Время это все, что у нас осталось...

      - Ненавижу тебя! – крик и новый удар маленьким кулачком по его широкой груди. – Как ты мог? Ненавижу! – крик и нежные поцелуи, обрушившиеся на его ухмыляющиеся губы. – Бессовестный засранец! – и снова удар, на этот раз куда-то в плечо. – Невыносимый самовлюбленный гад! – и снова нежный, но в тоже время страстный поцелуй. – Я тебя ненавижу! – и снова несколько ударов по ребрам. – Я люблю тебя, люблю, люблю… - тихо, тихо. Так чтобы слышал только он. Чтобы он понял, чтобы он знал.       Драко не мог стереть улыбку со своих бледных губ. Даже более бледных, чем обычно. Он еще не совсем восстановился после проклятья, но все же нашел в себе силы вернуться в Хогвартс именно сегодня. Но он знал, что его маленькая девочка будет очень страдать, когда увидит сегодняшнюю статью в Пророке. Он этого не хотел. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя несчастной. Поэтому сделал все, чтобы оказаться в школе, как можно раньше. Он хотел появиться еще до завтрака, еще до того, как она прочитает газету, но не успел. Увидев ее в крепких объятиях Уизли, он даже подумал о том, что она не сильно-то и скучала за ним. Спустя несколько мгновений, когда он заметил ее красные глаза и трясущиеся руки, он понял, что сильно ошибается. Только теперь он осознал, что его исчезновение стало для нее, куда большим потрясением, чем он думал.       Но сейчас он, наконец, смог прижать ее к себе и слушать ее крики, терпеть ее слабые удары, и наслаждаться нежными поцелуями. Он вытирал ее мокрые от слез щеки и улыбался так счастливо, как не улыбался, наверное, ни разу за последние годы жизни. Ему хотелось, чтобы время остановилось и оставило его стоять вот так посреди Большого Зала с ней, его маленькой любимой гриффиндоркой. Но он знал, что это невозможно. И он понимал, что должен объяснить Поттеру, Уизли, Макгонагалл и всем остальным: почему Джинни Уизли забирают в больницу.       - Я люблю тебя, - продолжала шептать Гермиона, цепляясь за его идеально отглаженную черную мантию.       - И я тебя люблю, Гермиона, - впервые он сказал это. Впервые она услышала столь важные для себя слова. И вся злость, вся ненависть, все, что копилось в ней столь долгое время ушло. Просто растворилось, когда она поняла, что он вернулся к ней. Живой и, вроде бы, невредимый. Теперь, когда он снова был рядом. Когда она снова ощущала его руки, губы, слышала его голос. Она точно знала, что простит ему все. Что постарается понять, почему он так поступил с ней. Она сможет справиться с этим. Теперь сможет. Потому что с его появлением, к ней снова вернулось здравомыслие, которое, кажется, умерло шесть недель назад, когда она впервые прочитала его записку.       - Малфой, - Поттер любил все портить. Во всяком случае, так подумал Малфой, когда голос Золотого Мальчика оторвал его от поцелуя с Гермионой.       - Что? – абсолютно спокойно, как будто бы это не он сейчас ворвался неожиданно в зал, в то время как должен был валяться в Святом Мунго.       - Объясняй, Малфой, - прошипел Гарри. Не смотря на то, что он никогда не отличался особой сдержанностью, сейчас он со всех сил старался держать себя в руках. Конечно, ради Гермионы.       - Все просто, Поттер…       Он говорил долго. Некоторые моменты повторял по несколько раз. Не все сразу поняли, какую роль сыграла во всех этих происшествиях Джинни Уизли, но Малфою пришлось все это подробно объяснять. На самом деле все было не так уж и просто. Он говорил о том, что стал для организации этих так называемых мстителей, чем-то вроде Гарри Поттера для Волан-де-Морта. Он стал для них костью в горле, от которой они очень хотели избавиться. Но для этого надо было как-то выманить Драко из охраняемого Хогвартса. Они нашли способ. Решили, что им нужен кто-то, кто смог бы следить за Малфоем в школе. Почему-то выбрали Джинни, или так получилось случайно. Но им повезло, ведь именно Джинни знала об отношениях Драко с Гермионой и под заклятием она выдала их. Малфой говорил о том, что ей приходилось, подчиняясь заклятию, писать Пожирателям обо всех его действиях. Рассказывал, как уже после того, как они смогли заманить Пожирателей в ловушку, один из них признался под Веритасериумом, что узнал о Гермионе от Джинни. Тогда все и встало на свои места.       Гарри с ужасом смотрела на свою любимую девушку, и чувствовал себя виноватым. Он не понимал, как мог не заметить, что с Джинни что-то происходит. Как мог не понять. Но следующие слова Драко вернули его к действительности:       - Если бы не твоя сила, Джинни, то нам бы не удалось поймать их, - в голосе Малфоя слышалось уважение. Он действительно не мог презирать человека, который ради его жизни терпел ужасные муки и боль.       - О чем ты говоришь, Драко? – Гермиона удивленно посмотрела на любимого, которого крепко держала за руку, как будто бы боясь, что он исчезнет.       - Я говорю о том, что когда Уизли узнала о том, что я стану приманкой для Пожирателей, она каким-то образом смогла воспротивиться заклятию. Она не сообщила об этом, хотя была обязана сообщать обо всех моих действиях, - пояснил Драко.       - О, Джинни, - Гермиона подбежала к подруге и крепко обняла ее. Только теперь она поняла, чем объяснялось ужасное состояние Джинни. – Спасибо, - тихо добавила она. В эти секунды Гермиона точно знала, что ее окружают самые лучшие люди на свете. Гарри – лучший друг, опора, почти брат, который всегда будет рядом с ней, чтобы ни случилось. Рон – ее рыжее солнышко, которое всегда дарит ей надежду на лучшее. Джинни – подруга, которая жертвовала собой ради ее счастья, терпела боль только, чтобы она ее не испытала. И он. Ее возлюбленный Драко, который вернулся к ней, и теперь она точно его больше никуда не отпустит. Гермиона точно верила в то, что будет счастлива, ведь у нее есть все, что нужно для этого…       Лежа ночью в его объятиях и слушая его размеренное дыхание, она думала о том, что, наконец-то, в ее жизни все начинает налаживаться. Она мечтала о том, как уже через несколько недель она войдет в Большой Зал в качестве выпускницы Хогвартса, а за руку ее в этот момент будет держать самый любимый мужчина. Они будут танцевать всю ночь, а потом отправятся в новую жизнь, где обязательно будут счастливы. Вдвоем.