Escape

Среда Меня разбудил, как всегда, отвратительный звонок моего будильника на телефоне. 6:30 утра. Пришлось встать пораньше, чтобы успеть принять душ, а то вчера ночью кое-кто очень жестко поимел меня, не дав уснуть пораньше и в кои-то веки выспаться. Я кинул недовольный взгляд в сторону спящего на своем диване Дейва. Конечно, он работает с десяти, может еще час спокойно дрыхнуть. Сел на кровати и с раздражением подумал, почему этот тип после секса на моей кровати никогда не остается спать со мной, а переходит ночевать на свой диван. Чертов привереда, считает, что моя кровать для него недостаточно жесткая. Сам ведь повалил меня на нее, не успел я выйти из ванной… Я поднялся с кровати, на кухне включил чайник и направился в ванную комнату, стараясь не вспоминать о прошедшей ночи. Как назло, когда я стоял под струями воды, мне в голову лезли сплошь мысли о Дейве. Как я ни гнал их от себя, они настойчиво возвращались, заставляя меня краснеть от воспоминаний. Даже сейчас, стоя под холодным душем я чуть было не перевозбудился, вспоминая его горячее дыхание на своей шее, обжигающие поцелуи, покусывания, оставляющие следы на моей коже, капли пота на его спине, наши общие стоны, скрип кровати от его быстрых движений, тяжесть его сильного тела, когда мы лежали опустошенные на мокрых простынях… Даже несмотря на то, что во мне не было (и не могло быть) любви к нему, я все равно позволял ему заниматься со мной сексом, терпел боль, сжимая зубы, злился из-за того, что он не оставлял мне никакой свободы действий, доставлял ему удовольствие, предоставляя свое тело в его полное распоряжение… Что-то было в его грубости, в его твердом нежелании сделать мне приятное, что-то, что каждый раз заставляло меня хотеть его, раздвигать ноги для него. Я все никак не мог понять — что? Что в нем такого? Что именно заставляет меня терпеть все это, когда я так хочу, чтобы он был хоть чуточку ласковее со мной? Я ведь так устал от его грубости, от боли… Я так сильно хочу хоть немного нежности… Я закрыл глаза и подставил лицо прохладным струям воды. Какой смысл думать о том, чего не понимаешь? Какой смысл мечтать о том, чего никогда не будет? За полтора года ничего не изменилось, так почему сейчас должно? Дейв не изменится. Не станет меняться ради меня. Я выключил воду, завершил все утренние водные процедуры, вытерся полотенцем и вышел из ванной. Прошел в комнату и оделся. Налил себе кофе. Горячая жидкость действовала оживляюще, даря мне тепло и энергию. А, главное, — силы пережить очередной день. Я поставил на плиту кастрюлю с молоком — Дейв требовал с утра полноценный завтрак. И заставлял меня есть вместе с ним. Когда молоко уже вскипело и я насыпал в него геркулес, из комнаты вышел Дейв. Следуя своему привычному маршруту, он сначала прошел на кухню. — Доброе утро, — сказал он, подходя ко мне и, приобнимая за плечи, положил голову мне на плечо. — Привет, — ответил я, помешивая ложкой молоко с хлопьями. — И что это будет? — с интересом спросил он. — Овсянка, — ответил я с улыбкой, зная, что Дейв ее терпеть не может. — Очень хорошо, — отозвался он и, отцепившись от меня, добавил, — посолить не забудь. Я в душ, — сообщил он, выходя из кухни. Я проводил его задумчивым взглядом, на миг у меня промелькнула шальная мысль — а не пойти ли за ним. Но я отогнал ее в сторону, так как знал, что утром у нас ни на что не хватит времени. Хотя, пожалуй, ради этого я бы спокойно пропустил первую пару… Все же я переборол себя и отказался от этой идеи. Собственно, эта мысль посещала меня каждое утро. Сегодня я дал себе обещание, что когда-нибудь обязательно заставлю его принять душ вместе со мной. «Кстати, да. Пожалуй, посолить не