Вспомни меня

Противное пиликанье как будто пыталось свести меня с ума своими однообразными и настойчиво повторяющимися «пи». Перед глазами была темнота, а попытки открыть глаза казались для меня мучением, которое никогда не прекратится. — Она очнулась, — объявил голос над моей головой, а я попыталась открыть глаза, но у меня получилось только дёргать веками. — Сашенька... Кто-то схватил меня за руку, а мой мозг отказывался понимать, кто это. — Александра, попробуйте медленно открыть глаза. Не спешите — это самое главное, — мягко скомандовал мужской голос, как я поняла, доктора. Сделав несколько попыток так, как посоветовал доктор, у меня всё-таки получилось. Всё расплывалось, и мне с трудом удалось сфокусировать взгляд на людях, окружавших меня. — Саша, наконец-то ты очнулась, — облегчённо выдохнула Лиза, крепко сжимая мою руку. — Мы за тебя сильно переживали, — подтвердил Ник, который сидел с другой от меня стороны и тоже держал меня за руку. — Это действительно чудо, — заметил доктор, который начал осматривать меня. — Александра пролежала в коме четыре месяца и смогла очнуться. Это действительно чудо, — снова повторил он. — Четыре... месяца? — тихо спросила я, сильно удивившись. — Пуля пролетела рядом с сердцем и удивительно то, что не смогла задеть его. Александра, вы родились в рубашке, — объяснил доктор, — однако вам нужен покой, да и общение не помешает. — Когда... я смогу... ходить? — прохрипела я, но слова давались мне очень тяжело. — Минимум через месяц. Доктор покачал головой и вышел из палаты. — Саша, как ты себя чувствуешь? — спросила Елизавета, которая, казалось, вот-вот была готова заплакать от счастья. — Усталость огромная, — ответила я; теперь мне стало говорить легче. — Как... Руслан? Все присутствующие замолчали, а именно: Ник, Лиза и Дима, который недавно вошёл в палату. В моей голове зародилась устрашающая мысль, в которую я не хотела верить, да и просто страшно было предположить, что это может оказаться правдой. Лица присутствующих только подтверждали мою догадку. — Нам очень жаль, Саша, — проговорил медленно Дима, который сел рядом с Ником. — Когда мы пришли на помощь, было слишком поздно. Ник сдал мою руку. Наверное, инстинктивно. Я прикрыла глаза, по моим щекам катились слёзы — в который уже раз? — Это я виновата, — прошептала я. — Не надо было оставлять его, не надо было слушать его, не надо было... — Саша, ты ни в чём не виновна, — ответил Ник и вытер ладонью слёзы с моего лица. — Ты не смогла бы ничего сделать. — Ты должна быть сильной, ты должна, ведь Руслан хотел именно этого, правда? Ник теперь и сам еле сдерживал слёзы, однако понимал, что если заплачет, то только усугубит ситуацию. — Оставьте меня одну, — попросила я, по-прежнему не открывая глаз. — Пожалуйста. Никто не проронил ни слова. Они молча покинули палату. Когда я осталась одна, то смогла заплакать в голос и не бояться, что меня кто-либо услышит. Только луна, которая одиноко смотрела в палату через окно, да звёзды, которые тускло светили мне, как будто подбадривая, как будто говоря, что всё наладится, что всё будет хорошо. Только я в это не верила.

