Собственность

Кожаная куртка, небрежно брошенная на тумбочку в прихожей, и валяющаяся на полу сдвоенная наплечная кобура говорили том, что их хозяин либо очень зол, либо смертельно устал. Валяющиеся на полу в спальне рубашка и черные джинсы повышали шансы последнего предположения до максимально возможного уровня. При этом по обстановке квартиры нельзя было ничего понять о хозяине помещения, о его привычках и пристрастиях: голые бетонные стены, окрашенные в светло-серый цвет, без каких бы то ни было декоративных элементов, вроде картин или полок со всякой милой чепухой. Даже стандартного набора из фотографий семьи и друзей не было. Тумбочка с прибитой над ней вешалкой в коридоре, платяной шкаф, железная кровать, деревянный стул, стоящий у стола с компьютером — в комнате-спальной. Вот, собственно, и вся обстановка. Правда, была одна маленькая деталь, позволяющая стороннему наблюдателю предположить, что местный жилец — женщина. Маленькая дешевая пудреница, лежащая на краю стола. Этот круглый кусок пластика бежевой расцветки казался крайне неуместным посреди нарочито спартанского убранства комнаты. Были еще, правда, душевая, из которой доносился шум воды, и кухня, но в них явно также отсутствовали «лишние» детали обстановки. Светловолосый мужчина стоял с закрытыми глазами, подставив лицо под тугие струи горячей воды, бьющие из разбрызгивателя и смывающие с его тела последние следы мыльной пены. Несколько шрамов и ожогов, особенно заметных на загорелой коже, говорили о том, что он многое повидал в своей жизни. Особенно выделялись десять крупных черных отметин на левом плече и лопатке. Сложно сказать, что стало причиной их появления, но можно не сомневаться, что это было весьма болезненно. Хозяин квартиры явно был бойцом какого-то спецподразделения или же профессиональным телохранителем. Впрочем, он точно так же мог оказаться частным детективом. Вздохнув, мужчина протянул руку, выключил душ и опустил голову вниз. Его синие глаза были спокойны, но в глубине их проглядывались усталость и тоска. Постояв несколько секунд без движения, он потянулся было за полотенцем, но тут же рванулся в сторону, пытаясь уйти от захвата со спины. Реакция и чутье его не подвели, но женская рука успела лечь ему на грудь, а в левый бок уперся пистолетный глушитель, заставляя выпрямиться и замереть. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто этот неведомый агрессор. Он узнал бы её по прикосновению из миллиарда, даже не глядя на изящные пальцы и не чувствуя слабого запаха гвоздики. — Ада… — в голосе мужчины причудливо переплелись грусть, радость и удивление. — Давно не виделись, Леон, — в спокойном голосе женщины явно прослеживались насмешливые нотки. Последовала короткая пауза, в течение которой рука Ады Вонг начала медленно скользить по его груди мягкими, ласкающими движениями, так что сохранять ясность мышления и спокойствие духа удавалось с огромным трудом. — Чему обязан такой чести? — по чуть напряженному и хриплому голосу мужчины чувствовалось, что ласки женщины не проходят даром. — А ты не знаешь? — Ада, прижавшаяся грудью к спине мужчины, мало что не мурлыкала. — Неужели я умудрился помешать твоим таинственным нанимателям? — Леон Кеннеди явно был удивлен. — Не им… — Последовала пауза, а рука передвинулась с груди на живот. — Ты помешал лично мне, а я такого не прощаю, ты же знаешь. — Женщина улыбнулась, чувствуя, как напрягся её пленник, и волна дрожи прошла по его телу, когда её губы коснулись шеи, а потом горячий язык скользнул по коже. — Черт бы тебя подрал, Ада. — Мысли Леона были безмятежны и величаво медлительны, несмотря ни на что. — Даже убить, не издеваясь и не дразня, не можешь. — Ты готов? — Ему не надо было оборачиваться, чтобы почувствовать её хищный оскал. — А к такому можно приготовиться? — в голосе мужчины сквозила неприкрытая ирония. — Но будем считать, что да. — Отлично, — улыбнулась Ада и щелкнула предохранителем, услышав который её пленник закрыл глаза, но вместо выстрела последовал укол в бок и чернота забвения. Леон медленно открыл глаза и попытался подняться, но с удивлением осознал, что не