Круги на воде

- ...В таком случае остался только один вопрос. - Эрвин, убрав стопку бумаг в ящик, оперся локтями на стол и взглянул на Мике поверх сплетённых пальцев. - Какой? - устало спросил Мике. - Надо решить, что делать с Ханджи. Срочно. - С Ханджи? - Мике, кажется, слегка удивился. - А что с ней не так? Ханджи Зоэ достала всех. Как же она раздражала. Как же бесили её хохот и способность тараторить, часами не затыкаясь! А чего стоило её кошмарное увлечение титанами? А это полное отсутствие такта и способности хоть к чему-то относиться серьёзно? Ханджи Зоэ достала всю Разведку. А если бы все в Разведке вдруг в одночасье забыли, что Ханджи Зоэ всех достала, она бы немного удивилась, а потом достала бы всех ещё раз. И потребовались бы ей на это считанные часы. Иногда ей удавалось внушить страх новобранцам, даже если они не пересекались с ней лично. И никаких угрызений совести не читалось в глазах за сверкающими стёклами очков. Только лишь улыбка до ушей. Эта улыбка обычно не сходила с её лица никогда. И вот - погасла. Погасла сама Ханджи Зоэ. Когда именно она замолчала - никто не заметил. Она как будто для всех исчезла в этот момент, когда стала бледной тенью самой себя. Потому что люди не сразу догадались сопоставить равнодушное лицо с Ханджи-которая-всех-достала. Её неистощимый энтузиазм иссяк. Окружающие больше не могли сказать, что это та, кого они знали. Человек, который теперь отзывался на имя "Ханджи Зоэ", был молчалив, исполнителен и равнодушен ко всему. По сравнению с ней даже Ливай-хэйтё теперь казался истеричкой. Хуже того - она гасила всякую радость жизни везде, где появлялась. Ханджи больше ни с кем не устраивала состязаний в красноречии и не смеялась ни над одной шуткой. Командный состав такие перемены в настроении Ханджи сначала не насторожили. Но бунтайтё молчала день, два, неделю... И нервы командования не выдержали. Экстренное совещание наконец было созвано. - Не понимаю, в чём проблема. - Ливай-хэйтё, застывший у окна, пожал плечами. - Пока она шумела и всем надоедала, вас это не устраивало. Сейчас она молчит, и вас это опять не устраивает. Определитесь, чего вы от неё хотите, а потом уже обсуждайте, как этого добиться. - Ты - бесчувственный сухарь, - Мике обличающе ткнул в его сторону пальцем. - Мы же волнуемся за неё. Она ведь наш боевой товарищ. Ливай скептически приподнял бровь. Так он дал понять, что он думает по поводу способности Мике к сопереживанию. - Незатыкаемая Ханджи Зоэ - зло привычное, а чего ожидать от нынешней - непонятно, - пояснил Эрвин. - Может, у неё что-нибудь случилось? - предположил Мике. - Вряд ли, - покачал головой Эрвин. - У неё ужасающая стрессоустойчивость. А это "что-то" вдруг полностью её изменило. Теперь представь, каких масштабов должно быть такое событие. Думаешь, мы были бы не в курсе? - До неё могло поздно дойти, - фыркнул Мике. - На последней вылазке у неё много народу в отряде погибло. Эрвин снисходительно улыбнулся. - Её скорбь о погибших - совершенно особый разговор. На смерти своих солдат Ханджи реагирует эмоционально. Обычно на похоронах после вылазок она рыдает в три ручья и общается с родственникам погибших. Рассказывает о своих ребятах только хорошее. Во всяком случае, забавное. Ну, или то, что ей кажется забавным. О том, как у кого-то штаны порвались прямо в полёте, например. Мике хрюкнул в кулак. - Ну, хорошо. Тогда, может, у неё эксперименты не удаются? Сколько она там этого... как его... - Чикатилони, - подсказал Эрвин. Мике кивнул и продолжил: - Так