Escape

Пятница Какой сегодня страшный день, бррр… и именно на сегодня этот оболтус Дилан взял для меня билет! Он на число вообще не смотрел? Вот болван! Ну, это я так, чтобы не расслаблялся, хе-хе… На самом деле я безумно счастлив, что еду сегодня! Потому что сил терпеть уже нету, а за эти два дня я хоть пришел в норму и чувствую теперь себя просто замечательно! Дилан, кстати, можно сказать, поселился у меня. Утром его приходилось буквально расталкивать, чтобы он вставал, потому что спать этот парень спокойно мог до обеда. Это было крайне странно для меня, так как Дилан просто отказывался идти на свою работу, ничем это не объясняя, и по большей части огрызался, так что я отстал, но будить продолжал не менее настойчиво. Вообще-то мне никуда не нужно было, но организм требовал калории на восстановление, а так как этот гад устроил мне два внеплановых выходных, то пусть он и отдувается на кухне. Это я так решил в первый день. Но уже после того, как эта сонная амеба чуть не спалила весь дом, пытаясь приготовить яичницу, от этой идеи пришлось благоразумно отказаться. В итоге я отправил парня в магазин за пирожными. С этой задачей он, к нашему обоюдному счастью, справился, и наш совместный и, к сожалению, далеко не самый полезный завтрак все же состоялся. После завтрака мы смотрели фильмы (Дилан притащил кучу дисков), после чего он шел к соседке клянчить обед, а за ним и ужин, и мы снова смотрели фильмы. Телефон Рея он у меня так и не попросил, но время от времени (наверное, каждые полчаса…) бросал взгляды на свой коммуникатор, который упрямо молчал, и принимался по пятьсот раз в день проверять, есть ли связь, и не разрядилась ли батарея. Судя по всему, Рей ему звонить так и не собирался. Мне было искренне жаль соседа, но помочь я никак не мог. И все, что оставалось, это просто находиться рядом и пытаться отвлечь его от нерадостных дум. Получалось, кажется, как-то фигово, но я честно старался. Вечером звонил Дейв, и тогда, по неясной мне причине, Дилан самоустранялся и позволял нам трепаться, сколько влезет. Впрочем, болтали мы не так уж и долго, здоровались, интересовались, как прошел день, я старательно уводил разговор от себя (не признаваться же, что пинаю балду дома вместо того, чтобы учиться), обменивались еще какими-то ничего не значащими предложениями, необходимыми для поддержания беседы, и разговор заканчивался чем-то теплым, вроде «скучаю», «скорей бы увидеться» и даже «целую»… Хотелось сказать «Люблю», но я чувствовал, что пока не готов… или готов, но сказать хотел, глядя ему в глаза… и оттого все с большим нетерпением ждал, когда отправлюсь в Москву. С самого утра сегодня я скакал по дому, радуясь, что совсем скоро отправлюсь к Дейву. Настроение было преотличное и даже подколы Дилана меня не смущали. Ну, почти… — Это что? Ты подстригся? Ооо, я понял, хочешь предстать перед ним во всем блеске? — спросил он, едва увидев меня, когда проснулся и был способен разглядеть хоть что-то дальше своего носа. Вчера после разговора с Дейвом я буквально сбежал от опеки соседа в салон, а пришел я слишком поздно, и он беспардонно дрых, развалившись на кровати. — Отстань, — улыбнулся я. — А эпиляцию везде сделал? — хитро прищурился тот. — Дилан!!! — я покраснел до корней волос, а этот придурок смотрел на меня и ржал. — Ну, серьезно? — не отставал он. — Мммм… или, может, сделал интимную стрижку? Тоже очень сексуально… хотя и не практично… Ну, вот, теперь я сгораю от любопытства! Покажииииись мне! Я заценю! — Да щас! — вспыхнул я, представив, как этот тип будет осматривать меня со