Я должна заботиться о слепом парне?Ничего себе...

Девушка стояла, всё ещё держа телефон в дрожащей руке. Она уже и не слышала голос Гарсии, которая хотела вывести её из такого состояния. Но, видимо, тщетно. Одинокая слеза скатилась по бледной щеке Узумаки. Она так скучала по брату. По Сакуре и Ино. Даже по Цунаде. Она хотела сейчас быть там. С ними. Своими родными людьми. А не в чужой стране, где не знает никого. Не общается ни с кем, кроме Гарсии и Бабинского. Но наиболее её сердце грустило по Итачи. Мужчине, который перевернул её мир с ног на голову. Которого она больше жизни любила и уважала. От которого ждала своего ребёнка. Как же она сейчас хотела посмотреть на него. На его незрячие, но такие красивые глаза. Она знала, что ему уже сделали операцию и скоро он женится. Она желала ему счастья, безусловно. Пускай даже не с ней. Но любовь - это самопожертвование. Душу дьяволу можно продать ради счастья любимого человека. Сейдж осенило. Она попятилась от злополучной двери гинеколога. Она не сможет убить ребёнка Итачи. Ведь он - это единственное что олось у неё от любви к этому человеку. - Нет. Я не смогу убить его. Не смогу. С этими словами Джен выбежала из больницы. Гарсия не понимала, что с ней. Но и сама не хотела, чтоб подруга страдала. Она не хотела, чтоб Сейдж делала аборт. Но ей всего восемнадцать: как она без отца воспитает ребёнка? Но время покажет. Она не смогла убить дитя. Ведь уже испытывает материнские чувства и любовь к нему. Ведь какое счастье, иметь ребёнка от любимого мужчины. Даже если его нет рядом... Спустя три дня. Учихе уже сняли бинты с глаз, и он уже вновь мог видеть. Ему самому не верилось - его глаза вновь видят. Он вновь тот Учиха Итачи. Не слабый парень, который нуждается в помощи, а тот самый. Устрашающий. Сильный. Гордый. Уверенный. Жестокий. Хладнокровный. И теперь он во что бы ни стало отомстит Мадаре и вернёт свою женщину. Но есть одно "но": он очень боялся, что она убила ребёнка. Их ребёнка. Но он верил в неё. Она же такая добрая. Не могла убить того, кого носит под сердцем. Он винил себя. Винил в том, что совратил девочку. Но он был рад тому, что она доверилась ему. И он понимал сейчас, что очень хочет быть с ней. Хочет, чтоб она оставила ребёнка. И они вместе его воспитывали. Чтоб у них была счастливая семья. Любящий муж и хороший отец. Заботливая любимая жена и ласковая мать. И маленькое чадо, ради которого стоит жить. Ох, как же он мечтал об этом. Он теперь мог это ей дать. Мог заботиться о ней. А не она о нем. Подарить ей всю скрытую любовь - он мог это. И он не хотел верить, что его мечта о счастливой семье - обычный мираж. "Какой я дурак! Сам растерял своё счастье. А она ведь единственная, кто любил меня... Я во что бы то ни стало верну её!" С этими мыслями он взял телефон и набрал её номер. Сейдж уже третий день лежала в комнате и выходила лишь поесть, и то Бабинский заставлял. Её мучила ужасная боль в животе. Ещё бы, столько волнений. Это опасно для беременной девушки. В очередной раз она согнулась от боли. В это время в комнату зашёл Бабинский. Ему было больно смотреть на её страдания. Ведь за короткое время он успел привязаться к Джен. Она заменяла ему дочь. - Сейдж... я позвонил Гарсии. Она приедет и отвезет тебя в больницу на осмотр. - Не стоило, - коротко ответила она. - Послушай... Твой Учиха... Он не стоит этого. Он женится, а ты страдаешь, дитя своё губишь и здоровье. А он не подозревает того даже, - Бабинский был зол. Неужели она так любит, что буквально дышать не может без него? Но это так и было. Узумаки грустно улыбнулась. - Главное, чтобы