вот, сколько она там уже этого самого Чикатилу пытает? Месяца два? Результатов ведь нет. Вот она и расстроилась. - Не смеши меня. Она, конечно, накалякала пару учебников, но это всё - на основе опытов прошлого века. Собственные эксперименты у неё пока не получаются, она ведь только начала. С чего бы это ей теперь вдруг так убиваться? - Ну... ладно, звучит логично, - подумав, признал Мике. - У тебя-то есть предположения? Эрвин отрицательно покачал головой. - Разве что... - задумчиво начал он, - разве что она вдруг заметила, насколько сильно всех раздражает своей неугомонностью. - И решила вести себя потише? - иронично продолжил Мике. - Позаботиться о нервах сослуживцев? Ханджи? Да ладно, когда это она беспокоилась о других, да ещё и о людях? - А что, если она не всегда шумит и смеётся, когда ей хочется шуметь и смеяться? И наоборот, ей не всегда хочется это делать, но она делает? Мике молча посмотрел на Эрвина, выразив этим взглядом больше скепсиса, чем Ливай - поднятой бровью. - Хорошо, - поднял ладони Эрвин. - В конце концов, это не так уж и важно. Если причины нам неизвестны, стоит подумать, чем нам всё это грозит. - Она может совсем уйти в себя и погибнуть на следующей же вылазке, - предположил Мике. - Разведка - не то место, где можно на время потерять интерес к жизни. - Тогда мы лишимся непревзойдённого исследователя и отличного солдата, - помрачнев, заметил Эрвин. - В худшем случае, - согласился Мике. - Это не та цена, которую мы готовы заплатить за её молчание, - совсем уже мрачно резюмировал Эрвин. И тут Ливай, до этого молча наблюдавший за обсуждением, вдруг подал голос: - Ну вы и свиньи, - с расстановкой произнёс он, отходя от стены к середине кабинета. - Когда она казалась непрошибаемой, вы называли её клоуном. А сейчас, когда с ней что-то не так, вы вдруг всё вспомнили. Теперь она у вас и незаменимый солдат, и выдающийся учёный, и вообще золотой человек. Тоже решили говорить о ней только хорошее? - Ну, забавных историй навскидку не вспоминается, - развёл руками Мике. - А я вот знаю одну. - Ливай миновал середину кабинета, приблизился к двери и остановился, не сводя немигающих глаз с Мике. - Как-то раз она стояла у тебя за спиной, ковырялась в носу и мазала козявки тебе на куртку. Мике невольно сделал такое движение, словно хотел немедленно проверить правдивость этих слов. - Да, ты проверь, - с мрачным удовольствием посоветовал Ливай. - Возможно, они всё ещё там. Мике демонстративно скрестил руки на груди. - Неплохая попытка, но я не поведусь. Ничего она мне на спину не мазала. - Нет, Мике, я лично это видел. И только сейчас понял... - он взялся за ручку двери. - ...как же я хочу увидеть это ещё раз. И с этими словами он вышел. Мике молча проводил его взглядом. Через некоторое время после того, как за капралом закрылась дверь, он повернулся к Эрвину. - Энергозатратные у тебя планы - жуть, - мрачно заметил Мике. - Зато работают, - безмятежно пожал плечами Эрвин. - Этот ужасный человек теперь по гроб жизни будет считать нас двумя старыми сплетницами. - А ты всё-таки хотел разбираться с Ханджи лично? - Эрвин приподнял брови. - Если да, то поторопись. Заодно и репутацию восстановишь. - Я всё-таки в толк не возьму, с чего ты взял, что он решит проблему с Ханджи. Он далеко не самый добрый человек в Разведке и не самый терпеливый. - Серьёзно? - усмехнулся Эрвин. - Ты знаком с Оруо Боссардом? Мике нахмурился, вспоминая. Когда образ сопоставился с именем, на его лице отразилось лёгкое отвращение. - Это который из Спецотряда? Несёт