Жестокая действительность

Он был такой тонкий и изящный… Такой точеный и грациозный… Карин краем глаза косилась в дальний угол лаборатории, где высился аквариум с загадочным обитателем. Таинственный собрат по несчастью, подопытный Орочимару, то растворялся, пропадая из виду, то вновь собирался в хрупкий силуэт; то игрался рыбкой, то надолго зависал без движения, лишь слегка колыхаясь в воде, и в эти моменты Карин начинала волноваться: жив ли? все ли в порядке? Находила его чакру и успокаивалась: жив. Просто спокоен, расслаблен и умиротворен. Капельница не давала ни то, что подойти и посмотреть – даже вытянуться толком в сторону неведомого соседа, и Карин кляла собственное плохое зрение, не позволяющее удовлетворить любопытство. Тайна манила. А после капельниц ей было уже не до того. В один из дней решилась: прежде, чем ее усадили и воткнули в вену иглу, указала на аквариум и осторожно спросила: – Можно? Кабуто хмыкнул и сделал приглашающий жест. Карин робко приблизилась к стеклу. Загадочный обитатель аквариума, кажется, спал, расслабленно зависнув в воде и слегка покачиваясь. Карин скользила взглядом по болезненно бледному легкому телу, тонким, но крепким рукам, узким бедрам… Она залилась румянцем и отвела взгляд: таинственный обитатель аквариума был полностью обнажен. Карин поспешно отошла прочь, направилась к месту своей экзекуции. Это вошло у нее в привычку: до начала эксперимента приближаться к аквариуму и наблюдать за его жителем. Утонченный, гибкий, ловкий – он принимался крутиться, припадал к стеклу, так же жадно вглядываясь в ответ, шевелил губами, беззвучно произнося что-то, улыбался… В первый раз Карин вздрогнула от его улыбки, а потом подумала, что она даже придает ему некий жутковатый шарм. Карин ловила себя на мысли, что с нетерпением ждет, когда же откроется дверь ее комнаты, больше похожей на камеру, и Кабуто скажет, что она снова потребовалась для эксперимента. Да, будет страшно, будет больно, но зато еще на несколько коротких мгновений она сможет без слов пообщаться со своим собратом по несчастью, возможно, единственным живым существом в этих лабораториях, кто действительно ее понимает… Рядом с аквариумом суетилась пара человек. Карин удивленно обернулась на Кабуто. – Твой друг переезжает, – пояснил он и тут же, увидев, как изменилось выражение лица Карин, уточнил: – Нет, он остается здесь же. Просто в конструкции нового аквариума кое-что добавлено. Исследования Орочимару-сама не стоят на месте. – Я могу… – губы у Карин пересохли, она их спешно облизнула, – подойти? Кабуто молча посторонился, пропуская ее вперед. Карин почувствовала неожиданную робость. Она так давно мечтала о возможности не только переглядываться через толстое стекло, но и поговорить – а теперь совершенно не знала, что сказать! На ватных ногах она шагала к аквариуму. По пояс высунувшийся из воды и явно наслаждающийся пусть мнимой, но свободой обитатель аквариума увидел ее, расплылся в улыбке. Карин несмело улыбнулась ему в ответ. Приблизилась почти вплотную. Щеки ее пылали. Он перегнулся через бортик, приблизил свое лицо к ее, Карин уже готова была потянуться навстречу – уж не за поцелуем ли? – как вдруг: – О, очкастая! А я уж думал, не дождусь! А то все пялишься на меня через стекло, ручонки тянешь, я думал: неужели упустишь возможность пощупать? Или тебя тут одну не отпускают ходить? Ну, тоже верно, конечно, мало ли, у тебя ж на лице написано, что убьешь первого встречного, я даже боялся поначалу!.. Паршиво выглядишь, кстати. Тебя вообще кормят? – Сдохни!! – ударила оскорбленная в лучших чувствах Карин совершенно рефлекторно. Вся магия момента разлетелась брызгами вместе с наглой физиономией. Кабуто не без удивления наблюдал за тем, как подопытная Узумаки почем зря молотит подопытного Хозуки. – Рыбина тупая! – бушевала Карин. – Каппа! Идиот! Оттаскивать ее пришлось вдвоем. И к стулу прихватывать ремнями, чтобы капельницу не выдрала. Подопытный Хозуки из своего угла продолжал выбалтывать все, что накопилось на душе за время долгого заключения в аквариуме. Подопытная Узумаки старательно трясла головой, стряхивая слезы, огрызалась, изрыгала проклятия и обещала самые страшные кары. – Кажется, мы нашли новую тюремщицу, – пробормотал Кабуто.