Версальский лед

― Мы не можем добраться до Бастиана немедленно. Он с группой спелеологов на спуске ― прокладывают новый маршрут в пещерах Вайтомо*. Связи нет. На выходе их ждёт наша группа захвата. Свои сообщения для мужа Менс выкладывает на хорошо защищенный ресурс. Мои люди незамеченными контролируют обновления. К сожалению, отследить источник отправки невозможно. Думаю, ты и сам уже в этом убедился. Детектив, не оборачиваясь на очевидную речь брата, упрямо смотрел на летящие строки кода. Чёрный экран усиливал ощущение безнадёжности. ― Ты прячешь от меня его сообщения. Майкрофт медленно приблизился к Шерлоку, осторожно опустив руку на голову: большую поддержку вряд ли примут. Только этот жест выдал заботу, хищные примёрзшие черты лица профессионального политика оставались неизменными. ― Я должен это услышать. Одна единственная зацепка, случайная оговорка… ― Шерлок, мне очень жаль, но там ничего… ― Там Джон. ― Тебе не стоит это слышать. *** «…вот так, дорогой. Не нужно дёргаться, ты же не хочешь себе навредить? О, Бастиан, Джон такой непокорный, просто прелесть. Есть ещё кое-что. На груди, повыше сердца остался след от пулевого ранения. Отличный объёмный шрам, будто горное образование, старое, истёртое временем, но явно доказывающее ― здесь кипела яростная борьба и вырывалась на поверхность лава. Я подновил его для тебя вчера. Ты оценишь, когда увидишь. И, похоже, твой подарок ― бывший военный, весьма занимательная татуировка на предплечье просто кричит об этом. Я пытался разузнать у Джона больше, но он упрямится, как на допросе. Что ж, оставлю его до твоих умелых рук. Эти отметины… след испытаний, встреченных, несомненно, с честью. Они не дают мне покоя, как чесотка, как зуд, который необходимо выжечь. И поэтому я собираюсь оставить на нём своё клеймо. Совершенно новый опыт для меня; я вспоминаю то время, когда ты увлекался граффити ― это подходящая идея. Надеюсь, тебе понравится». На слове «клеймо» весь невозмутимый настрой детектива испарился. Он собирался выжать максимум информации из украденного у Майкрофта аудио, но вместо этого попал в капкан эмоций. В нём закручивался сгусток из страха и ярости: кто-то посмел держать Джона, кто-то посмел причинять ему боль. И в этом был виноват только Шерлок. «Сначала, конечно, я займусь подготовкой. Не дрейфь, солдат». Шерлок до слёз зажмурился. Картина, четко и объёмно вспыхнула в чертогах: белое из-за яркого света тело, розоватая паутина натёртостей, оставленных жёсткой верёвкой вчера, неясные очертания светлых волосков на груди, темнеющих к паху, распахнутый шрам ― средоточие тихой пульсирующей боли. И всё Джон, сжатая живая пружина, извивающаяся под ленивой сильной рукой, нарочито медленно скользящей от шеи, вокруг раны и вниз, под мошонку. Стальной, плывущий взгляд, не полностью изгнавший опиатные составляющие, изменившееся дыхание, иногда уходящее в стон… В логике здесь не было силы: формулы, слова, даты, числа блёкли, испаряли надежду на спасение Джона. Шерлок был бессилен, даже находясь рядом, даже наблюдая за… жертвой. «Бастиан, ты чувствуешь, как он дышит? Слушай, слушай внимательно…» И, конечно, Шерлок слушал. Вслушивался ещё сильнее. Комнату в чертогах залило светом: к мелким, вырванным из общего спектакля деталям добавились новые декорации. Ровные безликие стены, серые или бежевые, кроме одной, полностью зеркальной, такой же гладкий с парочкой сливов пол, скорее всего, с подогревом, ряд встроенных светильников с подвижным плафоном вдобавок к верхнему освещению. Низкая, немногим больше полуметра, стальная клетка, уходящая прутьями прямо в пол, гора верёвок и отдельный стол для инструментов и игрушек, угол, оборудованный под душ, с длинными змеями-шлангами, оборудование для видео- и аудиозаписи, несколько станков, на одном из которых и находился сейчас его сосед. Тошнота свернулась скользким клубком в груди. Ноги Джона, согнутые и разведённые… сам Джон, всегда крепко стоящий рядом с Шерлоком, надёжно бегущий за ним, полностью обездвижен, с трудом втягивает и выталкивает воздух, стараясь не делать резких... Кляп, влажный от слюны, стекающей по обе стороны ото рта. И дрожь… Шерлок отчётливо чувствует её паническую вибрацию, неконтролируемую и унизительную. От неё непроизвольно поджимаются яички и сердце кувырком падает бездну. «…хаааххх, малыш, небольшой душ нам не помешает». Шерлок прослушал, что именно говорил Менс до этого. Его поразила временная глухота, но он видел достаточно, так много, что почти не верил своим выводам. Не хотел, чтобы Джон, пытаясь расслабиться, опорожнял желудок на пол. Добровольно, уже после того, как получил несколько ударов от Кларка в живот, а потом невыносимый расслабляющий массаж там же. Как вновь повторял эту же процедуру, пока Менс не решил, что достаточно. Шерлок не мог терпеть те слёзы, что появились, совершенно точно появились, в уголках светлых, добрых, до боли знакомых глаз, устремлённых к пустому и яркому, далёкому, как свобода, потолку. А затем смешались с потоком воды, обрушившимся словно бы из ниоткуда. «…сожмись, ну же, не будь скромной девицей. Это всего лишь один палец. Вот тааак. Молодец, Джон». Вероятно, одновременно с этой похвалой Менс приласкал своего пленника. Джон бессильно зарычал, потом застонал. Что ещё он мог почувствовать в ответ на грубые движения пальцев, когда Менс, смеясь, приказывал расслабиться при вторжении и напрячь мышцы вокруг его указательного и среднего на выходе? Лишь боль, не возбуждение. Что он мог чувствовать на щедро пролитую в пах смазку, медленно стекающую и собирающуюся к сжавшемуся, несмотря на небольшую подготовку, входу? На звук включившегося вибратора? На ощущение прохладной неживой головки, хищно кружащей перед своей единственной мишенью? На её медленный сладострастный путь? Каким был его ответ на сначала непривычное ощущение чужеродности, а потом на медленно разгорающийся в глубине небрежно накиданных поленец пожар? «О, наш Джон разошёлся. Так прекрасен, Бастиан, ему совершенно необходим твой член. Когда ты придёшь, он будет умолять о нём на коленях. А сейчас обещанное…» Шерлок вовсе этого не ожидал. Отличное медицинское оборудование. Пара пробных прострелов. Участившееся глубокое дыхание Джона. Менс выжигал своё клеймо лазером. Долго, сколько именно невозможно было определить, Шерлок потерялся в бесконечных стонах. Обезболивающее было забыто, а разгоряченную кожу охлаждал блок со льдом да влажная салфетка отирала мешающую кровь и пот с пути намеченного рисунка . К концу записи Шерлок, как и Джон, едва дышал.