чушь, постоянно выделывается, пытается косить под Ливая. Он? Эрвин согласно кивнул. - А он-то тут при чём? - Мике морщился, словно от оскомины. - Он всё ещё жив, - спокойно пояснил Эрвин. - Ливай до сих пор не сделал так, чтобы его сожрали титаны. И сам ничего ему не отрубил и не оторвал. Ты бы смог? - Нет, - честно признался Мике. И добавил с ноткой восхищения: - Но ты-то каков жук! Кроме тебя, Ливая никто бы не заподозрил в человечности. Да и про Ханджи никто бы не догадался. - О чём бы никто не догадался? - неожиданно серьёзно, чуть ли не сердито переспросил Эрвин. - О том, что она потеряла половину людей, к которым привязалась? О том, что у неё ничего не получается с экспериментами? О том, что она слова доброго не слышит, так как сослуживцев раздражают её попытки делать хорошую мину при плохой игре? Или о том, что нормальный человек рано или поздно всего этого не выдержит? - Ты не поверишь, - несколько смущённо начал Мике. - Но именно об этом всём никто и не догадывался. Если бы не ты, может, вообще никогда ни до кого бы не дошло. - На должность командира Разведки кого попало не назначат, - скромно согласился Эрвин. - Что ж ты сам тогда с Ханджи не разобрался, мозгоправ? - ехидно поинтересовался Мике. Эрвин помолчал, задумчиво глядя куда-то вдаль. - Потому что у меня есть отряд специальных операций. Он для того и создан, чтобы командир планировал решение сложных задач, а не пытался бесславно погибнуть, выполняя их. - Мы уже закончили прикидываться трусливыми безответственными тварями, - дружелюбно напомнил Мике. - Я понял уже. Взаимоотношения у нас у всех не безоблачные. Но те двое друг с другом ладят лучше, чем ты - с каждым из них. - Не обязательно было говорить это вслух, если ты и так понял. Ханджи, вопреки ожиданиям, не торчала у своих подопытных титанов. После недолгих поисков она обнаружилась на заднем дворе, где сидела на поленнице с книгой в руках. В полном одиночестве, конечно же. Ливай остановился в паре шагов, рассматривая лицо Ханджи. Равнодушный взгляд скользит по страницам книги. Тускло поблёскивают очки. Тусклые блики в глазах, которые теперь тоже кажутся стеклянными. Ханджи напоминает какую-то диковинную механическую куклу, созданной то ли шутником, то ли сумасшедшим. Как будто бы смеха ради он сделал очки её настоящими глазами. Лицо застыло и не выражает ничего. Даже усталости. Усталости не выражает, потому что механизм, называемый Ханджи Зоэ, продолжает работать. Приглядись - увидишь, как под кожей крутятся шестерёнки. Прислушайся - услышишь их беспощадно чёткий перестук. Зрелище лишало спокойствия. До этого - да, было заметно, что Ханджи словно погасла. Но сейчас Ливай видел её вблизи, и вокруг не было никого, кто затушёвывал бы этот облик. И нельзя уже было уйти, сделать вид, что ничего не заметил. Казалось бы, какая разница? Это ведь целиком и полностью её дело. Пусть и дальше существовала бы себе в виде человекоподобного механизма. Только слишком уж видно было, даже сквозь колючие шестерёнки. Ханджи было плохо там, внутри этого равнодушия. Так вот, значит, как она выглядит, если не улыбается. Если смех и вечный шум не заглушают стук шестерёнок. И кто из двух - настоящая Ханджи? И если настоящая - та, которая умела улыбаться, то погасла она или сгорела? Был только один способ проверить. "Ты ведь всегда видела меня таким же механизмом. Так хотя бы удивись тому, что я сейчас сделаю. Хотя бы прикинься, что удивилась". - Жалуйся, - велел Ливай, усевшись рядом. - На что? - безразлично, не повернув к нему