помешает», — подумал я и добавил в молоко немного соли и три ложки сахара. Когда Дейв вышел из ванны и, одевшись, пришел ко мне на кухню, завтрак уже стоял на столе, а я дожидался его, чтобы составить ему компанию. — Во сколько ты сегодня придешь? — спросил Дейв, поедая кашу с таким видом, словно это было его любимое блюдо. — Не знаю, наверно, часов в пять, в шестом, — пожал плечами я. — Я приду поздно, — сказал он. — К одиннадцати, может, позже. Ужинай один, не жди, ладно? — На тебя готовить? — только и спросил я. Дейв задумался на секунду, затем отрицательно покачал головой: — Нет, не думаю. Ура, свободный вечер! Можно и домой не спешить, не готовить, а вообще пиццу заказать… И спать лечь пораньше… Не будет же он меня будить, чтобы заняться сексом? Высплюсь хоть… Тут я заметил, что Дейв очень пристально и как-то недовольно смотрит на меня. — Чего? — с опаской спросил я. — У тебя сейчас был такой неприлично довольный вид, что я даже подумал, не передумать ли… — с улыбкой сказал он. — Вздохнул с облегчением, что меня сегодня не будет? Ай-яй-яй, и как тебе не стыдно? — Отвали, уже и порадоваться нельзя! — я пнул его под столом, на что он только рассмеялся. — Ну, ладно, отдохни от меня, отдохни, — с той же улыбкой сказал он, вставая из-за стола и направляясь к раковине. — Когда наотдыхаешься, не забудь сообщить мне об этом. — Ага, обязательно, — ответил я, закончив есть и отдавая ему свою тарелку. Потом пошел в комнату собрать сумку, сложил туда все тетради, о которых вспомнил, положил сумку в прихожей и, встав перед зеркалом, принялся сушить все еще мокрые волосы. Дейв наблюдал за мной, прислонившись к дверному косяку. Потом, когда я убрал фен, подошел ко мне и обнял сзади за пояс, какое-то время смотря на наше отражение в зеркале. — Если бы в мире был хотя бы один нормально относящийся к гомосексуализму натурал, даже он посчитал бы нас красивой парой, что скажешь? — спросил он у моего отражения. — Ты думаешь, такой есть? — с сомнением спросил я, высвобождаясь из его объятий. — Кроме того, мы не пара, — упрямо заявил я, обуваясь. — Конечно-конечно, — как всегда легко согласился Дейв. — И, к тому же, мы никуда вместе не ходим, поэтому считать нас красивой парой просто некому. Кроме нас самих, — сказал ему я, обувшись и потянулся за курткой. — Мне показалось, или я услышал нотки обиды в твоем голосе? Мммм… — он задумался. — Как насчет представить меня своим родителям? — О, они будут счастливы, когда узнают, что я живу на содержании у мужика вроде тебя! — сказал я, надев куртку на плечи. — Что-что? Нет, как ты меня назвал? — со смехом переспросил Дейв, подходя ко мне, и, развернув к себе, взял мое лицо в свои руки, чтобы я не смог от него отвернуться. — Ладно, черт с ним, — отмахнулся он, видя, что я не отвечаю. Да и что я мог ответить? — Да и разве ты живешь на содержании? У нас есть четкая договоренность, так? Если тебя что-то не устраивает, так и скажи, — предложил он. — Все меня устраивает, — сказал я, лишь бы отвертеться. Ну, не высказывать же ему все свои обиды прямо сейчас? Я в универ опаздываю. — Правда? — переспросил он, отнимая руки от моего лица и застегивая пуговицы на моей куртке. — Да правда-правда! — заверил его я, надеясь, что он отстанет и я смогу спокойно уйти. — Ну, хорошо, — с улыбкой сказал он, застегнув все пуговицы. — Тогда поцелуй, — сказал он, посмотрев мне в глаза. Я опешил. — Чего? — Вот те раз. Давно такого не случалось… — Поцелуй на прощание. Надо полагать, мы увидимся только завтра, если ты вернешься к этому времени, получив нежданную свободу, — улыбался он. — Дурак, — сказал я, — куда ж я денусь? Разве что в кино схожу. Ну, ладно, давай, — согласился я и, притянув