Вспомни меня

— Саша, — услышала я голос над ухом. — Вставай, соня. Мы приехали. Кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Я отмахнулась рукой и, по своему обыкновению, проворчала: — Лиза, ещё пять минут... Послышался смешок, который заставил меня приоткрыть один глаз. Быстро приняв вертикальное положение, я посмотрела на Дмитрия, который улыбался на все тридцать два. — Ой... Извините. Я широко зевнула. — Сколько можно тебе говорить, чтобы ты обращалась ко мне на «ты»? — с ненастоящей обидой спросил Дмитрий. — Много, — улыбнувшись, заметила я. — А где остальные? Я осмотрела салон машины, но больше никого не заметила. — Они уже в дом зашли, ты же не против? — Я покачала головой. — Вот и отлично! Теперь пошли. Твои родители постарались на славу! — воскликнул он, подавая мне руку, чтобы помочь выйти. Когда я вышла, меня обдало морозным ветром, а мои ноги оказались в снегу, мигом промокнув, однако я этого не заметила из-за увиденной красоты. Передо мной стоял огромный трёхэтажный дом, выкрашенный в чёрный цвет, что его нисколько не портило. Вокруг дома были огромные ворота, которые не давали увидеть того, что находилось во дворе. Вокруг особняка находился сплошной лес белоснежного цвета, и это зрелище заставило меня тихо ахнуть. Пройдя через ворота, я ахнула снова, ведь внутри всё оказалось ещё лучше. Большие железные двери вели в дом. У одной стены дома, если пройти по тропинке, можно было попасть в огромный сад, в котором стояла летняч беседка. У второй стены стояли садовые качели, напоминающие диван. По стенам дома рос вьющийся плющ, который достигал многочисленных балконов и даже верхушки крыши. — Красиво, правда? — заметил восхищённо Дима. — Твои родители построили это для тебя. — Это просто... волшебно, — выдохнула я. — А внутри всё ещё лучше, да? — Давай проверим. Я утвердительно кивнула, и мы направились по тропинке, которая была в снегу, который нисколько не портил красоты этого места, а придавал какую-то долю волшебства, что ли. Войдя в дом, я оказалась в длинном коридоре. Быстро сняв обувь и куртку, я направилась вперёд, отметив, что здесь очень тепло. Я хотела уже обойти весь дом, однако меня схватили за руку. Это оказался Фирс. — Ты куда собралась? — спросил он сердито. — Промокла до нитки и собирается так ходить! Быстро в ванную! Он начал толкать меня к какой-то двери. Отбиваться было бессмысленно. Когда мы оказались около двери, я воскликнула: — Фирс! А в чём я буду ходить после душа? — Ну-у-у... — озадаченно протянул он, а затем весело заметил: — В полотенце! — Это гениально! — Я всплеснула руками. — И меня совершенно не будет смущать то, что здесь трое парней! Ну, вот нисколько! — с этими словами я захлопнула дверь ванной и закрылась на щеколду. — Саша! Фирс принялся тарабанить по двери, а потом выкрикнул жалобным тоном: — Я же пошутил! — Первое слово дороже второго. Я услышала рычание по ту сторону двери и хихикнула: Ярославцев никогда не умел сдерживать эмоции. Скинув одежду, я залезла под тёплые струи воды и расслабленно выдохнула. Мою голову сразу начали посещать разные вопросы. Что делать дальше? Кто «эти люди», которые убили родителей? Я не знала ни единого ответа, но понимала, что таинственные незнакомцы захотят избавиться от меня и уж точно найдут, где бы ни находилось это укрытие. Устало вздохнув, я вышла из кабинки и огляделась в поисках полотенца побольше и таковое нашла. Оно было белым, без каких-либо рисунков, только присутствовала надпись «Now Or Never». Такая же была на рюкзаке, и невольно я подумала, что это своеобразный девиз нашей семьи. Открыв дверь, я вышла из ванной и направилась по запаху, который шёл из кухни (логика у меня работает отлично). Пройдя через дверь, я попала в кухню, которая была выполнена в тёмных тонах, что мне особо понравилось: никогда не любила комнаты со светлыми пятнами. Сев за барную стойку, я начала рассматривать комнату, которая теперь стала моей любимой: тут находился огромный холодильник. Почувствовался запах горелого, и я заорала на весь трёхэтажный дом: — У кого-то что-то горит! — Вот чёрт! Ненавижу тебя, Ярославцев! — послышался крик со второго этажа, и вскоре в кухню влетел Ник, не заметивший меня. Пока