Все носят маски

Второе сентября. Я, по привычке, бросил сумку на соседний стул, так как со мной никто не сидел в прошлом году, и у меня есть подозрение, что ничего не изменится и в этом. Я уверен, но… Учитель физики зашел в кабинет после звонка (обычно он приходил раньше) и неторопливо разложил на столе свои бумаги. Класс внимательно наблюдал за ним, что случалось каждый урок, — никто не хотел менять традиции. Озвучивая свои гениально-философские мысли, понять которые не всем дано, физик вывел на доске дату и тему урока. Спустя пару минут в дверь тихо постучались, и учитель разрешил войти. Появилась фигурка Талбор в черном коротком платье. Кто-то из класса присвистнул, даже наш мистер «Пунктуальность» разинул рот. Кэтрин извинилась за опоздание, ссылаясь на то, что её проводник не соизволил помочь ей найти нужный кабинет. Да и расположение лестницы для нее было туманным. Извинения были приняты, а я автоматически убрал рюкзак с соседнего стула, безмолвно предлагая её присесть. Приглашение было принято. — Безответный вы, Хэддок! Саре донесли об опоздании Кейт, ведь она прогуляла пол-урока. Всего лишь пару минут — неслыханное безрассудство и… Впрочем, виноватым остался я один. Обижаться на одноклассницу не стал, в какой-то степени моя вина тут есть. Кто знает. Вернемся к физике. Кэтрин отвлекла меня от чтения введения беседой об одноклассниках. Я рассказал ей, что в классе у нас всего двадцать человек. Первый ряд состоит в основном из элиты. За первой партой — Астрид и Джейн. Потом Ник, который заведует школьной бандой, и часто составляет план их проделок. — Каких проделках? — спросила она. — Ой, Кейт, тебе лучше увидеть, чем услышать. Заинтриговал её. Вот тебе на!.. — Поверь, я окажусь первой жертвой. — Разве всё настолько плохо? — Хуже не бывает. — Бывает, — твердо сказала Кэтрин. На этом наш разговор прервался. В столовой мы заказали еду и сели за маленький столик на четыре персоны в дальнем углу. Я объяснил ей, что каждый сидит со своим кружком или друзьями. Там элита, вот черлидеры, дальше художники, певцы, танцоры, потом умники. В общем, ей нужно записаться на какую-нибудь секцию и… — На какую ходишь ты? — Физика, — на автомате выдал я. На самом деле я посетил кружек раза два, от силы три. Всё равно за посещением никто не следит и моего отсутствия не замечают. — И почему не сидишь с ними? — С кем? — брюнетка приподняла бровь. — Я просто не хочу. Да и захотят они сидеть со мной? — Они просто не знают тебя. Ты интересный и… — Вот на этом и остановимся, — прервал ее я, предчувствуя длинный список моих-не-моих качеств. Получилось грубо. Она не заметила, наверное. Первой темой по психологии стало «Взаимоотношение между одноклассниками». Лекция, преследуемая смехом и веселыми моментами нашей школьной жизни, окончилась провальным домашним заданием: жить друг у друга по неделе-две и одну врозь, делая заметки об изменениях в характере вашего сожителя. Наблюдая, можно также узнать о множестве интересных фактов, о которых вы не знали. К примеру, о специфичности поведения в различных жизненных ситуациях, хорошем музыкальном вкусе, любимом актере, умении печь наивкуснейшие панкейки и многое другое. Сара, посовещавшись с учителями, распределили нас на следующие пары. Я оказался с Астрид. Хофферсон наградила меня презрительным взглядом и, гордо задрав головку, изящным движением головы смахнула челку с лица, вовсе отвернувшись. Я лишь вздохнул. На перемене Кейт отметила, что я неравнодушен к Хофферсон. Я ответил, что этой «взаимной симпатии» (или так там она выразилась) быть не может, так как она ненавидит меня. А с чего это вдруг я открываю душу девушке, которую знаю всего два дня? Пора заканчивать, Хэддок. — Эй, Хэддок, безответный, такой этакий! — услышал хохот за спиной. Ну, началось… Я в то время брал учебники из шкафчика, рассказывая Кейт о симпатичном мальчике из параллельного класса. — Че, язык потерял? — руки сжались в кулаки, но я старался не потерять самообладание. Николас выходил из себя быстро и надолго. Вдох-выдох, Иккинг, спокойствие, только спокойствие. Я молчал, стоя к ним спиной. Ожидание. Еще одна насмешка. Я взял нужные мне учебники и захлопнул шкаф сильнее, чем нужно. — Без геройств, — шепнула Кэтрин, у которой на лице написано, что она такого не ожидала. «Брось, это не так страшно. Подержи книги, пожалуйста.» — И это всё, что ты можешь? Подшучивать и только. Да, стареешь, Йоргенсон, стареешь. Зеваки засмеялись — перевес на моей стороне. Ник побагровел от злости и набросился на меня. Я легко увернулся от его кулака, который с звонким звуком вмазался в шкафчик. Не мой. Сморкала взвыл и замахнулся на меня еще раз. Я опять увернулся. — Видишь, совсем