его к себе, поцеловал в губы. Он ответил на мой поцелуй и обнял. Мы стояли, целуясь в маленькой прихожей с плохим освещением, так, словно не увидимся целую неделю. А время все тикало… — Я опоздаю из-за тебя, — сказал я ему, оторвавшись от его губ. Он отпустил меня, и я, развернувшись, взял сумку и, открыв дверь, вышел на лестничную клетку. Я открыл общую дверь и вышел к лифтам, нажал на кнопку вызова. Где-то внизу загудел подъемный механизм. Когда лифт подошел и двери открылись, из общей двери вышла наша соседка, Зинаида Владимировна. Я зашел в лифт и нажал на кнопку «открыть двери», чтобы лифт не закрылся. — Здрасьте, теть Зин, — поприветствовал я соседку с лучезарной улыбкой, пропуская в кабинку лифта. Ей было неудобно отказываться, да и ждать, пока другой лифт поднимется на четырнадцатый этаж, не хотелось. Старушка вошла и встала подальше от меня. Она была нашей ближайшей соседкой и, должно быть, каждый раз слышала, как мы с Дейвом развлекались. В глубине души она нас ненавидела до белого каления и при встрече со мной каждый раз гневно поджимала губы, стараясь сделать вид, что меня вообще не существует. — Как у вас дела? Соседи не беспокоят? — я — сволочь. Она стрельнула в мою сторону ненавидящим взглядом и отвернулась. Ее даже затрясло от гнева. — А нас соседи сверху просто замучили. Ну, сколько можно свою квартиру ремонтировать? — со вздохом сказал я. Она никак на это не отреагировала, и мне попросту стало скучно. — Ну, ладно, счастливо вам! — пожелал я ей, выходя из лифта, когда он остановился и открыл двери, и направился ко входной двери. Она явно остановилась где-то у консьержа, лишь бы не столкнуться со мной на выходе и не принять помощь в виде придержанной двери. Я вышел на улицу. Конечно, в ненависти к нам старушка не виновата. Пожилая женщина выросла в советское время, когда считалось, что секса вообще нет, сейчас вынуждена жить с двумя геями по соседству. Ну, что тут поделаешь, если мне нравятся мужчины? К счастью, я такой не один, и Дейв оказался таким же, как я. И да, к счастью, он предложил мне жить вместе. И да… он имеет меня очень часто. Ну, а что тут такого? Я нормальный человек и хочу секса не меньше, чем натуралы. А, может, даже больше. И, к счастью, получаю то, что хочу. Ну, что теперь, выселить нас за то, какие мы есть? Идя от дома к метро, я прокручивал в голове утренний разговор с Дейвом. Это мы-то красивая пара? Дейв, действительно, просто потрясающий. Он высокий и очень хорошо сложен. Кроме того, у него определенно есть чувство стиля, и он очень хорошо одевается. Думаю, на улице на него все оборачиваются. Про себя я бы и половины из этого не сказал. Я ниже и куда более худой, чем он. Про лицо ничего сказать не могу — у каждого свой вкус, кому-то я бы понравился, кому-то нет. Вот насчет одного только я уверен точно — глаза у меня красивые. Серые, как у матери. И большие. Все мои бывшие признавались, что влюблялись в меня именно благодаря глазам. Так что, насчет «красивой пары» я ой как не уверен… И, кстати, да… Я действительно не считаю, что мы с Дейвом встречаемся. А что? Мы никуда не ходим, никто не знает о том, что мы вместе, у нас нет общих знакомых. Все, что мы делаем, это живем под одной крышей и иногда спим вместе. А вот Дейв, похоже, придерживается другого мнения, хотя, надо отметить, не сильно на нем настаивает. К слову сказать, я совсем не уверен, что он хранит мне верность. Вот, например, что он сегодня собирается делать до одиннадцати ночи? А главное — с кем? Вот неизвестно. Наверняка, налево пойдет. Что я чувствую при этом? Да ничего. Хочет — пусть ходит. Только презервативом пусть пользуется, а так — мне все равно. Мне вот что больше