всех сторон и отпускать пошлые комментарии. — Да брось, чего я там не видел! — Мог бы хоть притвориться, что ничего не видел! Извращенец! Наконец, он привез меня на вокзал. Вез, кстати говоря, очень осторожно, не гнал и не красовался. — Вот твой билет, и паспорт, — протянул он мне документы. Собирать эти важные вещи мне самому он не доверил. — Пойдем, провожу хоть, что ли, — он вылез из машины и пошел со мной через вокзал. Посмотрели на табло отправлений и направились к платформе, у которой уже стоял Сапсан. — Ох, как будто дочь замуж выдаю, — горько сказал он, обнимая меня на прощание. — Че так сразу дочь-то… — недовольно пробормотал я. — Ладно, слушай меня внимательно. Если к тебе начнут приставать всякие незнакомые дяденьки, сразу беги туда, где больше людей, затеряйся в толпе, попытайся найти какого-нибудь мента, понял? Хотя, они мало чем помогут… — напутствовал меня этот придурок. — Электрошок взял? — Взял-взял, — кивнул я. Он же сам мне его в карман запихивал! — Вот и молодец! Если что, обороняйся! У тебя очень хороший хук слева, а главное — неожиданный, — потер он подбородок. Я стоял и кивал, как китайский болванчик. Все-таки, Дилан, изображающий моего папочку (или мамочку?) — это что-то… Совсем слетел с катушек от навалившейся на него ответственности. — Да, и еще. Если этот… Дейв… сделает тебе хоть что-то… хоть пальцем… — Дилан, я все понял, Дейв ни за что ничего мне не сделает, — парень открыл рот, — но если что, я обязательно позвоню тебе! Все, если я из-за тебя опоздаю, то тебя электрошоком и долбану! Я развернулся и только собирался направиться к вагону, как: — Давай, детка, задай ему жару! Он. Шлепнул. Меня. По. Заднице. Я обернулся, встретил довольную донельзя физиономию, показал ему средний палец и скрылся в вагоне. Вот скотобаза!!! Все еще вне себя от произошедшего я прошел на свое место, затолкал рюкзак на полку и опустился на сиденье, достав плеер и затолкав в уши наушники и улыбнулся, тут же забыв о придурке и сосредоточившись на том, к кому я ехал. Дорога была немного утомительной, но мое настроение ничего не могло испортить. Я весь был в предвкушении скорой встречи, пытался представить, как удивится Дейв моему приезду. Дилан специально взял билет так, чтобы я приехал в Москву к вечеру, чтобы парень был в номере и мне не пришлось его ждать неизвестно где и неизвестно сколько. Интересно, он обрадуется? Будет ругаться, что я не предупредил?.. В голове роилось огромное множество вариантов возможного разговора и… конечно же, такое же множество видений того, чем именно закончится этот вечер… Мысли о близости с ним сводили с ума, возбуждая, и я опасался, что у меня вот-вот встанет… и пытался всячески отвлечься. Наконец-то, поезд замедлил свой ход, а затем и остановился. Я радостно вскочил на ноги, убрал плеер, затолкав его обратно в рюкзак, закинул его за спину и направился к выходу. Вышел из вагона и решил идти туда, куда идет большинство. Это самое большинство шло направо, и я поспешил за ними, отметив для себя троих людей, за которыми собирался проследовать. Прошел метров десять и… — Сэт? Пришлось остановиться, заозиравшись вокруг. Послышалось? Рядом со мной какой-то мальчишка в черной бейсболке уверенно заявил: — Ну, он это, он! — Вроде, похож… — пробормотал парень рядом с ним. Я уставился на этих двоих, совершенно не понимая, откуда им могло быть известно мое имя, и чего им от меня было нужно. Первая мысль — убежать — была задавлена зародившимся любопытством. — Это же ты? — второй парень, высокий, представительный, лет двадцати пяти, показывал мне