старик. Ещё удар, я вновь увернулся. Мне даже это стало нравится, пока он исподтишка не сломал мой нос. Остальную часть дня просидел у медсестры, которая никак не могла отпустить меня к травматологу, чтобы тот вправил мне нос. К концу занятий она всё-таки подписала бумажку об освобождении от уроков и дала направление в травмпункт. Наконец-то! С носом всё в порядке! Как новенький. Под вечер решил прогуляться. Где-то недалеко от парка я заметил только открывшуюся маленькую забегаловку и забежал туда. Это оказалось небольшое кафе с крошечными стеклянными столиками и диванчиками, обитыми шоколадного цвета кожей. Стены наполовину покрашены в цвет кофе с молоком, а та часть, что ближе к полу — коричневым. У барной стойки стояла молодая девушка, вытирающая с полок пыль. Она, не отрываясь от работы, приняла у меня заказ. Он составлял только кофе и пирожное. Я начал смотреть в окно на прохожих. А вот и Хофферсон. По вторникам и четвергам Астрид целый день находилась в парке в полном одиночестве. Блондинка пересекла дорогу с двумя неразлучными подругами и направилась в сторону этой кафешки. Официантка поставила на стол мой заказ и приземлилась напротив. — Как самочувствие? — я перестал следить за троицей и перевел взгляд на девушку, которая со всех ракурсов разглядывала моё лицо. Кэтрин? — Ты здесь работаешь? — Ага. Моей маме достался ресторанчик от её близкого друга. Мы пока непопулярны, но посетители увеличиваются,  — она обернулась на звон колокольчиков над дверью — Джейн, Астрид и ещё одна девушка, имя которой я не помню, сели за большой стол возле окна. Кейт повернулась ко мне. — Меня поставили в пару с Джоном Торстоном, кто он? — Брат Джейн, она сидит к нам лицом, — Кейт опять повернула голову назад. — Который устраивает гонки? — я кивнул, сделав глоток кофе. Погодите. — Ты знаешь о гонках? — задал я вопрос. Гонки были местной достопримечательностью, наш город был на слуху только из-за них. — Да, тут весь город говорит про великого гонщика Ночную Фурию, и я захотела посмотреть на него. — И как? — Женское прозвище у парня. С ним точно всё нормально? — Абсолютно. Мне — Фурии — часто задавали вопрос о женском имечке. Что я отвечал? Каждый знает о драконе, самом быстром и метком. Я хотел быть таким, когда только начал пробовать водить байк. Сколько мне было? Двенадцать-тринадцать. Макс подарил мне мое сокровище — зверя, сидящего в заперти салона, как он сам выразился. Да, Плевака, благодаря ему существует Фурия. — Ты знаком с ним? — спросила она. — Нет, так говорят. — Кейт, третий столик! — крикнула девушка за стойкой. Которая за стойкой — Джо, ей нужна была работа, и мама Кейт устроила ее у себя. У Джо была темная кожа, серые глаза и пушистая каштановая шевелюра. Она приветливо улыбнулась, шепнув Кейт на ушко до того, как та ушла обслуживать Астрид с подругами. Я не спеша ел пирожное, поглядывая на Астрид. Мне не хотелось приглашать Хофферсон к себе. Папа, конечно, будет рад ей, но что-то меня отталкивало. С её семьей мы дружили очень долго, так как наши мамы работали вместе и знали друг друга со школьной скамьи. А после того, как мама умерла, папа сильно поссорился с отцом Астрид. И пришел конец дружбе семей. Хотя с Астрид мы спокойно общались в младшей и средней школе, а потом все пошло вверх дном. Неровно дышал я к Астрид всегда. Да кому она может не нравится? Только девчонкам, которые считают ее слишком высокомерной, ну, или тем парням, которых она отшила. Что касается Николаса, то он на все способен, лишь бы привлечь внимание Королевы Школы. Даже перечислять долго. А я? Что я? Мне даже не хватает смелости предложить ей жить у меня. Что, если она не захочет? Всё так плохо… Другое дело — Кэтрин. С ней легко и просто, но за эти несколько дней я понял, что мне нужен друг. Не такой, как Эрет или Вольтер, которые общаются только из-за того, что я Фурия. Да и общаются они только с Фурией. Не представляю их реакцию, когда я раскроюсь. Фурия сам по себе неплох — он настоящий я. Не тот неудачник или зубрила, каким меня видят обычно люди. Я, отхлебнув кофе, отправил последний кусочек «счастья» в рот. Почему «счастья»? Так называются эти пирожные. — Может, еще чего-нибудь? — спросила Джо, когда я подошел к ней расплатиться. — Нет, спасибо. Было очень вкусно, но как-нибудь в другой раз. Девушка вернула деньги, я хотел возразить. — Раз Вы тут впервые, то мы решили, что Вы поедите за счет заведения! Приятного вечера, Иккинг! — И вам, — я улыбнулся. — Кейт, тебя проводить? — Нет, я ещё посижу, — послышалось из кухни. — До завтра. Я вышел, колокольчик над дверью приятно звякнул. Я набрал полные легкие осеннего воздуха и закрыл глаза. Ну вот, прощай, лето. Да здравствует осень!