интересно. Дейв серьезно говорил насчет того, чтобы познакомиться с моими родителями? Да нет, смешно. Наверняка опять посмеялся надо мной, а я купился. Ему же прекрасно известно, что мои родители знать меня не хотят из-за того, что я — гей. Вот козел. Сколько можно прикалываться надо мной?! Незаметно я подошел к метро. Хорошо хоть, вчера продлил себе БСК, теперь можно месяц жить спокойно. В вагон, как обычно, забилась толпа желающих отправиться в другую часть города. Я стоял возле двери, стараясь никому не мешать, и думал о своем, воткнув наушники в уши. Шесть-семь песен (в зависимости от длины композиций), и я на Гостином дворе. Выхожу из метро и направляюсь по Думской в сторону своего универа. Пока шел, вспоминал сегодняшнее расписание. И как-то оно меня не радовало. Ничего интересного. Еще и это окно второй парой… И что на нем делать прикажете? Готовиться к лекции по бухучету? Смешно. А к семинару я и так готов. Вот и выходит, что делать нечего. Конечно, было бы неплохо подумать над курсовой по финансам. Или, хотя бы, тему выбрать для начала. Но у меня списка тем с собой нет. Тоска, одним словом. Я поднялся на третий этаж и пошел в конец крыла в аудиторию. Аудитория, кстати, не ахти какая — каскадная, все просматривается, газету не почитать, своими делами не позаниматься. Спать тоже не получится. Разве что на скамье. Но на них и сидеть-то неудобно… Так что придется с умным видом записывать лекцию. Зайдя в аудиторию, поздоровался с однокурсниками, выбрал себе место на третьем ряду и открыл газету, которую успел прихватить на выходе из метро. О, сегодня судоку. И даже два. Очень хорошо, есть чем голову занять, пока преподши нет. Пока сидел и разгадывал, не заметил, как ко мне подошли. Обернулся, только когда кто-то потряс меня за плечо. Рядом в проходе стоял Рей и что-то говорил. Я снял наушники. — Привет, — сказал ему, выключая плеер. — Привет, — отозвался он и спросил, можно ли сесть со мной. — Конечно, — сказал я и отодвинулся подальше от прохода, освобождая ему место, после чего снова уткнулся в решение судоку. — Спасибо за финансы, — сказал он и положил на стол плитку шоколада. — Ты вчера еще поблагодарил, — сказал я, записывая в свободную клетку цифру. — Обращайся. — Это тебе, кстати, — пододвинул он шоколад ко мне. — С чего это? — спросил я с подозрением. — Кто же свои конспекты за бесплатно раздает? — сказал он. — Это в качестве благодарности, вот и все. — Мне и простого «спасибо» достаточно. Ну, ладно, как хочешь, — согласился я, запихивая шоколад в сумку. — У тебя, кстати, нет тем по финансам? — Курсовые, что ли? — переспросил он и задумался. — Есть, ага. Тебе зачем так рано? — спросил он, шаря рукой в сумке. — Тему забить. Да и план составить, пусть ЭнЭн в следующий раз посмотрит, скажет, как ему. — Тоже верно, — согласился он, достав четыре листа с темами. — Держи, выбирай. — Спасибо, — поблагодарил я и принялся внимательно изучать предложенные темы. Плохо дело. Из всех тем меня заинтересовали только две. А это значит, что если они заняты, то выбор будет не ахти какой. Открыл телефон и зашел через интернет в контакт, в нашу группу. Обсуждения с выбором курсовых пока не было, поэтому я создал ее сам и отписался, что беру тему «Ценные бумаги на Российском фондовом рынке и операции с ними». Как раз то, чем занимается Дейв. Если что, укажет нужное направление. Если повезет. — Спасибо, — еще раз сказал я и вернул Рею листы. — А ты что возьмешь? — Не знаю пока, — пожал плечами он. — Сейчас подумаю. Пока он думал, прозвенел звонок, и в аудиторию вошла маленькая женщина, наша преподавательница по маркетингу, на чьей лекции я сейчас вынужден был присутствовать. Она рассказывала нам