он был счастливым. А остальное не важно. - Глупая... Ладно. Гарсия уже в пути. Спустя десять минут приехала Гарсия. Она забрала Сейдж в больницу, чтоб та обоследовалась. По случайности она оставила телефон дома. В то время как раз звонил Итачи. Он с трепетом ждал, когда она ответит. Но нет. Вместо родного и любимого голоса он услышал грубый и мужской. Всё внутри оборвалось. Он не знал, что думать. А Бабинский не знал, кто звонит. Может, Гарсия. Поэтому и взял трубку. - Алло? - поступило молчание, а потом тихий и приятный мужской голос. - Здравствуйте. Простите, а можете позвать Сейдж? - А Вы, собственно, кто? - Моё имя Учиха Итачи... - он не успел договорить, как Бабинский его перервал. - И почему Вы звоните сюда? Зачем тревожите её душу? Она и так вся извелась, забыть вас не может. Ночами плачет в подушку. Мне больно смотреть на эту девочку. А Вы... Женитесь, так ещё и ей звоните. Зачем? Она же беременна. Ей нельзя волноваться... - он немного успокоился. Его уже бесил Итачи. Только из-за чего? - Сейдж нет. Я отправил её в больницу. Плохо ей. Из-за волнений. Итачи был в шоке. Он хотел что-либо ответить. Но нет. Послышались лишь короткие гудки. В ушах неприятный звон. Как? Кто сказал ей, что он женится? Она не убила ребёнка. Ей сейчас плохо? Сколько же мыслей забилось в голове Итачи. Он рвал и метал. Не знал, что делать. От злости и безысходности он ударил кулаком в стену. Кровь потекла по руке, и в костях была неприятная боль. В это время в палате сидел Хидан. - Эй, Учиха, какого хрена с тобой происходит? - подал тот голос, на что Итачи недовольно посмотрел на него. Ещё бы. В нем бушевало столько эмоций, что, попадись сейчас тот человек, который сказал его любимой эту чушь, он однозначно разорвал бы его на куски. - Ничего... К Мадаре едем, Хидан. Я не собираюсь уступать ему состояние моего отца. И не прощу того, что он подставил мою женщину, - он сделал ударение на слово "мою". Хидан довольно улыбнулся. - Наконец я узнаю прежнего Итачи Учиху. Так держать, друг. Но к Мадаре не стоит во двор соваться. И уж тем более одному. Поэтому Пейн, Саске, Сасори и Дейдара идут с нами. И это не обсуждается. Ты ведь сегодня ещё должен на рейс в Мексику успеть, - Хидан усмехнулся, а Итачи ошарашено посмотрел на друга: - Когда ты успел, Мацураси? - Интернет плюс Хидан - непобедимая сила, - он поднялся и направился к выходу. - Ну, ты так и останешься стоять или будешь шевелиться? Этот хрен лохматый ждать не будет. - Ну, держись, Мадара, - на лице Учихи осела ухмылка, от которой даже Хидану стало не по себе. Они вышли на улицу. Там уже были "Акацуки", ну, кроме Конан, так как женщину не решались брать на это дело. Хотя она так хотела, но Пейн всё же оставил Хаюми дома. Час пути - и они уже около дома Учихи. Итачи не было здесь около двух месяцев, а словно много лет прошло. Он стоял и смотрел на их дом, в котором раньше жила семья Учиха Но сейчас - Мадара. - Идём. Не стоит стоять и ждать, - подал голос Сасори, и их компания тронулась в сторону дома. Мадара не ожидал здесь увидеть племянников и их друзей. И это его напугало. - И что вас сюда привело? - ехидно спросил Мадара. - Ты же сам знаешь, - тон Итачи был полон ненависти и презрения. - О! Дорогой мой Итачи, ты уже видишь. Не слеп, как крот. Да и здоров, как я погляжу. Неужели эта тупая мексиканочка всё же добилась своего? Я удивлён, - Пейн напрягся. Ведь только что так несправедливо обидели его сестру. Но он был менее вспыльчив, чем Итачи, который буквально из ниоткуда достал пистолет и навел его на Мадару. - Ещё одно кривое слово в её сторону - и ты труп. В это время из комнаты вышла Элис. - Мадара, что тут... Итачи, Нагато, и?.. Она запнулась, смотря на мужчин. Взгляд упал на Итачи, который собирался, видимо, пристрелить Мадару. - Итачи. Постой. Не надо... Это я подставила Сейдж. Не он. Я... Хотела отомстить сестре за то, что она везучая. И это я попросила Карин, чтоб она сообщила Сейдж о том, что ты женишься. Ведь знала, что она беременна. Хоть в этом бы отомстила, если бы убила вашего ребёнка. Сделала ей больно. И я это сделала... Она и сама не понимала, почему говорит это. Хотела спасти Мадару, который недовольно посмотрел на неё. - Дура. Молчи. Он же убьёт тебя! - фыркнул тот, но сразу замолчал, когда Итачи собирался нажать на курок. - Не ожидал, Элис... Но это и тебе с рук не сойдёт. Уж поверь. Итачи подошёл ближе и кинул на стол бумаги, всё ещё держа пистолет в руках. - Сейчас ты подписываешь это. А потом вместе с Элис идёте в полицию, вместе с Хиданом и Сасори, и рассказываете о своих махинациях. Вы ведь союзники. К тому же... Сколько акций ты присвоил на фирме отца? За это тебе много дадут. И твоей подруге. Ну же... Подписывай. Под дулом пистолета Мадара должен был всё подписать. Жизнь-то дороже. Итачи отдал все бумаги Саске. - Оформи это. Пейн поможет. - Но, Итачи... - хотел было возразить Узумаки, но Учиха остановил его. - Я сам поеду к ней. Сам виновен, сам и поеду. И заберу её оттуда. - Время, Итачи. Поспеши, - смотря на часы, произнёс Мацураси. - Спасибо, Хидан. Итачи ушёл. Он вызвал такси и ехал в аэропорт. Он сам поверить не мог, что совсем скоро увидит её. Впервые увидит ту, которую так любит. Увидит мать его будущего ребёнка. Увидит своего ангела-хранителя. От этих мыслей ему стало приятно на душе, и он улыбнулся. Как он будет искать Сейдж, вы спросите? Да очень просто. Сасори вычислил, откуда был сигнал её телефона, и дал адрес Итачи. А там уже и будет легче разобраться. Но он знал точно: он вернёт её. И вот самолёт. Хорошо, что он успел. Всего сутки - и он сможет искать её. Молодые стюардессы, конечно, заметили красивого одинокого мужчину и всячески пытались строить ему глазки. Но он не удостоил ни одну из них даже взглядом. Самая смелая, видимо, даже решилась заговорить. Но Итачи же опять был слишком холоден и по-доброму попросил отстать, ведь он к жене летит. Да. Именно к жене. Ведь так просто он не отпустит её теперь. Наконец-то эти сутки прошли, и он высадился в Мехико. При нем не было вещей, да и зачем. Деньги и документы - этого хватало. Сейчас он же решил найти тот адрес, который ему дал Сасори. Поймав такси, Итачи поехал по данному адресу. Сейдж тем временем сидела в палате. Домой её не отпустили, ведь угроза выкидыша. В глазах стояла грусть и горечь. Одиноко. Гарсия ушла по делам, и она осталась совсем одна. Как ей в такое время не хватало поддержки. И она поймала себя на глупой мысли, что больше всего в мире она сейчас бы хотела увидеть такие любимые чёрные глаза, чтоб тёплые сильные руки обняли её, вдохнуть его запах, такой дурманящий, нежный и такой родной. Но нет. Она одна, он женится и сейчас, скорее всего обнимает, будущую жену. От этих мыслей стало больно и противно. Из глаз полились слёзы, а она упала на подушку и, не сдерживая себя, рыдала. - За что?! Что я такого сделала, что судьба так жестока со мной? А ребёнок... В чем он виноват? Быть без отца, а он... Женится, забудет меня и, скорее всего, не будет знать, что скоро станет папой. Но при всем этом... Я не могу ненавидеть его. Не могу... Я люблю его... Люблю Итачи! Она рыдала, но вскоре уснула. Итачи же стоял около двери в квартиру