***

Сегодняшний заезд был назначен на час ночи. Патрульные сворачивались в этом районе в одиннадцать, после так называемого комендантского часа. Район был недавно отстроенный и необжитый, беспризорников здесь было мало и от них не было никаких проблем. Подумаешь - покурили травку и распили алкогольный напиток. Идеальное место для небольшой гонки. Цепь на воротах, ведущих во двор заброшенного, недостроенного дома, была снята, и там собиралась небольшая толпа болельщиков. Я въехал туда медленно за час до назначенного времени, чтобы узнать обо всех делах, которые вели близнецы, и ознакомиться с трассой. Я сразу вошел в дом и направился в одну из квартир, где близнецы остановились на время. На полу, на картонке, сидела Забияка с ноутбуком в руках и печатала что-то. Маршрут гонки отсылался участникам на сотовый телефон за десять минут до старта, а место проведения сообщалось на сайте, вход был ограничен. Пользователи, которые делились информацией, банились и не имели возможности попасть на гонки. Система работала просто потрясающе, я всегда удивлялся близнецам. Сняв шлем, я подправил волосы и сел на такую же картонку.Джейн предложила мне колу, я согласился. Я никогда не знал маршрут гонки заранее, Торстоны хотели, чтобы всё было честно, даже мне, как одному из команды, не разрешалось подсматривать. — Ты должен победить сегодня, — сказала Джейн почему-то. — Сделай, что угодно, я покажу тебе карту, только одержи победу. — Что ты имеешь в виду? — спросил я. — Астрид захотела быть призом сегодня. Она резюмировала, что ей скучно. Думаю, причина в другом, — она бросила на меня многозначный взгляд. На самом деле я знал, что Хофферсон не рада, что мы работаем в паре. Мое присутствие, наверное, вызывает у нее отвращение. Мы перестали общаться резко и без ссор. — Иккинг, ты единственный, кому я могу доверить мою лучшую подругу. — Сказала она. — Я обещаю, что приду первым сегодня, — сказал я, следя за Джейн. Она кивнула и подвинула ноутбук, но я отказался чисто из принципа. Если побеждать, то честно. Послышался голос Джона. Забияка продолжила составляться сегодняшнюю рассылку, как ни в чем не бывало. Джон был не один, понял я в последний момент, когда увидел удивленную Кэтрин, держащую в руках шлем Молнии. Отлично, Иккинг. 1:0 в пользу Хель. — Ты Ночная Фурия?! — воскликнула она. — Охренеть. — А ты Молния, я должен был догадаться. Она ведь вчера каталась на мотоцикле Молнии! Я даже не заметил. Мне следует быть внимательным и более аккуратным. Такими темпами весь город узнает, что я Ночная фурия. Я надел шлем, потому что начали прибывать участники, и шум снаружи становился громче и громче. Молния смотрела на меня с укладкой. — Расскажешь, как дошел до такого? — она пихнула меня в бок. — Как-нибудь в другой раз, — отмахнулся я. — Значит, про Джона ты спрашивала для вида? — Нет, я действительно не знала его настоящего имени. Все зовут его Задиракой, — ответила она. Я кивнул. — Интересно, какой ставка будет сегодня?