что. Вытащив из духовки пирог, друг облегчённо выдохнул. Значит, успел всё-таки. Он быстро нарезал лакомство и разложил по тарелкам, всё ещё не замечая меня. — Спасибо, Алекс, — улыбнулся он, украшая пирог взбитыми сливками. — Да не за что, — я кивнула. — А тут есть какая-нибудь одежда? — Нет. А что? — скептически поинтересовался Ник, однако, подняв голову, заорал: — Твою мать, Алексеева! Что ты здесь делаешь в одном полотенце? — Не ори, — скривилась я и посоветовала, не удержавшись от хитрой улыбки: — Ты у Ярославцева спроси. Это он меня отправил в ванную. — Это правильно, — согласился друг. — Но какого чёрта ты только в полотенце? — опять заорал он. — Да потому, что одежды нет! — не выдержала я и тоже закричала. На наши крики прибежал Фирс, который выглядел испуганным, однако, заметив меня, хитро улыбнулся, и Дима, который... тоже был в полотенце. — Вашу же мать, — прошептал Дима, — чего вы так кричите? — Она в полотенце! — воскликнули одновременно Ник и Фирс. — И? — скептически спросил мужчина, присаживаясь на стул рядом со мной. — Я тоже в полотенце и что? Давайте дружно покричим по этому поводу. — Ну... она же... она... — смутился Ник. — Девушка! — закончил за него Ярославцев. — А я мужчина, — ответил Дима, отпивая сок из стакана. — Вы так и будете играть в очевидности? — устало вздохнула я. — Наконец, мне скажет кто-нибудь, есть ли тут одежда? — Есть, — кивнул Дима. — Твои родители и это продумали. Я кивнула и без лишних вопросов направилась на третий этаж. Мои родители всегда знали, что я обожаю сидеть на подоконнике на этаже повыше и наблюдать за пейзажем и людьми, проходящими мимо. Наткнувшись на чёрную дверь с надписью «Remember Who You Are», я поняла, что именно эта комната предназначена для меня. Толкнув дверь, я попала в помещение средних размеров, которое было продолговатым и выполненным в тёмных тонах: справа от двери находилась большая кровать, а напротив неё висел телевизор; над кроватью было огромное окно с чёрными шторами; напротив двери стоял шкаф с белыми узорами на чёрной поверхности; слева от двери — письменный стол, рядом с которым находился шкаф, на полках которого аккуратными рядами расположились книги. Я удовлетворённо улыбнулась: мама и папа знали, что их дочь никогда не любила светлые цвета, но просто обожала всякие надписи на иностранном языке. Открыв шкаф, я хмыкнула: одежды тут было минимум на пять человек, но никак не на одну меня. Меня удивило то, что вся одежда была подобрана по моему размеру и идеально на мне сидела. Одевшись, я вышла из комнаты и побрела вниз, чтобы найти своих друзей. Все трое сидели в гостиной и пили чай, смотря какую-то передачу по телевизору. — Может быть, мы обсудим, что дальше делать будем? — предложила я скептически, скрестив руки на груди. — Ну, можно, — согласился Ник, выключая телевизор. — Итак, — начал Дима, когда вернулся из кухни с бутылкой и стаканами, — Саша, у тебя есть предположения, кто хочет смерти всей твоей семьи? — Надо подумать, — задумчиво ответила я, отпив немного из стакана. — Возможно, это компания, с которой отец соперничал? — Нет, — отрицательно покачал головой Дима. — У него были хорошие отношения со всеми фирмами. — Может быть, это родственники? — предположил Ник, который сидел в кресле и ковырял кочергой угольки в огне. — Нет, — выдохнула я. — Всё слишком запутанно. — Не волнуйся, — Фирс сжал мою ладонь. — Мы найдём их. Только ты должна хорошенько подумать. Впрочем, ты вовсе можешь и не знать этих людей. — Стоп! — вдруг воскликнул Ник и отбросил кочергу, посмотрев внимательно на меня. — Машина! У них была машина! — Марку помнишь? — оживился Дима. — Это был джип, синий джип, — вспоминал Ник, взволнованно ходя по комнате. — Первые цифры — 28, а дальше... Нет, не помню. — Саша, ты знаешь кого-либо? — спросил Ярославцев, который сидел уже передо мной на корточках. — Нет. Кажется, нет, — растерянно произнесла я. — Хотя... Я знаю, кто это! — воскликнула я и тоже начала ходить по комнате. Парни окружили меня со всех сторон. — Это мой д... — договорить я так и не смогла, так как послышался звук приближающихся машин и оглушительные выстрелы, из-за которых разбились некоторые окна на первом этаже.