Версальский лед

Остается пойти и заварить чай… С трудом уложив Шерлока на диван и прикрыв пледом, Джон отправился на кухню. Вместо приготовлений он устало опустился на стул, упёрся локтями в столешницу и уронил голову на руки. Шерлок ― стихийное бедствие. Вытворять всю эту ерунду, таскаться на никому ненужные свидания. Ненужные, потому что Джон стал свидетелем странного разговора, который ясно передавал усталость и изношенность эмоций друга. Детектив, метаясь по комнате, говорил по телефону, вероятно, с Майкрофтом. С кем же ещё? «Конечно, я иду на эту встречу. Нет, обязан… Другого выхода не существует. Разве это большой труд ― переспать с кем-то? Прихоти транспорта. Насыщение. Потом свобода…» В некоторой степени Джон начал проникаться презрительным отношением к старшему Холмсу. На его месте он бы запретил эти беспорядочные связи… Только Майкрофт бы и смог. К тому же присланное видео играло не последнюю роль. Ублюдок убрал Менса. Зачем было напоминать? Зачем это показное убийство? Наказать Бастиана, о судьбе которого доктор как-то позабыл? Успокоить Джона? Скорее вышло наоборот. Обеспечить новые ночные кошмары? Получилось с блеском! Менс был сумасшедшим. В слепой ярости Джон пожелал бы ему мучительной смерти, но не сейчас. Изоляция, забвение ― такую кару он счёл бы уместной. Только Майкрофт отобрал эту возможность: воспоминания трёхмесячной давности налились новыми красками, сон превратился в испытание, в панике отгоняемые тактильные ощущения возвращались в ночи. Темнота и тишина сковывали Джона, бросая в объятия невидимых и неумолимых рук, воскрешая голос его мучителя из небытия. Кларк снова умело и жёстко вел своего пленника по кругам придуманного ада, где с искушающей улыбкой сатаны правил Бастиан. Тело плавилось, кошмар всё длился. Джона атаковали стыдные догадки, которые он пресекал при свете дня. Догадки, как он знал, абсолютно верные, но отказывался верить в это: Шерлок слышал каждое мгновение его унижения, мольбы и всхлипы, безобразное мычание, скулёж, шлепки о кожу, забивающие горло позывы к рвоте, экстаз и боль. Конечно, он достал записи. Конечно, их слышали и следователи. Джон только надеялся, что никто из знакомых по Ярду... Он не смог бы взглянуть в глаза Лестрейду, Донован или Андерсону. Может, поэтому он и откладывал встречу с ними месяц за месяцем. Может, поэтому Шерлок больше не звал соседа с собой. Да и не афишировал больше свою детективную деятельность. Молча пропадал, молча возвращался, принося новые запахи и состояние уравновешенности, пока Джон в ужасе смаргивал слёзы после сна и безумно двигал рукой по горевшему возбуждением члену, а затем натягивал маску безразличия и безрадостно шёл в грядущий день. Может, так и должно быть? Проклятый Майкрофт не дал Джону спрятаться от себя. Может, такова его природа? Найти себе партнёра и не печалиться больше. Как Шерлок, обратившийся к физической стороне вопроса? Быть может, стоит подставиться и испытать унижение снова, сделать привычным всё то, что не стиралось из памяти, окроплённое кровью Менса. И тогда он не будет воспринимать чужой член и невозможность контролировать ситуацию, как нечто плохое? В противовес этим опасным мыслям Джон попытался завести небольшой ни к чему не обязывающий роман с женщиной, случайно задевшей его в метро. Она была милой, но он был слишком напряжён, слишком сосредоточен. Страх липкой паутиной опутал всё тело. Она прервала поцелуй, почувствовав что-то. «Извини», ― вот и всё, что он сумел ей сказать, протянув деньги за зарезервированный номер. ― Джооооон… ― Шерлок подошёл со спины и обвил задумавшегося соседа руками. Тот тяжело вздохнул. ― Хочешь чего-нибудь… ― дыхание, отдающее прокисшим, толкнулось