфа – это просто наглость!       - О, Пэнс, - он вскочил с кровати и подошел к столику, на котором подруга уже раскладывала еду, - ты прелесть! – он поцеловал ее в щеку, а та шутливо хлопнула его по руке. Он хмыкнул. Пэнси он тоже многое позволял. Не так много, как Блейзу, конечно.       - Ты никогда не изменишься, Малфой! – засмеялась девушка, откидывая со лба короткие черные пряди. Ей нравилось, что с ней Драко был собой. Во всяком случае, она так думала. Да, они были только друзьями, но все же у нее все еще оставались к нему теплые чувства. – Знаешь, там письмо, - указала на свернутый пергамент, лежащий рядом с тарелкой, на которой были выложены булочки. – Старуха передала. Она была весьма недовольна тем, что ты пропустил завтрак.       - Макгонагалл? – в душе сразу же появилось щемящее чувство. Интуиция подсказывала, что это опять не просто так. С лица сразу сошло беззаботное выражение.       - Что случилось, Драко? – заметив, что парень изменился в лице, озадаченно спросила Пэнси. Она не знала о проблемах Малфоя. Но догадывалась, что с ним произошло что-то, о чем он предпочитает молчать. И как она понимала это что-то, причиняло королю Хогвартса неудобства.       - Все в порядке, Пэнси, - ответил спокойно, как будто и не было в душе той бури, что сейчас выворачивала его внутренности наизнанку. Как будто бы все оставалось таким же, как и несколько минут назад. – Знаешь, спасибо, что принесла мне завтрак, но тебе лучше уйти.       - Конечно, - девушка не сомневалась, что случилось что-то ужасное. Она буквально чувствовала, как вокруг ее друга сгущается воздух, а в его глазах… В его глазах, всего на несколько секунд, она заметила страх. Всепоглощающий страх, который Малфой практически сразу же спрятал за напускным равнодушием.       Она ушла, а он, схватив пергамент, вперился блуждающим взглядом в строки письма. Сначала он не мог сконцентрироваться, но все же заставил себя отложить панику на потом:       «Уважаемый лорд Драко Люциус Малфой,       Мы вынуждены сообщить вам, что сегодня ночью в районе трех часов, на Малфой-мэнор было совершенно нападение. Так как практически все ценные вещи были вывезены вами от туда после летнего происшествия, как мы полагаем ничего особо важного не пропало. Но все предметы, по сведениям, полученным от ваших эльфов, которые оставались в вашем поместье были украдены. Само поместье после этого было сожжено. Мы предполагаем, что было использовано заклинание Адского Пламени.       Предположительно ограбление и поджог были совершенны все той же группой Пожирателей Смерти, которые напали на Малфой-мэнор и в прошлый раз. Мы проводим самое тщательное расследование и в скором времени надеемся выйти на след преступников.       Чтобы ускорить процесс поимки этой группы мы бы хотели, чтобы вы составили список тех предметов, что оставались в Малфой-мэноре на момент его уничтожения. Ваши домовые эльфы, с согласия Директора Хогвартса Минервы Макгонагалл, будут отправлены в замок на временное проживание.       С уважением, Министерство Магии».       Это было отлично. Просто отлично, блять! Он лишился всего! Всего, что еще как-то связывало его с жизнью. Прошлой жизнью. И ему было хреново от этого. Конечно, он не считал, что то, что происходило с ним в последнее время, было чем-то, что хотелось бы помнить до самой смерти, но… Но это были его воспоминания и его бесило, что их вырывают из него даже не спросив гребанного разрешения! Не то, чтобы ему было очень жаль тюрьму под названием Малфой-мэнор. Не после того, что там происходило в последние годы. Он ненавидел это темное здание, которое должно было бы быть его домом, но оно так и не стало им. У него были воспоминания и даже весьма приятные связанные с его детством и матерью. Но все они померкли. Стерлись из его гребанной памяти, как будто бы их вымели оттуда метлой. Метлой, которая почему-то вымела из него все только хорошее. Все грязное и мерзкое она оставила в его голове – наслаждайся. И он наслаждался, вспоминая снова и снова все то, что его заставили пережить.       