может пошевелиться: его вполне профессионально приковали к кровати электронными браслетами. И не трудно было догадаться, кто именно это сделал. Открытым оставался только вопрос о причинах такого странного поведения женщины. — Ты снова меня удивил, Леон. — Голос Ады, сидевшей на краю кровати и одетой в точности как при их последней встрече в башне Квад, действительно выдавал её изумление. — Вместо двух часов ты был в отключке всего полчаса. — Стараюсь не терять сноровки, — криво усмехнулся агент, а потом недоуменно спросил, глядя в чуть сощуренные глаза улыбающейся женщины: — Ты меня что, собралась запытать до смерти? — Кто знает, мистер Леон Скотт Кеннеди, кто знает, — проговорила та, проводя правой рукой по груди пленника, а левой неспешно расстегивая пуговицы своей красной рубашки, лифчика под которой не наблюдалось. — Сколько же я об этом мечтал! — Леон не мог оторвать взгляда от полуголой женщины своей мечты, что сбросила вслед за рубашкой черные сапожки и сидела теперь у него на коленях, с явным удовольствием обозревая открывающийся перед ней вид голого и красного от смущения парня, готового к свершениям, так сказать. — Какую бы смерть она мне ни заготовила, погибну я явно счастливым. Ада Леон, что же ты со мной делаешь? Судьба явно от души позабавилась, сведя нас посреди заполненного зомби и чудовищами Раккун-сити. Циничная и самовлюбленная девушка наткнулась на молодого полицейского, который с наивной прямотой заявил ей, что обязан защищать её любой ценой… и влюбилась без памяти. Все попытки сбежать и бросить Леона погибать закономерно провалились. Я даже подставилась под удар Тирана, чтобы спасти его, не говоря уже о прямом признании в любви: я думала, что умру, и не видела смысла скрывать правду. Несколькими годами ранее. Раккун-сити — Ада, очнись! — знакомый голос доносился словно бы сквозь толстый слой ваты. — Не умирай! Девушка с трудом подняла ставшие вдруг невыносимо тяжелыми веки и сфокусировала взгляд на лице склонившегося над ней человека, держащего её в своих объятиях. — Ле… он, — слова давались с огромным трудом. — Ты… жив… — Ада, не говори ничего. — В глазах юного полицейского светились радость и… нежность? — Брось меня… Леон. — Девушка искренне хотела, чтобы этот наивный и идеалистичный парень выбрался из творящегося вокруг ужаса живым. — Я буду лишь тормозить тебя. — Нет, я не брошу тебя! — Он упрямо покачал головой. — Я обещал защищать тебя, и не собираюсь отказываться от своих слов! «Леон, ну почему мы встретились в таком неподходящем месте, — подумала девушка, закрыв на несколько секунд глаза. — Как бы я хотела забыть обо всем и убежать с тобой туда, где никто не сможет нас найти». — Ада, что с тобой? — обеспокоенный голос полицейского вернул Аду к реальности. — Все в порядке. — Агент с трудом подняла руку и коснулась ладонью щеки удивленного юноши. — В конечном итоге… я всего лишь женщина, которая влюбилась в тебя… Их поцелуй отдавал порохом и кровью, но для Ады он до сих пор оставался самым приятным событием в её искореженной жизни. Я нисколечки не удивилась, узнав, что ты являешься агентом правительства, но то, насколько ты стал опытным и заматеревшим за шесть лет разлуки, застало меня врасплох. Толпа зараженных Плагасом крестьян ничего не могла тебе противопоставить, когда ты спокойно и методично освобождал их от бремени бытия выстрелами из пистолета и ударами ножа. Думается, самое главное, что появилось в тебе, — спокойствие: даже в тот момент, когда тебя зажали в тупике семеро врагов, твои глаза были безмятежны и излучали уверенность в своих силах. Умение выживать и адаптироваться в самых сложных условиях — твое главное оружие, Леон, и та черта, что неизменно вызывает у меня уважение к тебе. В итоге еще семеро зараженных погибли, в то время как на тебе не было ни царапины. Леон, вот почему все так? Ты спас меня от смерти в руках Саддлера, а я… Направила на тебя пистолет и забрала себе образец паразита. Не думаю, что смогла бы нажать на курок. Вернее, я не уверена на все сто. А ты повозмущался и отдал, хотя меня не покидала мысль о том, что ты чувствуешь мои колебания и шумишь