в висок. ― Ты напился, ― Джон заметно напрягся в объятиях друга. ― Я мыслю трезво, ― Шерлок потёрся носом о щёку Джона, в конце концов, слегка мазнув по ней губами. И добился того, что его резко оттолкнули. ― Видимо, нет, я тебе не очередной дружок, ― не хватало ещё, чтобы Джона по-пьяни перепутали с очередным любовником. ― Да, не дружок, ― с видимой грустью отозвался отвергнутый Холмс. Джон ожидал взрыва задетого самолюбия. Его не последовало. Шерлок покладистый, беззащитный заставил почувствовать неясное сожаление. В груди Джона взорвалась мина нежности, на которую он по неосмотрительности наступил. Неужели… Шерлок влюбился? И как же повезло кому-то, жизнь, полная неуёмной энергии и внимания детектива, определённо обещала быть нескучной. Джону захотелось пожать счастливчику руку. Великого детектива могли свалить только основательные глубокие чувства. Настолько сильные, что Джону пришлось терпеть их неожиданное проявление даже в отсутствии объекта приложения. Шерлок разительно менялся. День за днём он размягчался, будто воск в настойчивой руке. Небрежный, колющий глаза лоск обратился в притягивающий взгляды. В телефонных разговорах приказное нетерпение сменилось доставляющим кому-то удовольствие вкрадчивым бархатом. Шерлок источал свет, согревающий даже равнодушных. Перепадало и Джону. Не зря ведь говорят, что влюблённые хотят объять весь мир. В квартире на Бейкер-стрит стало гораздо больше места для прикосновений. Шерлок буквально жаждал телесного контакта. Наконец-то, он не скучает, а соскучился, с улыбкой думал Джон, когда сосед поправлял ему небрежно сидящую рубашку. Доктор чуть не проспал смену ― кошмары, будь они прокляты, и одевался второпях. *** ― Знаешь, мне бы хотелось познакомиться с этим парнем. ― Каким? ― Который заставляет тебя парить в облаках, ― Джон для наглядности щёлкнул пару раз над ухом Шерлока, пребывающего где-то далеко от их кухни и ужина, который, кстати, приготовил детектив. Шерлок очень внимательно посмотрел на собеседника. От парения в облаках не осталось ни единой улики, ― ты же встречаешься с таинственным мужчиной, я прав? ― уже не так уверенно спросил Джон, кончики ушей у него заалели. ― Это не имеет значения. Секс, ― Шерлок неопределённо повертел кистью, ― не больше и не меньше, чем инстинкт. Разумеется, я встречаюсь с «мужчиной», как ты тактично выразился. И не с одним. Надеюсь, тебя не задевает моя ориентация, особенно после… ― Шерлок замялся, явно недовольный такой оплошностью в разговоре, ― …поверь, тебе ничего не угрожает. Джон разозлился. Как он мог забыть? Ведь это же Шерлок! Шерлок, который до последнего будет отрицать в себе эмоции. Так было с понятием «дружбы», так, наверняка, происходит и сейчас с понятием «любви». Боже, помоги тому несчастному, запавшему в сердце Шерлоку. ― И что же имеет? ― Шерлок прикрыл глаза, и Джон уже предчувствовал ответ вроде «разум превыше всего». ― Сопричастность, забота, желание… ― не очень уверенно произнёс Холмс. ― Хорошо, но почему ты сидишь здесь, вместо того, чтобы проявить всё это к твоему таинственному незнакомцу? Лицо Шерлока сделалось каменным, он больше не источал тот тёплый свет, заливавший их квартиру две недели подряд. ― Эй, приятель, ― Джон слегка дотронулся до плеча Холмса. ― Надеюсь, я не открыл для тебя прописную истину? ― Мне надо подумать, ― Шерлок механически встал из-за стола и покинул кухню. Разлитое по бокалам вино осталось нетронутым. Джон невольно поёжился. Сосед ушёл наголову разбитым: сфера отношений подкидывала ему много неудач. В этот раз Джон решил, что не даст другу разрушить что-то прекрасное, такое, что заставляет того сиять. ― Подумай, подумай, а то мне кажется, что я вам только мешаю…