очевидные вещи, объясняла термины, которые мы и так уже знали и, без сомнения, верила, что маркетинг — важнейшая дисциплина среди всех, изучаемых в нашем университете. Впрочем, так о своем предмете думает подавляющее большинство преподавателей. Единицы приходят и честно признаются, что их курс нужен либо как база, либо просто для расширения общего кругозора… Мне было откровенно скучно, было очень лень записывать за ней, но она острым глазом осматривала аудиторию и наказывала тех, кто занимался чем-то посторонним, поэтому я не рисковал. На середине пары прозвенел звонок на пятиминутный перерыв, и она принялась отмечать присутствующих. Рей снова осматривал листы с темами, после чего уверенно заявил: — Ну, все, я решил. Офшорные зоны. — А что это вообще? — спросил я. Кажется, где-то слышал о чем-то подобном, но память упорно отказывалась напоминать, где. — Ну, территории, где снижены налоги, тарифы какие-то… что-то вроде того, — попытался объяснить он. Я вспомнил, что нечто подобное действует на Кубе. Или где-то там… Похоже, Дейв прав… в моей голове действительно ничего надолго не задерживается… — Ааа, — протянул я и с сомнением спросил, — а в России они есть? — Вот и узнаю, пока буду писать, — с улыбкой сказал он. Я усмехнулся. Снова прозвенел звонок, и пара продолжилась. Я с трудом слушал лекцию, еще с большим трудом ее записывал, а, хуже того, начал засыпать, хотя, как ни странно, у меня довольно успешно получалось бороться со сном. Зато к концу пары я так вымотался, что без чашки кофе дела мои были бы совсем плохи. Наконец, прозвенел спасительный звонок, я с радостью скинул тетрадь и ручку в сумку и следом за Реем вышел из аудитории. Он обернулся и спросил, куда я пойду, на что я ответил, что умру, если не выпью кофе, и он вместе со мной пошел в кафе, которое у нас называют «Розовым». Из-за цвета стен. Рей тоже взял себе кофе, и мы сели за одним из дальних столиков, который к этому моменту еще был свободен. Вообще-то, я предпочел бы побыть один, но раз уж он увязался за мной, делать было нечего. Я достал принесенный Реем шоколад и, отломив кусочек, положил его себе в рот, наслаждаясь вкусом молочного шоколада. Мой любимый, кстати. Как он удачно выбрал! Протянул плитку Рею. — Какие планы на свободную пару? — спросил он, отламывая кусочек. Я пожал плечами. — Не знаю… в библиотеку схожу, литературу для курсовой поищу. — Да ладно, не говори мне, что вправду собираешься начать писать ее! До конца апреля еще два месяца. — Не знаю. Начну писать или нет — дело десятое, главное, чтобы литература была дома. А так, можно и за два дня написать, было бы желание. — Ну, ладно, убедил, я с тобой схожу. Хуже не станет. — Это точно, — согласился я, хотя особой радости не испытал. Я просто понять не мог, что ему от меня нужно. Конспект я ему уже дал, казалось бы, все, его интерес ко мне должен исчезнуть, но этот парень упорно идет за мной даже туда, куда сам не хочет. Я попытался вспомнить, общался ли Рей с кем-то в прошлом семестре. Общался. Со всеми. И ни с кем конкретно. Тогда понятно. Наверное, ему просто нужен друг. А мне вот — нет. Но не скажешь же прямо об этом… С одной стороны, что плохого в том, что у меня появится друг? А с другой стороны, с каждым своим другом я рано или поздно оказывался в постели, после чего наша дружба заканчивалась грандиозным скандалом и неприятным разрывом. Ну, не могу я к парням относиться просто как к друзьям, я все равно смотрю на них как на своих потенциальных парней. И на Рея в том числе. Я не просто так старался избегать его весь прошлый семестр. Дело в том, что он просто не мог не привлечь мое внимание. Немного выше меня, брюнет с хорошим телосложением, он неплохо