Теперь Малфой-мэнор был уничтожен. Его стерли с лица земли. Как будто бы его и не было никогда. И Драко не знал, что ему чувствовать. С одной стороны ему было все равно, а с другой… С другой стороны ему показалось, что вместе с мэнором уничтожили и часть его. Просто взяли и распотрошили, растоптали. Было не очень приятно. Абсолютно неприятно и непривычно. Он никогда не думал, что будет испытывать такое, всего лишь из-за какого-то чертового здания, которое он к тому же ненавидел и, которого боялся. Но факт оставался фактом. Малфой был подавлен и расстроен этим письмом. И он был напуган. Ему казалось, что Пожиратели не просто так решили закончить то, что им не удалось в прошлый раз. Тогда мэнор спасли, он выстоял. В этот раз эти долбанные крысы даже не испугались использовать настолько темную магию. Чего они хотели этим добиться? Он подумал, что, возможно, это было чем-то вроде показательного выступления. Они знают, что за ними охотятся, а они в свою очередь охотятся за ним. И кто кого догонит первым? – главный вопрос.       Закрыв глаза и откинувшись на подушки, он думал о том, что ему снова придется восстанавливать себя заново. Он не ожидал, но боль, которую вызвала новость, с каждой секундой становилась все ощутимее. Это было не так ужасно, как летом, но ведь так уже и не могло быть… Тогда Пожирателям удалось полностью уничтожить его душу и весь смысл его никчемной жизни. Он смог возродиться, но сейчас они снова добрались до него. Разрушили даже то, что он с таким трудом склеивал, собирал из обломков, которые остались ему на память. Для него это было слишком. Слишком тяжело для когда-то трусливого мальчишки с Слизеринского факультета. Перебор. Его переоценили. Он не способен сам справится со всей той херней, что творится с ним. Он просто не сможет. Это поглотит его и растопчет. Ему нужна была помощь. Помощь…

***

      Она, всегда сидела за второй партой левого ряда вместе с Поттером. Он всегда сидел в самом конце правого ряда, недалеко от двери. Так было всегда. Но не сегодня. Гермиона увлеченно повторяла материал перед уроком. Или делала вид, что повторяла. Если бы кто-то наблюдал за ней, то заметил, что она за десять минут даже ни разу не перевернула страницу. Это было странно для Гермионы Грейнджер. Но к ее счастью сейчас это никого не интересовало. Все ждали начала трансфигурации, а пока развлекали себя, как могли. Никто не обратил внимания, что Малфой сегодня сел не на свое обычное место. Сегодня он сел за третью парту в левом ряду, сразу за гриффиндорской заучкой. Да и в любом случае ни кто не сказал бы ему ни слова. Все-таки он Малфой!       Гермиона бы, наверное, тоже не заметила того, что за ней сел слизеринец. Не заметила, если бы не его запах. Мужской, притягивающий, свежий. Она сразу поняла, кому он принадлежит. И вдохнула полной грудью, наслаждаясь, впитывая его в себя. Гарри тоже не обратил внимания на Малфоя, он был занят тем, что обсуждал с Роном, сидевшим через проход, матч Когтеврана и Пуффендуя, который должен был состояться завтра. Так что это было лучшее время для осуществления плана. Плана, который Малфой придумал и решил воплотить в жизнь. Резкое движение вперед и на колени гриффиндорки падает клочок пергамента. Она удивленно смотрит на записку, но не поворачивается. Не хочет, чтобы кто-нибудь заметил. На пергаменте всего несколько слов: «Шестой этаж, заброшенный коридор. Сразу после урока». Ей хочется повернуться, посмотреть на него. Узнать, зачем им видеться. Но она не осмеливается. Она ведь не хочет, чтобы кто-то знал, что происходит между гриффиндоркой и слизеринцем. А что собственно происходит? Ну, переспали один раз. Провели ночь вместе. Что с того? Он спит со многими. Это ведь ничего не значит. Ни для него. Ни для нее. Просто ошибка. Ошибка, которую оба хотели бы повторить.       Она поднималась на шестой этаж. Медленно. Стараясь оттянуть время их встречи. В ее голове царил хаос. Ей было интересно узнать, что же от нее надо Малфою. И ей абсолютно не хотелось этого знать. Ей ужасно хотелось его увидеть, остаться наедине. И хотелось сбежать, забыть о нем. Она боялась собственного поведения. Боялась того, как он влияет на нее. Боялась его самого. Потому что никогда Гермиона Грейнджер не должна была поддаваться влиянию бывшего Пожирателя, слуги Волан-де-Морта и просто противного слизеринского хорька. Она должна была противостоять ему. Должна была, но не справилась. Ее подвело собственное тело, собственный рассудок. Потому что она уже была не той Гермионой, которую все знали до войны. Тогда она точно знала, что хорошо и что плохо, а сейчас… А сейчас все границы между черным и белым были стерты. Их стерла война. Стерла их так же легко, как и забирала жизни невинных.       - Я не должна туда идти, я не должна, - шептала Гермиона перешагивая через ступеньки и ускоряя шаг. – Это не правильно. Нам не о чем говорить с ним. Не о чем. Он мой… враг. Он враг. Враг. Я должна развернуться и идти в гостиную, библиотеку, да хоть в Запретный лес, но только не к нему, - убеждала она себя, но только все быстрее переставляла ноги. Она хотела поговорить с ним. Потому что не знала, что произошло с ними тогда на балу. Что за сила заставила ее согласиться на его предложение. И как вообще расценивать ту ночь, что они провели в его комнате. Не его комнате, а комнате старосты, которую он нагло оккупировал! Ей было важно узнать его мнение. С каких это пор меня интересует мнение слизеринского хорька? Вопросы… Вопросы, на которые она хотела найти ответы, но сама этого сделать была не в силах. Ведь они просто поговорят. Просто обсудят то, что произошло и она сможет вернуться в гостиную Гриффиндора, к своим друзьям. Сможет спокойно сесть на любимое кресло и приняться за доклад по трансфигурации. Сразу же после того, как они поговорят…       Он уже ждал ее, стоял возле пыльного подоконника и смотрел на Запретный лес через грязное, немытое окно. Коридор был давно заброшен, а дверь, ведущая в него, запечатана несколькими заклинаниями, которые не снимала банальная Алахомора. Но это не было проблемой для студентов седьмого курса, прошедших войну. Так что теперь она, с каждой секундой замедляя шаг, приближалась к слизеринцу, который, кажется, все еще не заметил ее появления. Она думала с чего начать разговор. Думала, но не находила правильного решения.       - Малфой, какого хрена… - но он не дал ей договорить. Резко повернулся, схватил за руку и дернул на себя. Она даже не успела ничего предпринять, не поняла еще что происходит, а ее губы уже отвечали на его поцелуи. Ее разум кричал: «Беги! Беги!», а тело уже не слушалось. Он даже не заметил ее попытки оттолкнуть его, вырваться. Он был занят тем, что успокаивал свою разорванную на куски душу. – Не надо, - еще одна попытка вырваться незамеченная им. Попытка остановить безумие, которое вот-вот должно было произойти. – Отпусти меня, - шепчет, а руки все сильнее сжимают его рубашку.       - Заткнись, Грейнджер, - отвечает зло. Кусает ее за шею. А она только сильнее прижимается к нему. – Ты слишком много говоришь.       Больше не будет слов. Больше не будет попыток остановить его, сносящий все на своем пути, напор. Она хватает его за волосы и притягивает ближе к себе, причиняет боль. Чтобы он понял, как ей больно. Больно от того, что происходит сейчас. От того, что она не может это контролировать. Ее собственное тело предало ее, кинуло в объятия врага. Он приподнимает ее, заставляя обвить свою талию ногами. От этих движений ее юбка оказывается практически на талии. Но она уже не замечает этого. Она поглощена его страстью. Порабощена ею. Подчинена. Все, что она может это извиваться в его руках, прижиматься плотнее.       Он разворачивается и сажает ее на грязный, пыльный подоконник. Ему плевать, что это совсем не то, чего она заслуживает. Что грубый, быстрый секс в заброшенном убогом коридоре это совсем не то. Да и зачем ему думать об этом? Она ведь сама не против. А он просто пользуется ситуацией. Целует ее снова. Грубо, грязно, страстно. Впивается в потрескавшиеся от ветра губы. Не утруждает себя расстегиванием пуговичек на ее блузки. Просто тянет вниз. Ткань трещит и поддается. Чашечки лифчика просто отодвинуты. У них мало времени. Его пальцы щипают ее затвердевшие от возбуждения соски, причиняя боль и удовольствие. Она выгибается ему навстречу и за волосы, больно, притягивает его голову к своей обнаженной груди. Он не целует, не ласкает языком. Кусает. Из ее горла раздается стон. Маленькая развратная гриффиндорка. Она наклоняется к его шеи, отодвигает воротник белой рубашки и больно впивается зубами в нежную кожу.       - Сука, - выдыхает. Она злит его. И эта злость возбуждает.       - Ублюдок, - шепчет в ответ и притягивает его за шею к своим губам. Целует так же, как и он. Врывается языком в его рот. Отрывается от него и кусает за нижнюю губу.       Хватит прелюдий. Они оба готовы. Задирает ее юбку. Расстегивает свой ремень, приспускает брюки и нижнее белье. Одним движением стаскивает с нее трусики и входит. Резко, сразу на всю длину. В этот раз ей не больно. Она хочет этого. Откидывается назад, пока голова не упирается в грязное покрытое паутиной стекло. Из груди вырывается стон. Его движения причиняют невыносимое удовольствие. Обвивает его талию ногами и старается двигаться с ним в такт. Ей неудобно, но плевать. На все плевать. Сейчас есть только он и удовольствие, от которого ее тело дрожит.       