цвета панк

поддайся, сгибайся жижей и бейся в моих когтях я - помнящий пересуды и знающий толк в блядях смердящие поцелуи - такая смешная ложь, от этого не отмыться уже ничего не ждёшь в красивой туманной дымке не видно глухой стены, за тушью и за подводкой глаза до глубин пусты зовёт нас призывным воем раскрашенный красным флаг ах, Господи, ниспошли мне земных белокожих благ, и феликсом улыбнётся всё тот же бывалый строй прикрой мне глаза ладонью и тело холстом прикрой балы ослеплённых мразей - когтями прорвавши сеть, по лицам из силикона их хлещет с шипами плеть сбиваются в стаи овцы - пожрут огнелистный цвет подошвою смят окурок и мутный похмельный бред вбивается в рёбра молот, а серп добавляет в грудь: хлебалом в гудрон на рельсах я выживу как-нибудь люблю тебя, слышишь, сука? целую мираж креста моя половая совесть по самое "зю" чиста ах ты, моя Магдалина, в Эфесе спадая ниц у правой ноги Христовой - святейшая из блудниц я выблевал эти слёзы за шрамы и синяки, полученные от отчей /за правду, за свет/ руки овец загоняют в стойло сверкает клыком пастух стучать по своей макушке - разруха из всех разрух сельпрод - средоточье боли удилище закусив, я буду до слёз спокоен, и холоден, и спесив; я буду нескромен, верен - за грош, за копейку, франк не сдамся, не скрою линзой глаза свои цвета панк анархией бьют в ворота в тазу дует жабры Ной спаси меня - мы друг к другу уже не встаём спиной дитя девяностых - это горящая "А" в кружке и байк, и моя усталость в подглазном чужом мешке, бег смерти по венам джанком, стучащим во тьме сердец и хаер и нет возврата главы не склони, гордец придумывая им лица - Христу, Николаю - он смеялся художник юный на каждую из сторон рассыпал пыльцу иллюзий вот только всё не сбылось теперь вспоминай, как кровью вино по столу лилось теперь вспоминай, как пальцы ласкали твоё лоно ты плачешь? зачем ты плачешь? всё это прекрасно, но беги, уезжай отсюда на сгибе локтя - can't lie глаза цвета панк таблетки и рай и мой рай мой рай