головы, спросила Ханджи. Ливай пожал плечами. - Понятия не имею. Что у вас, женщин, обычно случается ужасного? Ханджи молчала. Тогда Ливай, вздохнув, принялся перечислять: - Эксперименты не удаются, муж - пьяница, подчинённые - свиньи, начальник, - это он произнёс с особым чувством, - начальник - скотина... - Нет у меня мужа-пьяницы. - Безразличие в голосе Ханджи окрасилось лёгким недоумением. Уже хорошо. - Тогда почему ты киснешь, четырёхглазая? - Я не кисну, - щёлкнули шестерёнки, раздавив слабую эмоцию зубчиками. Обратной дороги не было. Сегодня предстояло сказать столько, сколько не было сказано за последние недели две. Хотя привычную Ханджи Зоэ, ему, конечно, не переплюнуть. Ливай объяснил ей, чем киснущий человек отличается от некиснущего. По каким причинам некиснущий превращается в киснущего. Что происходит с некиснущим человеком, который превратился в киснущего. Ханджи слушала, не перебивая. Под конец краткой лекции даже соизволила повернуться и взглянуть на него. Но и только. Всё то же равнодушие на лице, всё то же стекло глаз за стеклом очков. - Я ведь уже сказала - я не кисну. В голосе - ни раздражения, ни даже желания убедить собеседника в искренности своих слов. - Не делай такое лицо, - поморщился Ливай. - Какое? Вопрос по инерции, без малейшего интереса. - Какое... - Ливай задумался, в каких выражениях можно описать Ханджи её стеклянные глаза. И, так ничего и не придумав, сказал досадливо: - Да слов-то таких нет. Вот сейчас ничего с лицом не делай, подойди к зеркалу и посмотри. - Не хочу. - Правильно. Но я что, один должен на эту кислую рожу любоваться? Ханджи промолчала. И продолжала молчать, уставившись в книгу. - Всё, - устало произнёс Ливай. - Ты меня достала. С этими словами он забрал у Ханджи книгу, захлопнул её, взглянул на название. Поняв, что Ханджи держала её вверх тормашками, негодующе фыркнул: - Нет, она ещё и прикидывалась, будто читает. Ну, давай, расскажи мне, что у тебя всё отлично! Ханджи не шевельнулась, продолжала сидеть, глядя на свои руки всё тем же остекленевшим взглядом. - Дура четырёхглазая, - хмуро сказал ей Ливай. - Я ухожу. Книжку не отдам. Тебя опасно оставлять наедине с учебником по баллистике. Подвязывай давай со всем этим. И он, слегка хлопнув её учебником по голове, спрыгнул с поленницы. Он уже не увидел, что Ханджи медленно поднимает руку и касается ладонью макушки, по которой её хлопнули. - Подвяжу, - вдруг сказала Ханджи в спину Ливаю. - Обещаю. Но только завтра, хорошо? - Смотри у меня, - не оборачиваясь, предупредил Ливай. Никто не знал, в чём причина, но Ханджи Зоэ вышла из апатии. Снова не было спасения от её неистребимого энтузиазма и жизнерадостности. То и дело тишина штаба прерывалась радостным "яххооооо!!!" по поводу и без повода. Собственно, причинами вторичной смены поведения никто не интересовался. Кроме трёх человек. У Эрда Джина, Гюнтера Шульца и Оруо Боссарда были проблемы. Петра Рал, которую все за глаза называли "ясным солнышком", уже два дня как перестала улыбаться и хоть с кем-нибудь разговаривать. Она молча выполняла поручения, молча тренировалась, молча заваривала чай. Остальной Спецотряд не мог не заметить некоторого сходства её поведения с поведением Ханджи. И вот теперь они втроём ломали голову - что же вернуло бунтайтё к жизни? Сегодня они и вовсе устроили что-то вроде консилиума во внутреннем дворике. Они честно восстановили по памяти события последних трёх дней. Но им так и не удалось найти в прошлом то, что могло бы настолько расстроить Петру. Так что