и в который так раз, Романова?

он трахает её, оставляя бионической рукой на нежном теле алые разводы. он злится на своё беспамятство, с болью понимая, что сколько бы не пытался, но не может вспомнить стоны, крики, поцелуи. единственная зацепка — он верит ей, потому что такие глаза не лгут. её хочется сильнее, когда с губ слетает шёпот-рычание, чужое имя, тоже, но не колет грудь, как Баки. Джеймс. вспышка и сжать её пальцы до боли позволительно. она говорила так... раньше? рыжая чертовка прижимается ближе, проводит рукой по лицу и ищет, ищет что-то во взгляде. дышать её воздухом, задыхаться ею — целовать плечи. Зимний Солдат не должен упиваться целью. одарить ею смертью стоило. чтоб не путаться в волосах пальцами. чтоб остаться опять в одиночестве. почему сейчас тенью прошлого, проникает она, там где мёрзло всё? под грифом «секретно» — закрыто и уничтожено. ей плевать на запреты и всё, что за этим последует. послать к чёрту весь мир с ним всегда получается. хваткой мёртвой и так одиночество гордое. без него пустота, с ним же — пули навылет. было две. третья станет прощанием. трахать её, чтобы услышать стоны — прощение. за не прожитую вместе жизнь. за уродливые шрамы искусной его работы. за память потерянную — вольтам отданную. за чёртову преданность, годами проверенную. вспомнить всё. ты добилась. и в который так раз, Романова? она дрожью в руках, цепкой хваткой бионику к сердцу. упоительный вздох. громкий крик. тишина. слова — не для нас. слова — пустота. ладонь сожми, как раньше. и по глазам, Джеймс, читай. как всегда.