для вида и в качестве алиби перед дочкой президента. Если бы ты только знал, как мне хотелось обнять тебя, не говоря уже о поцелуях и прочем разврате по списку! Шесть лет разлуки — и мне уже казалось, что я избавилась от любви к тебе, но стоило нам встретиться взглядами — и ноги сразу стали ватными, а сердце начало трепыхаться, словно птица в клетке. Но все, что я получила, — несколько новых фоток в личную коллекцию (фетишизм — наше все) да чувство досады на саму себя. Хелена, твоя «напарница поневоле» во время инцидента с К-вирусом в Тулл-Окс и Китае, очень выразительно посматривала на меня в процессе нашего ралли по просторам подземелий рода Симмонсов, но от вопросов таки воздержалась, видимо понимая, что ответов не получит. Ревновала ли я к ней? Нет, ни капельки, ведь твои глаза, светящиеся сумасшедшей радостью и недоверием, ясно дали мне понять, что твои чувства ко мне остались прежними, и слухи о том, что у тебя так и не появилось постоянной девушки, можно считать полностью достоверными. Передавая тебе кольцо семейства Симмонсов, я жалела о том, что оно принадлежит не мне. Не сомневаюсь — ты выкинешь его, как только откроешь дверь со спецзамком. А ведь принадлежи оно мне, ты бы носил его не снимая, а по внутреннему ободу была надпись… Та самая, что красуется сейчас на твоей груди и которую ты не можешь видеть. И не увидишь, ведь краска, которой она нанесена, станет прозрачной менее чем через пять минут, но никогда не сотрется, оставаясь своеобразным клеймом на твоем совершенном теле. Скажите, ну какая женщина останется равнодушной, когда ради неё парень подставляется под удар, закрывая своим телом от опасности? Отметины на левой части спины Леона остались после залпа «костяных пуль» Симмонса-мутанта, предназначавшихся мне, лежащей в нокауте от удара этого чудовища. Мой любимый вновь, как и в Раккун-сити, принял удар на себя, нисколечки не заботясь о том, что может погибнуть. И вот как после этого не любить тебя, такого «рыцаря без страха и упрёка», а, Леон Скотт Кеннеди? Попрощавшись с тобой на просторах горящей башни Квад, я продержалась ровно полгода. По истечении которых последние крохи моей выдержки испарились, и у меня остался только один способ окончательно решить эту проблему. Главную проблему моей дурацкой и запутанной жизни… или драгоценность — это уж как посмотреть. * * * Кулаки сжаты так, что пальцы побелели, голова запрокинута, глаза крепко зажмурены, а губа прикушена до крови — Ада Вонг развлекалась с мужским достоинством Леона. Её изящные пальцы вытворяли такое, что мужчину просто трясло и он напрягался так, что прогнулись железные прутья спинки кровати. Прервав сладкую пытку, женщина спрыгнула на пол, где быстро освободилась от остатков одежды, после чего склонилась над лицом тяжело дышащего пленника и слизнула с угла его губ капли крови. — А ты… похоже, решила меня… запытать-таки, да? — с трудом переводя дыхание, выдавил из себя Леон, не открывая глаза. — Это очень заманчивая идея, — усмехнулась женщина и резко крутанула его соски, заставив его зашипеть от неожиданности и резко распахнуть глаза. — Оу, — выдохнул тот, увидев обнаженную Аду, и невольно облизнулся. — Вы голодны, мистер Кеннеди, как я посмотрю? — склонив голову набок и изящно выгнув бровь, проговорила женщина, а потом чуть сжала свою грудь. — Можно сказать и так. — Последняя отчаянная попытка обрести самообладание с треском провалилась, стоило тюремщице тихонько застонать, когда её рука спустилась вниз и скользнула во влажную жару промежности. — Твою же ж, Ада, — Леон застонал от невозможности сбросить напряжение: — Ты меня точно убить решила! Немного поиграв с собой, тюремщица неспешно подошла к кровати и протянула влажные пальцы ко рту парня: — Хотите, я немного подогрею ваш аппетит, господин Кеннеди? — с хищной улыбкой спросила она, вглядываясь в замутненные глаза мужчины, теряющего последние капли самообладания. Ада Главная твоя отличительная черта — сражаться до последнего, да, Леон? И даже сейчас, чуть ли не ломая кровать от переполняющих тебя напряжения и возбуждения, ты упрямо стиснул губы, явно не собираясь