Бабинского. Нажав на звонок, он ждал, когда откроют дверь. Минута - замок щелкнул, и на пороге появился мужчина средних лет. - Здравствуйте. А Вы кто? - спросил Бабинский, осматривая парня. - Здравствуйте. Я Учиха Итачи... - его перервали. - И чего Вы сюда приехали, Итачи? - всё же Бабинский пропустил его в дом. Ведь зачем бы он ехал, если женится? Явно не забирать ещё не рожденного ребёнка Сейдж. - Я хочу увидеть Сейдж. Поговорить с ней. Объяснить, что я не женюсь. Это ведь очевидная подстава. Так же, как и подставили её. Элис - сводная сестра Сейдж. Они прошли в гостиную, и Бабинский предложил ему сесть. Услышав о подставе, мужчина удивился и покачал головой. - И кому сделала зло эта девчонка? Не понимаю. Но Вы, Итачи, подло поступили. Прогнали её. Не поверили... - Поймите, не знал я. Если бы я на то время понимал... Ни за что не отпустил бы её. Ведь она успела стать мне не только любимой женщиной и смыслом жизни, но и самой жизнью... А те, кто разлучил нас, получат свое. А её я хочу забрать домой. И теперь я точно не отступлю. Пожалуйста, скажите, где она? В какой больнице? Я больше никогда не причиню ей боль. Бабинский видел, что Учиха искренен. Что он и правда любит, раз, узнав о том, что его девушке плохо, сразу же примчался первым рейсом. Да и хватит страданий. Не только ему, но и Джен. Она ведь и так натерпелась. На лице Бабинского появилась добрая улыбка, и, взяв листок, он написал адрес больницы. - Держи... И береги её... И да, как заберешь её - привези сюда. Должна же она вещи кое-какие забрать, да и с дядей Бабинским попрощаться. Итачи, легко улыбнувшись, кивнул головой в знак согласия, поблагодарил Бабинского и выбежал из квартиры. Сев в такси, он тронулся с места. Больница была не так далеко. Заплатив таксисту, он вышел из машины и забежал в больницу. У регистратуры спросил, в какой палате лежит Сейджестин Узумаки. - А Вы кто ей? - спросила девушка, работающая там. - Муж, - коротко ответил Итачи и пошёл в палату, которую ему назвали. Руки дрожали от переживания. Ещё несколько секунд - и он сможет увидеть её, ту, из-за которой его сердце уже несколько месяцев не может найти покоя. Которую он так полюбил за её душу, за её откровенность и доброту, он даже не видел её, но любил. Больше ждать не было смысла. Учиха нажал на ручку и открыл дверь. Перед ним показалась обычная светлая больничная палата, такая же, как и та, в которой он лежал до недавнего. Большое окно, и около того окна не большая кровать. Сердце Итачи пропустило удар. На кровати лежала девушка на вид семнадцати - восемнадцати лет - больше ей дать было невозможно. Длинные каштановые волосы небрежно рассыпались по подушке, красивое, но неистово бледное лицо, немного пухлые губы, на щеках всё ещё были видны следы от слез. "Плакала", - пролетело в его мыслях. Она лежала, до пояса накрывшись тонким одеялом. Одна рука покоилась на ещё плоском животе, а вторая - около головы. Её веки слегка подрагивали во сне, но лицо было спокойным и умиротворенным. Итачи подошёл ещё ближе. На его лице застыла улыбка. Но такая грустная и горькая. "Такая маленькая и беззащитная... Как я мог не верить этому маленькому ангелу? Как я мог обидеть её? Нет мне прощения". Он присел около её кровати. Итачи просто смотрел на то, как спит его любимая девушка. Он сейчас впервые увидел её. И не хотелось отрывать взгляда от этой маленькой девочки с такой сильной волей. Не каждая бы решилась на то, чтобы уехать в чужой город, чужую страну, растить одной ребёнка, зарабатывать на жизнь. Притом, в таком юном возрасте. Но ничего. Теперь он не даст ей