***

Прошёл месяц, после того как я вышла из комы и узнала ещё одну страшную для меня новость, которая чуть не убила меня, но я послушалась слов Ника о том, что Руслан хотел бы, чтобы я продолжала жить и стала счастливой. Вспомнились слова перед моим бегством в лес: «Саша, ты должна выжить и жить дальше, даже если меня не будет в твоей жизни». Я грустно улыбнулась и встала с кровати, накинув на плечо тот самый чёрный рюкзак с надписью «Now Or Never». Все вещи, которые были в этом рюкзаке, остались целы, что меня радовало: там находились действительно важные для меня вещицы, а этот рюкзак был единственным воспоминанием о том фатальном дне, который навсегда останется в моей памяти. В комнату заглянула улыбающаяся Лиза. — Саша, ты готова? Пошли, тебя все ждут. Я кивнула. Спустившись вниз по лестнице, мы оказались в холле. Лиза сразу же меня покинула, аргументировав это тем, что ей нужно получить документы о моей выписке. Я угрюмо ей кивнула и села на одну из лавочек, стоявших в холле. Я начала рассматривать пациентов от скуки: старенькую бабушку встречала девушка, которая весело ей улыбалась и помогала идти; маленькая девочка сидела на коленях у мужчины и улыбалась ему, обнимая крепко-крепко, как будто боясь потерять дорогого ей человека; посередине холла стояла девушка, которая нервно теребила подол платья, как вдруг она счастливо улыбнулась и кинулась на шею парню, который обнял её, закружив в воздухе. Я отвернулась от пары и сдержала слёзы, подступившие к глазам. Я должна смириться с тем, что его больше нет, но я даже предположить не могла, что это будет так тяжело, так невыносимо, так больно. Почему-то моё сердце подсказывало мне, что Руслан жив, что он просто не может сейчас рассказать мне правду. Да нет же! Это только мои глупые мечты и надежды, которые ещё долго будут терзать меня. Лиза, наконец, подошла ко мне и заметила, что пора идти. Я кивнула без особого энтузиазма и последовала за ней, оглядываясь на счастливую пару, которая так и стояла посреди холла и целовалась. На улице стояли Ник и Дима, который обнимал незнакомую девушку. Я невольно улыбнулась и порадовалась за эту пару. Хотя бы у кого-то есть своё счастье, своя любовь. — С выздоровлением! — воскликнули все трое и вручили мне огромный букет белых роз. — Спасибо. Я улыбнулась немного шире. — Саша, это моя девушка Оля, — представил нас друг другу Дима, широко улыбнувшись. — Очень приятно, — Оля протянула мне руку. — Саша, ты на мотоцикле или с нами на машине? — поинтересовался Ник, подходя к моему мотоциклу, за которым я уже успела соскучиться. — Ты ещё спрашиваешь? — хмыкнула я и, мило улыбнувшись, спросила у остальных: — Вы же не будете против? — Ты неисправима, — вздохнула Лиза, а я только счастливо улыбнулась и обняла её в знак благодарности. — Только будь аккуратнее, прошу тебя. Запрыгнув на мотоцикл, я вставила ключ и уже собиралась поехать домой, как Ник подошёл ко мне и спросил: — Слушай, ты сегодня в школу-то пойдёшь или сразу домой? — А какой вообще сегодня день? — невинно спросила я, повернув ключ в обратную сторону так, чтобы мотоцикл перестал бешено реветь. — Среда, — ответил с улыбкой Ник. — Так пойдёшь? — Думаю, да, — я фыркнула. — Всё равно нечего делать. — Ты ненормальная, — заметил Ник. — Любой другой на твоём месте поехал бы с радостью домой, а ты собираешься... — Да-да, — я кивнула. — Ты со мной? Скептически поднятая бровь всегда заставляла Ника соглашаться со мной. — Зараза, — буркнул друг, запрыгивая на мотоцикл позади меня. Я удовлетворительно улыбнулась и снова повернула ключ, чтобы отправиться в учебное заведение, которое сейчас казалось для меня спасением от назойливых мыслей, не дававших мне покоя.