так просто сдаваться на милость победительницы. Но я знаю, как тебя добить, о мой возлюбленный враг. Неспешно вылизываю пальцы и целую тебя. Ты пытался не сдаваться, но не долго. Несколько секунд спустя ты ответил на поцелуй, а твое тело чуточку расслабилось, получив возможность хоть немного сбросить стресс через безумную пляску языков. Я долго не могла оторваться от твоих губ, ведь мечтала об этом столько времени. Еще и еще раз я хватала губами воздух и вновь приникала к тебе, чувствуя, как начинает кружиться голова, а по телу гуляют волны мурашек. *** — Ты и в самом деле маньячка, — улыбнулся припухшими губами Леон. Женщина ничего не ответила, тяжело дыша и уткнувшись лбом в его грудь. Когда её дыхание успокоилось, она одним прыжком оседлала живот парня и сдвинулась назад, упираясь в его член. В полумраке комнаты глаза Ады светились, как у кошки, а губы искривились в хищной улыбке, которая, впрочем, нисколько не напугала того, кому предназначалась. — Черт возьми, Ада Вонг, — серьезно проговорил Леон, заставив девушку насторожиться. — Скажи, почему, несмотря на все твои закидоны, я тебя так люблю? Ада А вот это удар ниже пояса, ненаглядный мой, запрещенный прием, так сказать. Я медленно заливалась краской, не в силах оторвать взгляда от глаз Леона. Чуть оклемавшись, тряхнула головой, а потом подалась вперед, к его лицу. — Ты решил специализироваться на ломании моих шаблонов, да? — промурлыкала я, потеревшись носом о его щеку. — Тебе виднее, кошка-маньячка, — фыркнул он и цапнул меня губами за мочку уха. — Правда? — Месть в виде движения бедрами не заставила себя ждать, и несколько секунд спустя он едва слышно застонал сквозь стиснутые зубы. *** Прогнувшись, Ада подставила грудь Леону, справедливо полагая, что тот воспользуется таким подарком и распорядится им единственно правильным образом. Когда губы мужчины сомкнулись на её левом соске, заставив еще сильнее выгнуться и застонать в голос, она поняла, что пришло время последнего действия. Браслеты щелкнули, высвобождая пленника. Ада. Я не знала… Нет, не так! Я даже не представляла, что простое объятие может принести столько наслаждения, заставляя сердце колотиться словно бешеное, а губы — сохнуть от жажды поцелуев. Что мое тренированное и послушное тело предаст хозяйку и начнет трястись от желания почувствовать в себе мужчину, который шепчет мне на ухо банальные слова о любви, делающие меня самой счастливой влюбленной дурочкой на свете. В какой-то момент я, положив руки ему на плечи, настолько увлеклась поцелуями, что утратила концентрацию и позволила Леону форсировать события. Его пальцы неспешно скользнули по моим ягодицам, спине, спустились на бока, а потом он одним быстрым движением опрокинул меня на спину и тут же резко вошел, исторгнув из моей глотки почти звериный рык наслаждения. Мои ноги сами скрестились на его пояснице, а руки легли на спину, прижимая к себе, желая стать как можно ближе, получить все, что только можно. Его пальцы и губы на моей груди? Мало! Его губы, блуждающие по моей шее, и крепкие пальцы, легшие на мои ягодицы? Ещё! Ещё!!! Я кричала от наслаждения и счастья, чувствуя движения любимого каждой клеткой своего тела, ловя его пылающий страстью взгляд, отвечая на его яростные поцелуи и понимая, что я была полной идиоткой, избегая близости с ним. Моим бьющим через край эмоциям и ощущениям требовался выход. Чего-то не хватало, чтобы они выплеснулись, даровав мне мгновения бесконечного блаженства. Но стоило Леону прорычать: «Ада…», кончая в меня, и я просто взорвалась, падая следом за ним в пропасть наслаждения, и шепча при этом его имя… *** Девушка неторопливо вышла из душа, который на этот раз был использован по назначению, а не как место для безумной сексуальной схватки. Весь вид Ады Вонг говорил о том, что она довольная и натра… удовлетворенная по самое не хочу. Потянувшись, словно огромная кошка, женщина зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой. — Вы забыли это при нашей прошлой встрече, ваше сиятельство. — Леон с улыбкой кинул ей в руки бежевую пудреницу и прошел в душ чуть шатающейся походкой. Ада несколько