фотографию, на которой был запечатлен я примерно год назад. Я отшатнулся от него. Откуда у него мое фото? Кто это? — Ты его напугал, придурок, — усмехнулся мальчишка. — Я не специально! — виновато произнес второй. — Прости, если напугал, — произнес он, обращаясь уже ко мне. — Меня зовут Кевин, ты, наверное, обо мне слышал? Я помотал головой, размышляя, не сбежать ли прямо сейчас, и в какой я физической форме, способен ли убежать далеко?.. Вспомнились слова Дилана о неизвестных дяденьках, и я, стараясь делать это незаметно от них, начал осматриваться по сторонам. — Ну, вот что мне делать? — обиженно произнес парень, обращаясь к мальчишке, — Дейв меня вообще ни во что не ставит! Он даже своему парню обо мне не говорил! — Я бы тоже не стал, — ухмыльнулся пацан, демонстрируя ряд белоснежных зубов, нагло уставившись на своего друга. — Дейв? Ты его знаешь? — заинтересовался я. Упоминание его имени заставило меня вмиг проникнуться к этим двоим. Если эти парни знают Дейва, то, может быть, смогут помочь мне найти его? И не придется морочиться с метро или такси? — Конечно! Поехали, мы отвезем тебя к нему! — предложил назвавшийся Кевином, кивнув куда-то в сторону. Я судорожно размышлял, стоит ли все-таки ему верить. Тут я вспомнил, как недавно Дейв, уходя на кухню и бросая меня со стояком, обращался к звонившему «Кевин». Это тот самый? Тогда, может, и вправду стоит ему довериться? Хотя, с другой стороны, откуда этот парень взялся на вокзале, да еще и ждал меня? Неужели Дейв откуда-то узнал об этом? И дал ему мое фото, чтобы тот нашел меня и привез к нему? Тогда почему сам не приехал? Подумал и озвучил последний вопрос. — Это… секрет, — хитро ответил тот, — уверен, тебе он понравится. Ну, что, поехали? Я кивнул, понадеявшись на свою удачу, к тому же хваленая интуиция молчала, и направился за ними к стоянке. — Это, кстати, Макси. Мы встречаемся, — представил Кевин мне своего спутника, и тот, обернувшись, подмигнул мне ясно-голубым глазом. Парнишка был чертовски хорош, а когда улыбался, на щеках у него появлялись ямочки, отчего он казался еще милее, но, похоже, насколько он был мил, настолько же и чертовски язвителен… Мы как раз подошли к машине, и Макси, пользуясь тем, что Кевин обходил ее, прошептал мне на ухо: — Вообще-то, он просто по уши в меня влюблен, а я этим нагло пользуюсь, только тссс! — довольно произнес он, открывая переднюю дверцу и ныряя в машину. Я растерянно похлопал глазами и, открыв заднюю дверь, залез в прохладный салон. — Чего вы там шептались? — заинтересованно спросил Кевин. — Я выдал Сэту твою самую главную тайну! — ответил мальчишка. — Что я люблю носить женское белье? — отозвался тот. — Чтооооо? Почему мне никогда не показывал? — засмеялся Макси. — Оно на тебе сейчас? Я хочу посмотреть! — Не при посторонних, милый, — улыбался тот. Дилан бы сейчас поржал на тему, что тоже хотел бы это увидеть, пронеслось у меня в голове. — Дома устрою тебе дефиле. — Со стриптизом? — полюбопытствовал парень. — Обязательно, — кивнул водитель. — Если хочешь, на столе станцую. — Хочу, — заулыбался Макси. — В неглиже. — Маленький развратник, — произнес Кевин. — Ты же понимаешь, что тебе придется соответствовать? — Я надену костюм японской школьницы. Матроска, мини-юбочка, гольфики… Без трусиков… — Японские школьницы не носят трусики? — тут же заинтересовался Кевин. — Школьницы носят, а я не буду, — объяснил Макси. — Уу, шалунишка, — одобрительно отозвался тот. Я давился от смеха, но продолжал греть уши. Этот разговор был таким уютным, по-домашнему, я бы сказал… Пусть и пошлый до