Он одной рукой облокачивается на подоконник, а второй мнет ее грудь. Его губы скользят по ее шее, ключицам. Он кусает ее. Оставляет метки.       - Малфой, - стон. Громкий, страстный, возбуждающий. Обвивает его шею руками. Держится за него, так как понимает, что стоит на краю и вот-вот сорвется вниз. – Малфой, да!       Ему нравится, как она прижимается к нему, тянется. Это именно то, что ему нужно. Толчки становятся все более быстрыми, все более грубыми. И вот она. Кульминация. Ее тело сводит судорогой, она всхлипывает, и вцепляется в его плечи. Он наблюдает, и ее оргазм дарит ему удовольствие. Всего несколько движений и он изливается в нее. Наполняет. А она только сильнее мнет его рубашку, старается заставить свое тело перестать дрожать.       Она все еще сидит на подоконнике в разорванной блузке и юбке, которая почему-то находится на ее талии. Он стоит немного в стороне. Его рубашка, в отличие от ее, цела. Помята, конечно, испачкана, но цела. Его брюки уже застегнуты и даже очищены от пыли и паутины. А она все сидит. Сидит и ждет чего-то. Палочка лежит рядом, но она даже не пытается привести себя в порядок. Она растерянна. Потерянна.       - Малфой, что это было? – голос дрожит, а вопрос вырывается сам по себе.       - Секс, Грейнджер, - отвечает грубо. Он сегодня все делает грубо. Ему хочется ранить ее, причинить боль. Такую же боль, которую утром причинили ему. И для него грубость единственный способ сбросить с себя часть проблем. – Обычное удовлетворение животных потребностей.       - Но зачем? – она вот-вот расплачется. Ей больно и обидно. Она не понимает, чем заслужила такое отношение к себе. Не понимает, за что он так поступает с ней. А как еще надо поступать со шлюхами? Она чувствует себя грязной. Грязной и использованной дрянью. И это сделал он. Как будто бы специально, чтобы испортить ее прекрасные воспоминания об их первой ночи. Специально, чтобы она поняла, что он вовсе не изменился. Не стал милым добрым парнем, а остался все той же сволочью и ублюдком, каким и был все предыдущие годы. И ей очень больно от того, что она, умница Грейнджер, не поняла этого сразу. На что-то надеялась. О чем-то мечтала. Но он быстро разрушил ее мечты. Быстро спустил ее с небес на землю. И этот спуск оказался весьма болезненным.       А ему плевать. Ему стало легче, а это именно то, чего он и добивался. Но он не станет благодарить ее. Не дождется. Она ведь всего лишь грязнокровка и поэтому отвечает со своей неизменной ухмылкой:       - Я же уже сказал. Это обычное удовлетворение животных потребностей, Грейнджер, - ему стыдно за то, что он так поступает с ней. Стыдно, но в этом он даже сам себе не признается. Не то, что какой-то гриффиндорке. Да она подарила ему удовольствие. Но и другие дарили то же самое. «Не то же! Не то же! И ты знаешь это, заносчивый кретин!» - внутренний голос, кажется, тоже обижен на хозяина. Но ему плевать на них. Он получил желаемое. Это главное. Это единственное, что его интересует. Тем более ей тоже было хорошо. Он же видел это. Слышал, как она стонет. Чувствовал, как она дрожала от оргазма. Так что все справедливо. Все так, как и должно быть между чистокровным аристократом и грязнокровкой.       Он разворачивается и уходит. Она сидит на подоконнике, молчит и смотрит ему вслед. Он уже почти дошел до поворота, но вдруг остановился и повернулся к ней.       - Спасибо, что пришла, - отвешивает шутовской поклон. Издевка. Очередная издевка над ней. Делает несколько шагов к выходу, но снова оборачивается и добавляет: - До скорой встречи, Грейнджер.       - Никогда! Слышишь? Ублюдок, кретин, сволочь! – кричит она, но он уже скрылся за поворотом. Он уже не слышит ее яростного крика. Не видит, как она встает на ноги, которые все еще дрожат то ли из-за оргазма, то ли из-за пережитого унижения. Не видит, как она нашаривает палочку и чинит свою одежду, как находит трусики и натягивает их трясущимися руками. Не видит, как ее лицо горит от злости, гнева. И самое главное не видит, как она гордится собой. Ведь она не плачет, не плачет из-за долбанного хорька. Не видит он и того, как на ее лице появляется улыбка. Улыбка, которая не предвещает ему ничего хорошего…