страдать. Он сделает её счастливой. Она никогда не будет одинокой. Он позаботится о ней и их общем ребенке, которого она носит под сердцем. Его рука легко пришлась по бархатной коже. Совсем легко, едва касаясь, ведь он не хотел разбудить её. Потом его рука легла на животик. Итачи ведь понимал, что это очень маленький срок, но он просто был без ума от счастья, что совсем скоро, через восемь месяцев, станет отцом. Это надежда. Надежда на счастливую жизнь. Любимая женщина, ребёнок. Ему больше ничего не нужно было для счастья. А Сейдж будто бы чувствовала. Она чувствовала его. Сердце словно дало знак. И стало так тепло, что хотелось улыбаться. Но... может, это сон. Она открыла глаза, томно вздохнув. В этот момент взгляд чёрных, словно обсидиан, глаз, столкнулся с серым взглядом больших и таких уже любимых глаз. - Итачи?.. - нет, она не верила, что он здесь. Как? Он ведь женится скоро. Зачем она ему? Сейдж села и поморщилась от резкой боли в голове. - Сейдж... Прости меня... - он только и мог сказать это, прежде чем заключил девушку в стальные объятья. Узумаки же не понимала: как такое возможно? Почему он здесь? Зачем обнимает её? Просит прощения? - Прости... Я был таким кретином, что не поверил тебе... Прости. Я люблю тебя... Но она перебила его. - Итачи... Не надо... Уходи. Это не правильно. У тебя ведь невеста. Зачем ты сюда пришёл? Думаешь, сама не справлюсь?.. Не нужна мне твоя помощь, - её тон звучал твёрдо. Ему больно. Сердце разрывается. Но он сам виноват в этом. Как же хотелось сказать "я люблю тебя. Не уходи", но нет. Она сама прогоняет его. - Нет. Нет у меня никого... Это подстава твоей сестры и Мадары. Как и тогда. Я не понимаю, чего они добиваются. Но всё кончено. Они наказаны. Теперь всё будет хорошо. Только прошу, не отталкивай меня. Я виноват. И готов на всё, лишь бы ты смогла меня простить. Он взял её личико в свои руки. Заглянул в омут этих глаз, в котором явно горела большая искренняя любовь. Она любит его, и он понимал это. - Итачи... Я... Уходи... То есть нет... Не надо. Я... Люблю тебя. Очень... И просто не могу злиться на тебя... Как же было сложно говорить. Но и не надо. Она сказала главное. А дальше... Это пустяки. Учиха улыбнулся и тут же заключил её приоткрытые губы в нежный поцелуй, на который она ответила не раздумывая. Вот оно, счастье. Сейдж была счастлива. Он здесь. Он любит её. И это главное. Она мечтала просто обнять его. И она сделала это. Она обняла его. Да ещё и целует с таким трепетом эти любимые уста. Она скучала по нему, так же как и он по ней. Хватит страданий. Пришла пора быть счастливыми. Это ведь закономерность. Нужно лишь знать, что после чёрной полосы будет белая. Что после боли придет наслаждение. Что после беды или горя - счастье. Так устроена жизнь. Каждый заслуживает своего счастья. Нужно лишь подождать. Он отстранился от неё, но также обнимал, смотря в её глаза. Впервые он увидел её улыбку. Такую нежную. Красивую. Искреннюю, как у ребёнка. Она словно ангел без крыльев. Так считал Итачи. Она его любовь. Его счастье. Которое он ни за что не упустит. - Итачи... Я люблю тебя. Очень люблю. Именно поэтому оставила нашего ребёнка. Не могла убить его. Не могла убить ребёнка от любимого мужчины. Хоть и тогда думала, что никогда не увижу тебя... - эти слова она произнесла шепотом, уткнувшись носиком в изгиб его шеи. - Ты правильно сделала. Теперь всё будет хорошо. Я заберу тебя, и мы будем жить счастливо. Теперь я тебя ни за что не отпущу... И... Спасибо тебе за всё. Если бы не ты... Она замолчал, улыбнувшись, и крепче прижал её к себе. Этот день Сейдж