Нытик

      Псих медленно отходил от меня назад. Он прикрыл своё лицо руками. Своими кровавыми руками. Неожиданно он сел около кресла и начал качаться взад и вперёд. Я хотел ему помочь и пытался подползти к нему. За это время я совсем забыл о своей раненой ноге. Я чувствовал ужасную боль, но пытался её игнорировать. Вдруг Псих опустил руки с лица и печально посмотрел на меня. Он был в шоке, увидев, что я еле-еле подползал к нему. Он неожиданно подошел ко мне и вскрикнул:        - Не двигайся! Не напрягай свою ногу!        - Нет, я в порядке... - ответил ему я.       От моего вида ему стало еще хуже. Слёзы медленно текли по его щекам. Его зелёные глаза сверкали от слёз. Он просто не мог видеть моё состояние без чувства раскаяния. Я тогда не жалел себя: мне было больно, но я знал, что ему было гораздо больнее.        - Что же я наделал? - тихо произнес он и прикрыл свое лицо рукой.       Его плач стал намного громче. Мне было так его жаль, что мне хотелось его как-то утешить, но единственное, что я мог сделать, - это погладить его по голове. Это немного его успокоило, но он все равно продолжал нервничать.        - Док, я.. - пробормотал он, - Мне так жаль... Это.. это не я... Я бы никогда...       Я обнял его. Мне ничего другого не оставалось. Я знал его примерно год и понимал, что на такие поступки он не способен.        - Я всё понимаю, - тихо проговорил я, - Как я уже сказал: это моя обязанность - слушать своих пациентов, понимать их проблемы и пытаться им как-то помочь. Если хочешь, я могу тебе помочь, но это будет трудно.        - Спасибо.. - плача, произнес он, - Мне повезло, что я тебя встретил..       Он меня приобнял. Я чувствовал его прикосновения, и мне на душе стало тепло, как тогда, когда меня обнимала жена. Он отпустил меня, посмотрел на меня и легко улыбнулся. Казалось, что проблема решилась, и всё будет хорошо... Но неожиданно он дёрнулся. Он удивленно посмотрел на меня, потом на валявшиеся кожаные перчатки и нож. Он снова улыбнулся той зловещей улыбкой. Я сразу понял, что его опять понесло. Я дал ему пощечину, и он пришел в себя. Он побледнел и стал нервничать еще сильнее. Вскоре он вдруг схватил меня за воротник и крикнул:        - Док, что же мне делать?! В моей голове опять пробегают мысли и желания об убийстве! Теперь я боюсь опять сорваться! Я больше так не могу!       Он снова начал часто дышать и дрожать. Он опять посмотрел на нож и неожиданно схватил его. Я подумал, что он опять за своё, но, к моему удивлению, он направил нож в свою сторону. Я тут же запаниковал.        - Нет, не делай этого! - вскрикнул я, - Я обещаю тебе обязательно помочь! Только не делай того, о чем пожалеешь!        - Не отговаривай меня! - резко ответил он мне, - Мою душу уже не спасти! Если так будет продолжаться и дальше, то в конечном счете убью и тебя, а я не хочу этого!       Я промолчал. Я тоже не хотел, чтобы он умирал, но по его глазам было видно, что он серьёзно намерен сделать этот шаг, и теперь его уже не переубедить.        - Знаешь, - проговорил он, - Я уже жалею о том, что сделал с твоей женой и с тобой. Бог все равно меня не простит за это. У меня другого выхода нет. Этим я только пользу принесу тебе. Но я прошу тебя лишь об одном: продолжай жить дальше. Ты этому миру пока еще не навредил. Ты нужен людям, я это знаю. Так что, живи, помогай людям и... - он снова прослезился, - Оставайся таким же ангелом, каким ты был для меня.       Это были его последние слова. Потом он ударил себя ножом в живот. От звука удара по моему телу пробежала дрожь. Он несколько раз провел нож по своему животу. Я с ужасом наблюдал за этим. Затем он остановился и безжизненно упал на пол. Из его тела быстро потекла кровь. Я упал на колени и долго смотрел на его тело. Всё это время я ощущал стыд от того, что я ему ничем не мог помочь. В память о нем остались лишь его кожаные перчатки.        Прошел месяц. Мою жену и Психа похоронили на одном кладбище. Раненую ногу вылечили. Я уволился со своей старой работы, переехал в другую квартиру на другом конце города и нашел другую работу. После того случая я находился в глубочайшей депрессии, из которой долгое время не мог выйти. Потом мне постепенно становилось легче, и я стал жить, как прежде: всё так же улыбался прохожим и продолжал всем помогать. Но у меня не хватило духу встречаться с кем-то снова, так как жену я все еще люблю. Все те воспоминания о Психе и жене, даже самые неприятные, не покидают меня до сих пор. Мне их сильно не хватает, но я все равно сохранил ту самую фотографию (на этот раз с новой рамкой) и черные кожаные перчатки Психа. Когда я выхожу на улицу, я всегда надеваю его перчатки. Многие люди удивляются и даже задают мне вопрос: "Почему ты их носишь?". А я им всегда с улыбкой отвечаю:        - У меня мода такая.