мозга костей… — Включишь музыку? — попросил Кевин через какое-то время. — Есть, сэр! — «отдал ему честь» Макси и нажал на кнопку. Тишину салона тут же взорвал грохот. Разорялась явно Металлика. — Что ты опять включил, вруби что-нибудь нормальное! — недовольно пробурчал Кевин. — Хорошая музыка, — парировал Макси. — Вот врублю тебе шансон, повесишься. — Тогда я сам, — Кевин уставился на приемник, оторвав взгляд от дороги и вообще убрав руки с руля, у меня сердце чуть не выпрыгнуло. Да он еще более сумасшедший, чем Дилан! — Ааааа! На дорогу смотри, придурок! Я все включу! — заорал Макси под ехидное хмыканье Кевина, который, поняв, что победил, вновь сосредоточил все внимание на дороге. Макси недовольно покосился в его сторону и включил что-то ненавязчивое и легкое. — Во, как раз то, что доктор прописал, — одобрил Кевин, довольно заулыбавшись. — Тоска смертная, — прокомментировал голубоглазый. — Куда ты едешь? — В смысле? — В пробке постоять хочешь? — указал Макси на дисплей навигатора. — А, эта штука сломана, врет, — отмахнулся тот, треснув по нему рукой. Изображение замерцало, слегка изменившись. — Видишь? Тот лишь нехорошо ухмыльнулся в ответ. — Ну, что я тебе говорил? — самодовольно усмехнулся Макси, когда мы буквально через пару минут застряли в пробке. — Откуда здесь пробка в середине дня? — недоумевал водитель. — Это ты накаркал! — Да, конечно, я же тащусь от пробок! Это так возбуждает, когда машина дергается вперед, а потом резко останавливается! Я прям кончу сейчас! — улыбалось это чудо. Кевин обернулся к нему и, протянув руку, натянул ему козырек кепки на глаза. — Бесстыдник, — беззлобно сказал он. Макси продолжал улыбаться, избавляясь от кепки. При этом он постоянно бросал взгляды на водителя. — Тебе не скучно? — обернулся ко мне Кевин. Интересно, если я скажу, что скучно, они начнут развлекать меня? — Нет, вы довольно забавные, — ответил я на полном серьезе. Я с интересом наблюдал за их болтовней, по большей части, за выражением лица Макси, который постоянно оборачивался к Кевину и улыбался, пререкаясь с ним через слово. Улыбался и стрелял в него глазами. Глядя на это, любой дурак понял бы, кто именно здесь по уши влюблен. — Сколько вы вместе? — с интересом спросил я, с завистью подумав о том, как хорошо они ладят. — Счастливые годов не наблюдают, — переиначил Макси известную поговорку. — Лет шесть? — спросил он у парня. — Ага, — с улыбкой подтвердил Кевин. — Как шесть?! — поразился я. — Сколько тебе лет? — спросил я у Макси. — А сейчас какой год? — улыбнулся он. — Одиннадцатый. — Значит, двадцать три, — ответил он и, увидев мое ошарашенное лицо, заливисто засмеялся. — Правда, он чудо? — улыбнулся Кевин, остановив машину и, притянув Макси к себе за подбородок, мягко коснулся его улыбающихся губ. Макси прикрыл глаза, отвечая на поцелуй, и это… было так мило, я чуть не расплакался от умиления, но, сообразив, что пялиться на целующихся людей неприлично, отвернулся в окно и удивленно заморгал. — Что это? — спросил, осматривая гигантское здание, у которого мы остановились. — Отель, в котором Дейв остановился, — ответил Кевин, оторвавшись от парня. — Пошли, я провожу тебя, — Кевин вылез из салона, и я, попрощавшись с его парнем, вылез за ним. Сердце забилось быстрее, неужели через несколько минут я встречусь с Дейвом? Неужели? Предвкушение от приближающейся встречи сводило с ума, разгоняя кровь по организму, горло пересохло… Мы прошествовали через огромный холл, полный людей, поднялись на лифте на двадцать третий этаж, прошлись по коридору и остановились напротив одной