секунд задумчиво смотрела на пластиковую безделушку, потом подняла глаза и запнулась взглядом о разворошенную кровать с погнутой спинкой. Какое-то время она смотрела на неё, постепенно заливаясь краской, а потом тряхнула головой, словно бы приводя мысли в порядок, кивнула сама себе, вытащила что-то из кармана штанов и шагнула к столу. Приняв душ и закинув в стиралку постельное бельё, Леон пошел наводить порядок на кухне, которая тоже несколько пострадала, когда бравый агент правительства попытался сварить себе кофе во время небольшого перерыва в марафоне. Ада через минуту ожидания примчалась за ним и… короче, побаловать кофейком ему себя не удалось. Чуть ранее. Стол сотрясается от мощных толчков, которыми мужчина буквально впечатывается в лежащую на спине женщину. Её ноги лежат у него на плечах, а руки безвольно раскинуты по сторонам. Ада стонет, когда жесткие ладони Леона накрывают её груди и крепко, по-хозяйски, сжимают их. Она выгибается, будто бы пытаясь стать еще ближе с партнером… Кружка летит на пол, сбитая взмахом руки Леона. Он даже не замечает этого: горячий язык Ады, играющий с головкой его члена, заставляет терять последние капли рассудка и рычать от возбуждения… Холодная поверхность холодильника заставляет толпу мурашек пробежать по телу женщины, а следом и волну дрожи, вызванную внезапным перепадом. Она и так была уже на грани, и этот контраст разгоряченного мужского тела, прижатого к бедрам и лопаткам, а также ледяного пластика дверцы холодильника, в который уперлась её грудь с затвердевшими сосками, попросту сносит Аде голову… Писк коммуникатора застал Леона пьющим чай на кухне. Чертыхнувшись, мужчина неспешно побрел в прихожую, по пути натянув трусы и надев тапочки. Вытащив аппарат из кармана куртки, Леон обнаружил короткое сообщение: «Я забыла у тебя другую пудреницу. Как-нибудь зайду. =3 Да и наказание ты еще не отработал до конца. Целую. Ада». — Какую еще пудреницу? — удивленно проговорил он, возвращаясь в комнату. Искомый предмет нашелся в одном из ящиков стола и имел нежно-розовую окраску. Вздохнув, мужчина положил пластиковый кругляш на то же место, где лежал его бежевый предшественник, а потом с улыбкой покачал головой: «Женщины». Полторы недели спустя Леон без стука вошел в кабинет своей бессменной связной. — Вызывала, Ингрид? — Ага, — проговорила женщина, кладя подбородок на сцепленные пальцы рук и окидывая коллегу оценивающим взглядом. — Кхм, так в чем дело-то? — проговорил агент после длительной паузы. — Я бы хотела показать тебе кое-что, — протянула Ингрид, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на грудь. — И что же это? — насторожился Леон, всеми фибрами души ощущая какую-то неприятность, готовую явиться ему во всей красе. Женщина молча кивнула на свой монитор, тем самым побуждая агента обойти стол и перегнуться через её плечо, чтобы взглянуть на экран. — Ох ничего себе… — вырвалось у него. — Я ревную, — проговорила Ингрид, прижавшись губами к его шее. — Поезд ушел, госпожа координатор, — хмыкнул Леон, разгибаясь и неуловимым движением выдергивая шпильки из её прически. — Дубина! — фыркнула женщина, тряхнув гривой роскошных волос. — Уж какой есть, — улыбнулся агент, складывая шпильки на край стола, а потом ткнул пальцем в экран. — Не говоря уже о том, что ревновать должна Ада… чем она и занимается, судя по данному посланию. Когда Леон вышел из кабинета, Ингрид, собирающая прическу, покосилась на фотографию, на которой был запечатлен обнаженный и возбужденный агент, прикованный к кровати (своей, судя по всему), а напротив сердца на его груди красовалась каллиграфическая надпись «Собственность Ады Вонг», и хмыкнула: — Ты в своем репертуаре, чертовка. — Потом облизнулась и добавила: — Надо будет с женихом так же поиграть. P.S. Хелена: «Ого, я смотрю, она тебе то колечко не просто так давала? =)» Леон: «Типа того…» Хелена: «Ты ей пудреницу-то вернул? Или позабыл в ролеплейном угаре? ;)» Леон: «Конечно, вернул! Ты за кого меня принимаешь? =)» Хелена: «А она что?» Леон: «Другую оставила -_-» Хелена: «Правильно! Собственность нужно контролировать! ;)» Леон: «Женщины =)»