одевался, а взгляд его темно-карих глаз из-под пушистых ресниц гипнотизировал, заставляя смотреть, не отрываясь. А когда он улыбался… Ну, что сказать, улыбка идет каждому человеку, но не всем настолько, насколько ему. Его лицо приобретало поистине обворожительный вид. И даже мистический немного… Вчера, когда он попросил у меня конспект, я собирался отказать, ссылаясь на свой почерк, но не смог, потому что он, улыбнувшись, попросил продиктовать ему те слова, которые он не поймет, за что он угостил бы меня кофе. Я не смог отказать его улыбке. А сейчас не мог отделаться от него, пока мы шли на первый этаж в сторону библиотеки. Зашли в отдел периодики, там есть компьютеры с базой данных нашей библиотеки, и принялись искать книги и журналы, которые могли бы пригодиться. Я выписал для себя названия и шифры нескольких книг, которые могли мне помочь, отметив, что ресурсов университетской библиотеки будет недостаточно, придется обращаться в другую библиотеку и брать книги там. У Рея дела, похоже, обстояли еще хуже, но он только отмахнулся, сказав, что все нормально и он справится. Ну, значит, и вправду справится. Большая часть пары уже прошла, оставалось немного времени, чтобы успеть в отделе учебной литературы получить книги, которые мне нужны. Мы вышли из кабинета и зашагали к выходу из крыла библиотеки. Нужный мне отдел находился в другом крыле. Рей потянулся и сказал: — Обалдеть! Я почти целую пару проторчал в библиотеке! Кому скажу — не поверят! — Правда? — я усмехнулся. — А для меня это нормальное явление. Ты подожди, я еще в читальный зал пойду, там вообще весь день провести можно. — Ты сумасшедший, — поставил он диагноз. Мы подошли к главной лестнице, и он сказал: — Я в столовую! Ты идешь? — Я за книгами, — показал я ему лист с названиями книг. — Ну, ладно, тогда до буха! — сказал он и пошел к лестнице, а я — дальше по коридору. Я выдохнул с облегчением, оставшись один. Я не привык по университету ходить с кем-то и чувствовал себя с ним не в своей тарелке. Может, теперь он отстанет от меня, решив, что я — ботан? Мои надежды не оправдались. Когда я получил в библиотеке нужные мне учебники и, пройдя по всем коридорам, зашел в аудиторию, ища глазами себе место поудобнее, заметил, как он машет мне рукой, приглашая сесть рядом с ним. Вздохнул и пошел к нему. Место, кстати, было весьма удобным. Можно было спрятаться за спинами ребят из параллельной группы и делать, что душа пожелает. А в моем случае — читать книгу, которую я с собой каждый день ношу, чтобы было чем заняться в подобной ситуации. Увидев, как я достаю книгу, Рей приятельски хлопнул меня по плечу: — А я уже решил, что ты неизлечимый ботан! «Скажи это Дейву. Он-то считает, что я неизлечимый лоботряс. Вот уж кто точно был ботаном. Если он до сих пор бухучет помнит…» — подумал я. — Бух не люблю, — ответил я. — Правда? А мне казалось, ты все понимаешь. Когда она тебя спрашивает, ты отвечаешь. Я пожал плечами. — Там же ничего сложного… Терпеть ее не могу, — кивнул я в сторону преподавательницы, которая как раз вошла в аудиторию и села за свой стол. — За что? — спросил он, пока еще звонок не прозвенел. — Три за контрольную поставила. За одну ошибку. А потом слушать мои объяснения отказалась, а зачет просто так влепила. — Ну, так хорошо же, что влепила, забей, — сказал Рей. Я опять пожал плечами, не соглашаясь. Мне ни от кого не нужны подачки. Тем более, от преподов. Тем более, я ведь был крайне не согласен с оценкой. — Да и, может, она тебе зачет поставила не просто так, за красивые глаза, а потому что помнила, что ты всегда на ее семинарах хорошо отвечал. — А три-то тогда нафига ставить было? — спросил я. — Четыре бы поставила, и все