из дверей. — Ну, вот мы и пришли. Вот ключ, — вручил он мне ключ-карту. — Ну, а на этом моя миссия завершена, и я с чистой совестью откланиваюсь. Желаю приятно провести время, — улыбнулся он напоследок, а потом, наклонившись, добавил: — ооочень приятно! У меня лицо залилось краской, он улыбнулся и ушел. Я, отдышавшись, открыл дверь и вошел в номер, замерев на пороге. Дверь за моей спиной захлопнулась, но я этого даже не заметил. Все мое внимание переключилось на комнату. Это была гостиная с дорогой тяжелой мебелью и огромным ворсистым ковром. Ее окна занавешивали толстые шторы, не пропускавшие ни лучика света, комната освещалась несколькими десятками свечей, расставленными по комнате: на столиках, на тумбочках, на полу… В воздухе витал аромат роз, стоявших повсюду в больших корзинах — красных, белых, лиловых… Посреди всего этого великолепия стоял Дейв — такой потрясающе красивый и родной, любимый… он хитро улыбался, в глазах, отражаясь, плясали огоньки свечей… Сексуально одетый — рубашка, расстегнутая до груди, с рукавами, завернутыми до локтей, демонстрирующими сильные руки, приспущенный галстук, черные брюки. Я пожирал его глазами, чувствуя, как ускоряется дыхание и нарастает желание. Нас разделяли каких-то пять-шесть шагов, воздух, кажется, заискрился от нарастающего напряжения, когда наши глаза встретились. Секундное молчание, которое потребовалось для того, чтобы понять, что мыслим мы одинаково. Дейв шагнул мне навстречу, и я бросился к нему на шею, впиваясь в губы поцелуем. Не знаю, как мы оказались в другой комнате на роскошной кровати. Он сжимал меня в своих объятиях, а я жался к нему, сидя сверху и сжимая коленями его бедра. — Хочу тебя… как же сильно я хочу тебя, как я скучал… — я говорю, отрываясь от поцелуев, чтобы снова жадно впиться в его губы. Его руки, кажется, везде, не останавливаются ни на секунду, он словно восполняет все то время, которое мы не виделись, прикасаясь везде, забираясь руками под футболку. Срывает ее с меня, чтобы не мешалась, за ней на пол летит его рубашка, и мы снова в этом огне, прикасаясь друг к другу обнаженной горящей кожей. Откидываюсь назад, ложась на лопатки, приподнимая бедра, чтобы он мог снять с меня джинсы, и мы, наконец, без одежды, тело к телу, кожа к коже, кровь кипит, сердце стучит, как сумасшедшее, жар, охвативший тело, кажется, продолжает расти… — Хочу в тебя, — горячее дыхание опаляет кожу. — Да-да… Войди… — Подожди, смазка… — он отстраняется, но я лишь крепче вжимаюсь в него, не желая отпускать. — Нет… хочу так… — Будет больно… — Хочу… — я изнываю от голода, кажется еще чуть-чуть, если он не войдет, я просто лопну… Он входит сразу, сильно, полностью. Из глаз сыпятся искры. — Оооо… дааа… Я вжимаюсь в него, требуя, чтобы он двигался и получаю то, без чего просто умру. Грубо, сильно, я хочу именно так, даа… Нежность будет, но будет потом. Сейчас — страсть, голод, безудержное желание. Сейчас мы поедаем друг друга в огне вожделения, соревнуясь во всем: в том, кто яростнее целует, громче стонет, крепче сожмет пальцы на пылающей коже, сильнее толкнется навстречу другому… Нам нужно не так уж много, но мы так соскучились, что не желали разрядки, наслаждаясь друг другом и кончили на пределе человеческих возможностей, совершенно обессиленные, повалились на кровать, продолжая сжимать друг друга в объятьях. — Я… — шепчу я, но он произносит это первым: — Люблю тебя, — слышу шепот у своего уха, от которого, кажется, в груди расцветают мириады цветов. — И я… тебя… люблю, — отвечаю так же шепотом, крепче сжимая руками его плечи.