Войны и воины

Я бегу с тобой — быстро, дальше, выше. Забываю даже, сколько было слов, Действий, страхов, бед, и теперь я вижу, Что бороться надо. Мой последний вздох Будет посвящённым только лишь тебе, Только одному, близкому, родному. Веришь мне? Поверил? Знаю по себе: Сложно верить, да? Вырвавшись из дома? Вот ты далеко — спрятался, наверно, В самый тихий угол города во тьме. Я бежала следом. Ты был всюду первым. Вышел ты на площадь города в огне. Где вы, люди? Живы? Где же голоса? Пепел разметает ветер-хулиган. Поднимаю к небу снова я глаза… Но не видно солнца — чёрный лишь туман. Только где тут люди? Город замолчал, Стихли автострады, сломанные вышки. Я иду пешком. Я ищу в домах Тех, кто остаётся. Я не буду лишней В этом тихом царстве взорванных надежд. Опыт точно есть — в самый тёмный день Под покровом ночи, траурных одежд Я нашла свободу. Я ушла за тем, Кто мне показал лучшее решение Скопленных проблем, масок, сожалений. А теперь я здесь. В месте поражения, Втоптанных в дорогу и забытых мнений. Ты иди вперёд, ты лети на крыльях, Смело забирая страждущих с собой. Я побуду здесь. Там, где сотни миль Судеб, пресечённых вражеской рукой. Мне не надо видеть. Мне хватает слуха: Слишком стало тихо, слишком уж легко Я хожу по пыли невесомей пуха, А на ней следы… чьих-то грязных ног. Было бы не страшно, если бы вокруг Бегали ребята, прыгали, смеялись, Только я одна. Вот в просвете — луг, А на нём трава. Надо же, осталась. Опускаю руки, полными горстями Загребаю землю, подношу к лицу. Много повидала, серая? Стояли На тебе не люди? Родичи свинцу? Да, оно понятно — люди не воюют, Люди всё решают мирными словами. Те, что нападают, злятся и бунтуют… Скажем прямо, «нечто». Этими руками Я бы их на плахи, я бы их в петлю! Там им будет мягко, тесно да темно. Что молчишь, седая? Правду говорю? Только что земля… Пыли всё равно. Вот я встану снова, улицу пройду И найду там площадь, взрытую войной. На брусчатке копоть. За неё огню Нужно помолиться. Пусть бы стороной Пролетели пули и прошли снаряды. Пусть бы люди в масках руки опустили. Вот бы было счастье. Вот была бы радость! Но… не получилось. Где же силы были? Ухожу отсюда. Я пошла искать Самое родное в мире существо. Всё равно не страшно. Это лишь война, Просто в этой битве людям не свезло. Плакали фонтаны, гнулись провода, Рельсы погибали под лавиной ног, Щурились постройки, бывшие домами, А теперь ослепли. Тоже не свезло. Не смотрю — не надо. Не на что смотреть. Я ищу тебя, как собака, нюхом, А под сапогами прячется апрель, Потому без ветра, потому и сухо. Ты стоишь, поникший, серый и пустой, Словно этот город выпил всё до капли. Что же ты печальный? Разве тяжело? Я бы не сказала. Снова те же грабли. Я жестока? Правда? Нет уж, всё не так, Просто закрываю я теперь глаза. Что бы ни случилось — кажется, пустяк, Будь то ураганы, войны и гроза. Ты смеёшься горько. Слёзы на щеках. Жалко очень город, знаю, и людей. Но на то мы — Смерти. Правда такова: Мы же забираем брошенных детей. Мы идём по полю, ходим по подъездам И уводим души в лучшие миры. Здесь у нас работа. Очень много. Бездна. Я сейчас спокойна. Только как же ты? Не рыдай напрасно. Не поможешь, глупый. В этот город страшный боги не зашли. Мы богам подобны, потому не судим, И у нас за души сердце не болит. Не люблю я войны — с каждым веком громче Люди их зовут, позабыв о вере. Голоса их злые раз от разу звонче Раздаются хором у небес под дверью. Ну же, хватит плакать. Мёртвые не ждут. Подари им лето, подари мечту И позволь свободным выбраться из пут — Лучшее лекарство, вот что я скажу. А теперь довольно. Развернусь обратно И начну охоту на солдат войны. Вот где моё счастье! Вот где моя жадность! Эй, не отставай! Крылья Смерти — мы! Мы стираем лица, заметаем снегом Те места — могилы — где лежат тела. Я иду пешком. Нагоняешь бегом. Вот и хорошо. Не люблю… одна. Город умирает, город замолчал, Город был в пожаре, а теперь во тьме. Мы тут господины, правим этот бал. Смерть не одинока. Смерти точно две.