Щелкунчик

Ты последнюю ставишь точку, Выткав сказку при лунном свете. Ты счастливо ее окончил - Чтоб не плакали ночью дети, Только кто-то свечу уронит И десяток страниц забелит: Есть такие, кто точно помнит, Как все было на самом деле... Скоро очередной Новый Год. Но какая от этого радость? Он в очередной раз получит надежду, на целую ночь став человеком... Но, сломанный к утру, будет вновь выкинут, как и любая другая, ставшая бесполезной, игрушка. А затем его, сломанного, вновь достанут из кучи мусора до равнодушия знакомые руки и, отряхнув, починят, а затем вновь поставят на полку - ждать следующего Нового Года. И никто, никто из этих веселых детей и взрослых, ожидающих праздника, не увидит шрамы от крысиных зубов и когтей, искусно спрятаных под свежим лаком и краской. Сказки нет. Есть жизнь. А в жизни нет места чуду. Даже новогоднему. И по щеке большеротой нелепой деревянной игрушки медленно стекает капля воды, упавшая откуда-то сверху. - Ба, да Вы, Принц, намокли... Да, видимо, крыша здесь совсем прохудилась. Но, в принципе, это не важно: все равно мы скоро покинем это место. Но вот мокнуть Вам не стоит категорически: у Вас может вздуться лак, а это Вас не украсит в глазах Вашей Принцессы, - все еще сильные и уверенные руки старого мага сухой тряпкой вытирают каплю воды, так точно упавшую на игрушечное лицо. Но если раньше, когда-то давно, Принц бы возмутился этим действием и снисходительным голосом Мастера, попытался бы передать ему свои чувства, прекрасно зная, что будет услышан, то сейчас он, равнодушный ко всему, молчал и был действительно похож на настоящую игрушку, неживую, холодную, молчащую. Вздохнув, волшебник отложил тряпку и, убирая Щелкунчика в странно пахнущую сумку, грустно произнес: - Эх, даже не разговариваешь со стариком. Замок молнии вжикнул, закрываясь, а свет, не в силах проникнуть сквозь плотную ткань, угас, оставив принца в полной темноте.

* * *

И перо возьмут чужие руки, Записать себе присвоив право Хронику чужой тоски и муки, Всыпать правды горькую отраву. Приоткрыты двери преисподней, Ангелы растоптаны конями, И сюжет известный новогодний Переписан серыми тенями. Серая тень, проскользнув в приоткрытые двери тронного зала, склонившись в поклоне, произнесла: - Ваше Величество, пора. Тьма на троне зашевелилась и медленно исчезла, открыв чужим взорам мускулистую фигуру в черных одеждах и с золотой короной на серых волосах. Мужчина с пронзительными черными глазами, больше похожий на воителя, чем на короля, хмыкнул и приказал: - Прикажи моей армии готовиться к походу. И, глядя на закрывшуюся за подданым дверь, Мышиный Король сказал, будто сам себе: - Мы скоро увидимся вновь, Щелкунчик. Надеюсь, тебе это надоело так же, как и мне.