Время это все, что у нас осталось...

      Снег. Белый, как его кожа. Чистый, как ее душа. Манящий, как его голос. Искрящийся, как ее глаза. Снег. Прекрасный, как их любовь. Любовь, которую невозможно отринуть, которую невозможно не увидеть. И пусть они пока еще отрицают ее существование, но судьба уже давно все решила. Она уже написала свою историю, а им остается только смириться с этим. Они покорятся силе любви. Подчинятся своим чувствам. У них не будет выбора.       По прекрасному белому снегу заливисто смеясь, бежала девушка. Она убегала от преследующего ее парня. Но он нагонял ее, и она понимала, что бежать бесполезно, но все равно не сдавалась. Его руки обвиваются вокруг ее талии, и они вдвоем потеряв равновесие, падают в глубокий снег. Ее смех, как перезвон колокольчиков и он не может не засмеяться в ответ. Их ни кто не видит, замок почти пуст. Сейчас это их мир. Их время. Они наслаждаются каждым мгновением, которое проводят в объятиях друг друга. Они счастливы, когда их губы сливаются в нежном поцелуе. Девушка закрывает глаза и льнет к парню, как будто бы боится, что он может уйти. Но он так сильно прижимает ее к себе, что таких мыслей не должно возникать в ее умной головке. Она не отпустит его. Он не отпустит ее.       Она сидела в полюбившемся за последнее время кресле и пила горячий шоколад. Ее взгляд то и дело скользил по фигуре застывшей возле камина. Как же она привыкла к таким тихим вечерам в его комнате, когда ни кто не мог помешать им, наслаждаться обществом друг друга. Когда они, кажется, оставались вдвоем в целом мире.       - Драко, - позвала она и он, вздрогнув, обернулся. По его глазам ей стало понятно, что он опять погрузился в какие-то свои воспоминания. И как она видела вовсе не счастливые. Она знала, что уже завтра их маленький мир, в котором они жили эти две счастливейшие недели, будет разрушен толпой учеников, возвращающихся с каникул. И пусть ей этого вовсе не хотелось, она понимала, что они не могут вечно прятаться от реальности. Она была готова объявить во всеуслышание о том, что он ей нужен, что она принадлежит ему. Но этого хотело сердце, а разум твердил, что этому не бывать. Их жизнь, не смотря на то, что война закончилась, все еще была полна глупых предрассудков и правил, которые они нарушали.       - Что? – наконец, спросил он и в его глазах снова появились какие-то эмоции.       - Ты обещал, - два слова и она видит, как его взгляд тускнеет, как он отводит глаза, а потом и вовсе снова разворачивается к камину. Два слова, которые он абсолютно не желал слышать. Но они сказаны. Они уже разрушали все очарование момента. Но он и вправду обещал. В ту ночь, после их примирения, он торжественно пообещал ей, что все объяснит и расскажет, когда каникулы подойдут к концу. Он, как трус, оттягивал этот момент, всячески пытался избежать разговора, но время пришло. Он больше не имел права откладывать.       Повернулся и подошел к ней. Опустился на ковер возле ее ног, на котором они провели много часов, придаваясь любви в отблесках пламени, положил голову ей на колени и начал тихо говорить…       После слушания он чувствовал себя счастливым. Да, именно так! Он был счастливым! Ему не просто удалось избежать наказания, его не просто оправдали. Благодаря Поттеру он стал, чуть ли не героем, а это ли не счастье? Впервые с тех пор, как возродился Темный Лорд, Драко ощутил себя свободным. Сейчас он был готов радоваться всему, что видел вокруг: чистому голубому небу, летнему жаркому солнцу, яркой зеленной траве. Все, на что он раньше не обращал внимания, теперь наполняло его, дарило ощущение абсолютного счастья. Его оправдали, его мать оправдали и только отец… Но тут он понимал, что ничего нельзя было сделать. Люциус сам обрек себя на это. Сам выбрал свою судьбу. Сам выкопал себе яму и чуть не утянул следом за собой сына и жену.       Но он знал, что у них есть два дня. Два волшебных дня, которые они втроем снова проведут вместе. Как раньше. До возвращения Волан-де-Морта. У них было всего два дня. Целых два дня. Драко знал, что вскоре Люциуса заключат в Азкабан, а с его здоровьем вполне возможно, что они больше не увидятся. Поэтому сейчас больше всего на свете ему хотелось, чтобы эти подаренные Министерством два дня прошли идеально.       Обед в малой столовой был подан во время. Самые изысканные блюда, самые дорогие вина. Семья снова была вместе. Пусть ненадолго, но они все были счастливы. Они разговаривали, смеялись… жили. Все было чудесно. Все было именно так, как он и представлял, но…       Хлопок апарации нарушил их покой. Они сразу поняли, что это не домовик. Это был чужой. Чужой и незваный. Вспышка заклинания и вот Драко отлетает к дальней стене и от удара практически теряет сознания. А незнакомец в темном плаще уже направил палочку на безоружного Люциуса, который лишился своей палочки еще при Темном Лорде.       - Авада Кедавра! – и тело отца падает на пол. Глухой стук и крик матери навсегда отпечатались в его подсознании. Он уже никогда не сможет забыть той боли, что, кажется, готова была разорвать его на части.       - Авада Кедавра, - шепчет Драко, но сил не хватает. Боль моральная и физическая затапливает его. Утягивает за собой во тьму. Не дает пошевелиться, спасти.       - Мальчишка! Слабак! – приглушенный маской голос с трудом пробивается сквозь слой боли к его помутневшему сознанию. Он не уверен, что это не его воспаленный мозг придумал эти слова, но он все еще борется с собой и снова шепчет:       - Авада Кедавра, - рука сжимающая палочку дрожит. Слабенький зеленый луч вырывается из оружия, но тут же тухнет. Он понимает, что это конец. Понимает, что жизнь, кажется, подошла к концу.       - Драко! – это крик его матери. Любимой женщины, ради которой он был готов умереть, а сейчас ничего не мог сделать, чтобы помочь ей. Перед глазами проносятся воспоминания: вот он, малыш пяти лет, садится на свою первую игрушечную метлу и, бегая по комнате, делает вид, что летает, а мать с отцом смеются, наблюдая за этой картиной. Вот мама решает порадовать своих мужчин и устраивает для них пикник в небольшой роще за домом. Вот его первый прием, тогда он ужасно волновался, но благодаря поддержке родителей сделал все, что от него требовалось. Вот отец дарит ему «Нимбус-2001» за то, что он смог стать ловцом в команде факультета. Такие же метлы он потом подарит и всей команде в надежде на то, что они помогут им выиграть. Дальше воспоминания проносились перед глазами все быстрее и быстрее, хаотично сменяя друг друга.       Он очнулся от того, что ему было нечем дышать. Воздуха не хватало. Было жарко. Вокруг все пылало, и он осознавал, что это его последние мгновения в жизни. Но, не смотря на страх и боль во всем теле, он попытался подняться. Он должен был увидеть их. Убедиться, что все, что произошло не кошмар, а реальность. И он увидел, разглядел сквозь дым и огонь два тела. Они лежали рядом, не шевелясь и ему было понятно, что они уже мертвы. Что он не может им помочь, не может. Он услышал хлопок, знакомый до боли хлопок и снова провалился во тьму. Всего несколько мгновений и он уже чувствует, как свежий воздух, наполненный ароматом цветов, проникает в его легкие.       Он не хотел жить. Он хотел умереть, но ему не дали. Больница, какие-то видения, женский голос, который, как он узнал потом, ему всего лишь мерещился. Это был голос матери. Именно он вытянул его из забытья. Именно он не дал окончательно сдаться и покинуть этот мир. Уйти за грань. Все лето смешалось для него в размытое пятно. Он был на грани между жизнью и смертью. Он был на распутье, потому что мог выбрать любой вариант, но выбрал жизнь. Только благодаря голосу, который не давал ему утонуть во тьме, который заставлял бороться.       Она слушала его тихий шепот и плакала. По горячим щекам катились соленые слезы. Перебирая пряди его шелковистых волос, она думала о том, что в чем-то они оказались очень похожими. Оба потеряли родителей в одно и то же время. Оба сдались и не хотели дальше жить. Но у нее были друзья, которые с трудом, но помогли ей выбраться из затягивающей и влекущей тьмы, а у него… У него был лишь голос покойной матери, лишь галлюцинация. И от этого ей становилось еще больнее. Его рассказ разбередил в ней ее собственные душевные раны, которые она с таким трудом залечивала уже полгода.       - На сегодня достаточно, - резко отстраняясь от нее, сказал он, и в его голосе она услышала не приказ, а мольбу. Он действительно боялся того, что она заставит рассказывать его дальше, но он был сейчас не способен на это. Но посмотрев в глаза Гермионы, он понял, что она не будет настаивать. Он увидел в ее глазах отражение его боли, его горя. Драко знал, что и она пережила нечто подобное и то, что она так близко к сердцу восприняла рассказ о его потери, когда еще не забыла о собственной, удивило. Он даже не представлял, что его гриффиндорка окажется настолько сочувствующей и восприимчивой натурой. И его это обрадовало. Он понял, что зря боялся того, что она посчитает его слабым. Он подумал о том, что был дураком.       Наклонившись, он подхватил девушку на руки и понес к кровати. Сейчас ему было необходимо забыться. И он знал, что лучшим лекарством для него была она. Раствориться в ней и не думать – его желание, мечта…