ещё провела в больнице. Итачи же не отходил от неё ни на шаг. Утром же она решила выписаться, но только с уговором того, что без волнений и физических нагрузок. После чего они поехали к Бабинскому, чтоб забрать вещи. Пообещали ему пригласить на свадьбу, да и на рождение малыша. Тем же утром они улетели обратно в Японию, где встретили их очень тепло и радостно. Спустя восемь месяцев. - Чёрт... почему так долго? Её уже три часа там мучают, - из родильной комнаты слышался крик. Итачи сидел, бледный как стена. Ведь его жена уже три часа рожает его же ребёнка. - Молодая... Врачи говорят, что трудно разродиться... - коротко ответил он Сакуре. Да уж. В родильном отделении много людей ждут рождения ребёнка Учиха Итачи. Кто это, мальчик или девочка, они не знали. Решили: пускай сюрпризом будет. Сама Джен хотела сына, а вот Итачи, наоборот, дочь. Здесь были все. Цунаде, Пейн, Конан, Сасори, Ино, которая тоже через два месяца принесёт сына Дейдаре, Сакура и Саске, которые всё ещё не могут разобраться в своих чувствах, Гарсия и Бабинский, которые хотели поддержать Сейдж, которой было неловко, что так много людей, но это ведь друзья, даже Хидан, с которым у неё был конфликт и который хотел быть крестным отцом малышу Сейдж. Ещё пятнадцать минут этих мучений, и из родильной комнаты послышался плач ребёнка. Все улыбнулись, а Итачи напрягся. Двадцать минут восьмого на часах. В этот момент, седьмого июня, родился его ребёнок. Маленькое счастье. Маленькая надежда. Вышел врач с доброй улыбкой. - Кто отец? - Я, - спохватился Итачи, подойдя к врачу. - Ну, поздравляю. У вас дочь. Дочь. Прямо так, как и он хотел. Итачи улыбнулся, прислонившись спиной к стене. Наверное, сейчас он был самым счастливым мужчиной на свете. - Эсперанса... - тихо произнёс он. Некоторые непонятно посмотрели на него. - В переводе это - надежда...

Эпилог

- Итачи, ну, зачем? Я же тебя просила не покупать Эсперансе боксерскую грушу, - недовольно пробубнила женщина тридцати двух лет, с такими же длинными каштановыми волосами. Сейдж за четырнадцать лет почти не изменилась. - Ей всего четырнадцать. Чего Хидан учит её? Вот зачем девочке драться? - Сейдж... Ну, что ты как маленькая? Ей нравится это. Почему дочери запрещать? А Хидан просто хочет, чтоб она умела себя защищать... К тому же, дорогая, тебе нельзя волноваться. Врач ведь запретил, - он положил руку на округлый животик. Узумаки, а теперь уже Учиха, на пятом месяце беременности. Ждут сына. После рождения дочери они стали жить счастливо. Переехали в дом Итачи и растили там Эсперансу. Сейчас Итачи тридцать девять лет, и он владелец крупного холдинга. Сейдж заняла место Цунаде. Пейн и Конан уехали в другой город, и пять лет назад Конан родила прекрасных близняшек, Ино и Дейдара уехали в Америку. У них сын, весь в мать. Саске и Сакура всё же поженились, и их дочери и сыну уже по полгода, живут в том же городе, что и Пейн. Часто очень встречаются все вместе. Все счастливы. Да и заслужили они счастье. О Мадаре и Элис никто ничего не слышал. Бабинский так и живёт в Мексике. Гарсия с семьёй переехала неизвестно куда. Дверь открылась, и на пороге появилась девушка. - Мам, пап, я дома. Это Эсперанса Учиха. Девочка - копия Итачи. Большие чёрные глаза, бледное лицо, две морщинки на лице, только волосы каштановые, такие, как у матери. - Эсперанса. У папы для тебя подарок. Иди в свою комнату, доченька. Девчушка кивнула и побежала в свою комнату, из которой послышалось радостное "ура". На лицах у обоих родителей появились улыбки. - Эсперанса... Четырнадцать лет назад она стала нашей надеждой...