теперь они пытались понять, что произошло с Ханджи-бунтайтё. - Может, само прошло? - предположил Гюнтер. - Само появилось, само исчезло? - хмыкнул Эрд. - Как облака, что ли, ветром принесло? - Они же женщины, - глубокомысленно заметил Оруо, - что Ханджи, что Петра. Кто их разберёт... Может, бунтайтё только прикидывалась, что у неё что-то случилось? Или сейчас прикидывается, что у неё всё нормально? В этот момент мимо промчался подвывающий от ужаса Моблит. За ним неслась Ханджи-бунтайтё, вопя на бегу: "Я т-те покажу, как Чикатилушку обижать!!!" Спецотряд дружно замер на месте, стараясь казаться незаметнее - как бы не попасть под горячую руку. Когда погоня переместилась за штаб, Эрд задумчиво согласился: - Да, явно прикидывается. Из-за угла вышли Эрвин и Ханджи. Моблита с ними не было. Догнала ли его Ханджи и расчленила, успел ли Эрвин его спасти - неизвестно. Ханджи, возбуждённо жестикулируя, что-то объясняла Эрвину. Тот кивал, изредка вставляя краткие реплики. Наконец бунтайтё, удовлетворённая исходом разговора, удалилась. Эрвин проводил её взглядом и тоже хотел было отправиться восвояси, но вдруг заметил невольных свидетелей происходившего. - Вы можете гордиться своим командиром, - сообщил он Спецотряду. - Вольно, вольно, - прибавил он, когда те вскочили, салютуя. - Хотя иногда я сомневаюсь, что он правильно поступил... Эрд, Гюнтер и Оруо недоумённо переглянулись. - Смысл ваших слов нам неясен, Эрвин-дантё, - наконец ответил за всех Эрд. - Я о Ханджи-бунтайтё, - пояснил Эрвин. Но это только вызвало новый обмен недоумёнными взглядами. - Так вы не знаете, почему Ханджи ожила? - Мы только поняли, что Ливай-хэйтё с этим как-то связан, - подал голос Гюнтер. - Причём только сейчас. - Дантё, если у вас есть немного времени, не могли бы вы рассказать? - попросил Эрд. - Мы уже три дня голову ломаем, как это произошло. - Ну да, Ливай не любит хвастаться, - задумчиво кивнул Эрвин. - Даже не знаю, нужно ли это вам рассказывать. - Очень нужно, - подтвердил Эрд. - Нам тоже кое-кого надо вернуть к жизни. - Серьёзно? - усмехнулся Эрвин. - Ну, если уж так... Слушайте. Ваш командир совершил беспримерный акт самопожертвования. Он лично пришёл к Ханджи и поговорил с ней. - А... что он сказал ей? - Он сказал ей примерно следующее. - Эрвин на секунду прикрыл глаза. - Да, как-то так: "Мы очень ценим и уважаем тебя. Ты - именно тот человек, который пытается в любой ситуации показать, что всё не так уж плохо. Со стороны кажется, что у тебя нет ни страха смерти, ни уважения к погибшим. Но мы знаем, что ты просто пытаешься избавить нас от ужаса и скорби. Вот так, безрассудно переключая внимание на себя, не боясь возмущения и злости в свой адрес. Без тебя мы бы все давно свихнулись. Поэтому продолжай улыбаться, шуметь и действовать всем на нервы. Мы понимаем, что сейчас ты просто устала. Мы признаём, что ты имеешь на это право. Но хотим, чтобы ты поскорее пришла в себя. Пожалуйста, не думай, что мы не замечаем всего, что ты для нас делаешь. Хоть мы тебе никогда и не говорили, но нам это действительно важно". После этой речи на некоторое время воцарилось молчание. Наконец Эрд ошалело спросил: - А он так умеет?! - Вы же понимаете, я передаю только суть, - уклончиво ответил Эрвин. - А Ханджи-бунтайтё и Ливай-хэйтё, случайно... не того? - с подозрением поинтересовался Гюнтер. Эрвин только снисходительно улыбнулся. Но ответил серьёзно, несмотря на явную бестактность вопроса: - Если ты спрашиваешь, любит ли Ханджи Ливая - да. И он её - тоже. Но это не та