***

— Все на меня смотрят как на инопланетянина, — прошептала я Нику, когда мы прошли мимо очередной кучки девиц, которые активно о чём-то шептались, точнее — обо мне. — А то! — воскликнул друг. — Ты же теперь стала легендой. После его слов мы оба прыснули со смеху. — Всё равно это глупо — обсуждать человека, который чуть не умер. Я нахмурилась. Ник деловито ответил: — Такова человеческая натура. — Философ, чёрт возьми, — буркнула я, толкнув дверь в класс. — Психолог, попрошу заметить, — наигранно возмутился Ник. Я прошла к своей первой парте, не обращая внимания на заинтересованные взгляды одноклассников и перешёптывания за спиной. Ник же прошёл на своё законное место в конце кабинета и ободряюще улыбнулся мне, на что я ответила такой же улыбкой. Прозвенел звонок. В класс вошла Ирина Максимовна, отношения с которой у нас стали заметно лучше, что не могло не радовать. — Здравствуйте, класс, — поздоровалась она, и мы сели. — С выздоровлением, Саша, — улыбнулась учительница и раскрыла журнал. — Спасибо, — ответила я. Мои одноклассники удивились ещё больше: в прошлом году Ирина Максимовна ненавидела меня и называла исключительно по фамилии, а теперь всё резко изменилось. Все любопытные сразу же захотели узнать подробности, вот только они не учли того, что никто им эти подробности не расскажет. Учительница не успела начать урок, как в кабинет вошла наша классная руководительница, которая выглядела слегка озадаченной, однако пыталась этого не показывать. От нас ничего не скроешь. — Саша, поздравляю с выздоровлением, — с порога обратилась ко мне она, даже не посмотрев в мою сторону, что меня очень сильно насторожило. — Сегодня в наш класс переводится новый ученик... Святослав Ярославцев. Моему удивлению не было предела, а моё сердце бешено заколотилось в предчувствии чего-то необычного. Я не могла понять, почему Руслан никогда не рассказывал мне о своём брате и почему о существовании оного никто даже не догадывался. Моё дыхание участилось, и казалось, что каждый мог слышать то, как тревожно бьётся моё сердце, какие мысли витают у меня в голове и, самое главное, мой страх, что я не выдержу тяжёлого и осуждающего взгляда второго брата Ярославцева, что я сойду с ума от ненависти, которая будет направлена на меня. — Есть вопросы ко мне? — улыбнулся Святослав, поставив руки на парту среднего ряда. — У тебя есть девушка? — мигом поинтересовалась Полина. Чувство дежавю. — Есть, — спокойно ответил он, на что послышались разочарованные вздохи со стороны девушек и были видны победные улыбки парней. А меня сильно бесило то, что никто даже не подумал о том, что это брат Руслана, который погиб... Никого это не интересовало, им было интересно только то, что это самый популярный парень города и сын мэра, а остальное для них было не важно. А действительно, кому это интересно? Видимо, только мне. За своими рассуждениями я и не заметила, как новенький уже сел за парту на третьем ряду и даже не замечал меня. Оно и к лучшему. Но мне не давало покоя что-то. Только вот я даже не могла понять, чем являлось это что-то.

***

Со злобой шагая по лестнице, я направлялась в актовый зал по просьбе нашей классной руководительницы, которая поручила мне спеть песню на каком-то концерте, аргументировав это тем, что у меня замечательный голос и что Ирина Максимовна доверяет только мне. Ну, супер! Первый день в школе, а уже отдают приказания. Хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка, я прошла на сцену, совершенно не замечая повреждения стены. Сейчас моей целью было спеть эту дурацкую песню несколько раз и помчать на всех парах домой. Устало опустившись на краешек сцены, я начала перебирать в своей памяти тексты песен, да и сами песни, которые можно было бы спеть. Я так увлеклась этим занятием, что не заметила, как рядом со мной сел брат Фирса. — Думаешь? — спросил такой родной голос, однако я понимала, что тот, кого я люблю, уже больше никогда не сможет сказать мне что-либо. — Да, — хрипло ответила я и вздрогнула, избегая смотреть на парня. — Святослав... — Можно просто Свят, — поправил меня он. — Свят, ты меня ненавидишь? — За что? — искренне удивился Ярославцев. — За то, что... за смерть... Руслана, — быстро выпалила я и выдохнула, робко посмотрев на нового одноклассника. — Вот скажи мне одну вещь, — медленно поговорил он, приблизившись ко мне ближе. — Ты ничего странного не заметила, когда была там? — В смысле? Я немного отодвинулась и с отчаянием заметила, что наткнулась на стенку. — В прямом. — Ярославцев заправил прядь моих волос за ухо и улыбнулся, посмотрев в глаза. — Вспомни всё до мельчайших подробностей. Я недоверчиво посмотрела на Свята, однако решила всё-таки довериться ему и начала вспоминать каждую деталь того ужасного дня. Мы запрыгиваем в машину. Я читаю письмо. Я и Дима ходим в полотенцах, а Ник и Руслан ругаются. Выстрелы. Я в комнате совершенно одна с пистолетом. Убийство. Вторая комната. Стук в дверь. Прыжок с окна. Побег в лес. Разговор с Фирсом. Его взгляд. Поцелуй. Я убегаю дальше. Выстрел. Голос дяди Виктора. Темнота... Больница. Но что может быть странным из всего этого? Что меня тогда насторожило, а я не придала этому никакого значения? Какое событие смогло отвлечь меня от этой детали? И тут я поняла, что менно так насторожило меня. Это была такая маленькая деталь. Такая маленькая и такая важная. — Глаза, — пробормотала я. — Его глаза были карими, а у Фирса они чёрные. Это что получается? Я не смогла продолжить мысль, а только крепко обняла Свята, точнее Руслана, которого я теперь никогда не отпущу. — Ты вспомнила. Снова, — прошептал Фирс, прижимая меня ближе к себе. — Да... И больше не забуду.