любовь, которая выражается в стремлении успеть переспать перед вылазкой. - Он помолчал и продолжил чуть тише: - Это всего-навсего готовность отдать свою жизнь за другого. Всего-навсего та благородная связь между людьми, которые сражаются на одной стороне, одним оружием, против одного врага. Он важен для вас точно так же. Ни больше, ни меньше. И, наверное, вы для него. Он ведь каждому хоть раз жизнь спасал? Все трое молча кивнули. У них были настолько сосредоточенные и задумчивые лица, что Эрвин снова невольно улыбнулся. - Слишком много, пожалуй, я сегодня вещей сказал, которых вслух не говорят, - вздохнул он. - Нет, дантё, хорошо, что вы сказали, - серьёзно возразил Эрд. - До нас самих ещё долго бы не дошло. Оруо на заднем плане растроганно высморкался в шарф, громко всхлипывая. Почти сразу же все присутствующие услышали окрик, исполненный гнева и искреннего возмущения: - Что ты делаешь?!! Спецотряд дружно развернулся и судорожно отсалютовал Ливаю-хэйтё, спешившему к ним от конюшни. Каким образом он оттуда разглядел, что делает Оруо - неизвестно. Но те, кто был в его отряде, уже знали, что капрал ещё и не на такое способен. Находясь во внутреннем дворике, он мог слышать шелест скомканной бумаги, которую Ханджи в своём кабинете бросила мимо мусорной корзины. И явиться на этот шелест. Долгое время размышляя над этой загадкой, Спецотряд пришёл к выводу, что тут, верно, замешан какой-то вид тёмной магии. Иногда они использовали эту удивительную способность, если по каким-то причинам не могли найти своего командира. Кто-то даже предлагал называть хэйтё "Демон-капрал", но как-то не прижилось. А способ призвать командира всё-таки использовали. Очень редко, потому что это навлекало на призывавшего ужасное проклятье. Сейчас, например, проклятье пало на Оруо. В красочных и глубокомысленных выражениях выразив Оруо своё негодование, Ливай-хэйтё повернулся к Эрду: - Сейчас вы мне понадобитесь. Где Петра? - Хандрит, Ливай-хэйтё, - доложил Эрд. Капрал моргнул, кажется, несколько растерянно. Бросил взгляд на Эрвина, всё ещё стоящего неподалёку. Тот лишь развёл руками, молча, но очень многозначительно улыбаясь. - Ладно, хватит вас троих. Придёте ко мне через десять минут, - велел капрал. - Всё, вольно. Он прошёл мимо них, направляясь ко входу в штаб. Эрвин нагнал его. - Я не понял, - хмуро начал Ливай-хэйтё, - когда это меня назначили утешителем детей и женщин? - В тот самый момент, когда Ханджи снова начала всех доставать своей невыносимой жизнерадостностью, - спокойно ответил Эрвин. Капрал фыркнул. - Хоть бы прибавку к жалованию организовал, - проворчал он через несколько шагов. - С чего это? - приподнял брови Эрвин. - Разве тебя кто-то просил идти к Ханджи? - А кто-нибудь ещё пошёл бы? - Кто знает... - глубокомысленно протянул Эрвин. - В конце концов, не ты ведь собрал это совещание. Но Петра Рал - это уже твоё подразделение, - поспешно прибавил он. - Чёрт, - безнадёжно сказал Ливай. Вечером, когда Ливай сидел за отчётом, к нему зашла Петра. Как обычно, появилась около девяти часов с подносом в руках. Она всегда приносила чай, если капралу предстояло допоздна возиться с бумажками. Каким образом она каждый раз узнавала, что наступил именно такой вечер, - неизвестно. Долгое время размышляя над этой загадкой, Ливай пришёл к выводу, что тут, верно, замешана какая-то мистика. Пару раз он проделывал немыслимые вещи со своим расписанием - жертвуя чаем, из любопытства. Но тщетно, Петру было невозможно сбить с толку. И это стало единственным мистическим явлением, в которое он верил. Капрал пробурчал что-то приветственное, реагируя на её появление. И тут вспомнил, что она, кажется, должна бы хандрить. Какие интонации были в её приветствии - Ливай не отследил, на тот момент он ещё был поглощён отчётом. Он внимательно наблюдал за ней, пока она шла к столу с подносом и наливала чай. Но никаких признаков грусти или усталости так и не заметил. Вряд ли приподнятые уголки губ и лёгкий румянец на щеках стоило считать за эти самые признаки. - А мне говорили, ты хандришь. Петра взглянула на него. Её румянец стал чуть ярче. - Наябедничали уже? - улыбнулась она. - Не совсем. Я спросил, они ответили, - пояснил Ливай. - Что стряслось? Петра покачала головой: - Ничего. Я просто вела себя глупо. Но уже... - Она прервалась. Потом опустила ресницы и тихо произнесла: - А они мне сказали, что не могут улыбаться, пока не улыбаюсь я. - Хо-о, какой слог, - покачал головой Ливай. - Не знал, что они так умеют. - Ну, вы же понимаете, я передаю только суть, - развела руками Петра. - Молодцы, быстро учатся, - тихо пробормотал Ливай, - но Эрвин-то каков жук... - Что вы имеете в виду, хэйтё? - растерянно хлопнула ресницами Петра. - Не обращай внимания, просто мысли вслух, - отмахнулся Ливай. - Доброй ночи, Петра. Петра хотела было ответить тем же пожеланием. Но взглянула на кипу листов, на истерзанное перо и только вздохнула. - Нет, даже не думай, - предупредил Ливай. - Тебе тут совершенно нечем помочь. И я уже заканчиваю. - Хорошо. - Петра изо всех сил постаралась сделать вид, что поверила. - Доброй ночи, хэйтё. Когда за ней закрылась дверь, Ливай тихо фыркнул. - Не могут они улыбаться, пока не улыбается Петра, как же... Наверняка это было что-то вроде "у тебя вид полной идиотки, когда ты пытаешься быть серьёзной". Или я ничего не знаю о Гюнтере, Эрде и Оруо. Но Петра и в самом деле передала только лишь суть. Даже частичку сути. А остальное... разве такие вещи стоит говорить вслух? Под козырьком крыши сидела девочка, обхватив руками согнутые ноги и положив подбородок на колени. Недавно прошёл дождь, и с козырька то и дело капало то на хвостик каштановых волос, то прямо на шею. Но девочка только едва заметно вздрагивала каждый раз, неотрывно глядя на мутные лужи дождевой воды. Она сидела так с самого утра. Но сейчас, проходя мимо неё, Эрвин с удивлением отметил, что девочка уже не одна. Рядом с ней сидел парень с чуть вытянутым лицом. Он что-то горячо доказывал ей. - Прекращай всё это, картофельная маньячка! - донеслось до Эрвина. - Чуть что - сразу помирать собралась?! Командир усмехнулся и пошёл дальше. Тут всё будет в порядке. Чуть позже, когда он увиделся с Ливаем, как бы между делом поинтересовался: - Ну, как там Блаус? - Кто? - недоумённо переспросил Ливай. - А, ты про обжору из сто четвёртого... А что с ней не так? - Что-то похожее на глубокий эмоциональный кризис. Ливай помолчал, подумал. Потом медленно произнёс: - Так вот про кого те трое говорили... - Это ты им что-то посоветовал? - живо поинтересовался Эрвин. Капрал пожал плечами: - Так, мелочь. Сказал, что человек, у всех вызывающий смех или раздражение, - не всегда просто тупой клоун. - Так и сказал? - уточнил Эрвин. - Ты же понимаешь, это только суть. Но они меня вроде бы поняли. - Поняли, - улыбнувшись, подтвердил Эрвин. - Они умеют не произносить вслух. - А понимать, не произнося вслух? С улицы, словно ответом, вдруг донеслось звонкое: - Да сколько можно уже про эту картошку?! Ливай и Эрвин только переглянулись. Слова здесь были излишни.