дела. — Да просто потому, что она женщина! Их же хрен поймешь, этих баб, что у них в голове. С мужиками проще, — заключил он. — Это точно, — кивнул я, открывая книгу в том месте, где в прошлый раз остановился. И задумался. Если Рей таким способом сказал, что ему больше нравятся мужчины, то это было очень оригинально. Хотя, нет, бред это все. Это мое больное воображение придумало невесть что. Просто потому что я подсознательно хочу, чтобы все парни оказались геями. И он — в том числе… Вру. Он — в первую очередь. Наконец, прозвенел звонок, освобождая меня от ненужных мыслей. Спокойно, не спеша потекла пара. Преподаватель по большей части рассказывал истории из своей жизни, чем о бухучете, я читал книгу, Рей лазил в своем Айпаде. И все были довольны. Еще больше все были довольны, когда пара закончилась и все начали расходиться — кто на другую пару, кто домой. Мы с Реем были из первой группы, поэтому потекли в студенческой толпе в сторону «кишки» — короткого прохода между крыльями нашего университета, загнутого в виде подковы, кишка придавала зданию форму закругленной буквы А. Семинар по бухучету прошел нормально и на удивление быстро. Меня спросили, как я и чувствовал вчера, я ответил, на что она даже сказала мне «Очень хорошо», поставила мне плюсик или что она там у себя в тетрадке пишет, я не знаю, и до конца пары я спокойно мог балду пинать, дожидаясь звонка. Когда мы вышли из аудитории и направились к выходу из университета, Рей не удержался: — Все-таки, ты — ботан! — Мне просто помогли подготовиться вчера, вот и все, — отмахнулся я. Действительно, если бы не Дейв, сидел бы блеял что-нибудь не то: меня спросили по самым сложным проводкам, которые у меня лично вызывают затруднение. — Да? И кто же? — спросил Рей. — Да так, один знакомый. Он учился здесь. Кстати, по-моему, у нее же. Но он гений, в отличие от меня. — Да ну, брось, я бы все это, например, не выучил, пусть меня сто раз готовили бы, — сказал Рей. Хоть я и знал, что это не так, мне все равно было приятно. — Ты сейчас домой? Спешишь? — спросил он, когда мы выходили из здания. — Да нет, — ответил я. — Вчера спешил, — сказал он. — Сегодня меня никто не ждет, поэтому, спешить некуда, — сказал я. Почему-то стало грустно. Когда никто не ждет, и возвращаться не хочется. Вчера я знал, что Дейв ждет меня, поэтому старался вернуться поскорее, да не получилось. А сегодня… — Ясно… В кино хочу сходить, составишь компанию? — спросил он. Мы подошли к воротам. Нужно было решать — идти с ним в кино или домой, поворачивать налево или направо. — Сам думал сходить, — ответил я. Почему бы не отдохнуть сегодня? Английский на завтра я уже сделал, МВС (1) завтра почитаю… Мы свернули налево от ворот и пошли в сторону ТРК «Пик». Там хороший кинотеатр и вообще множество развлечений. И поесть там можно. Мне нравится это место. — Что сейчас в кино идет? — спросил я. — Не знаю, — откликнулся мой спутник с усмешкой. — Там посмотрим. Меня это устраивало. Придем и посмотрим. — Давай сначала поесть сходим, — предложил Рей. — Давай сначала билеты купим, — предложил я. — Тоже верно, — согласился Рей, и мы направились на четвертый этаж, где и располагался кинотеатр. — Пошли на 17:20 на «Орла девятого легиона», как раз поесть успеем, — предложил он. — Да, хорошо, — кивнул я. Мы купили билеты и пошли в китайский. Сидя за столиком и поедая курицу с ананасами, я спросил: — Ты хоть знаешь, о чем фильм? Трейлер видел? — Ага, там про Римскую империю. Типа, девятый легион сгинул в бою, и их Орел был потерян. Через несколько лет сын командира этого легиона решает пойти и отыскать Орла. Ну, это вкратце, да и то только то, что я запомнил, — сказал он. — Начало мне нравится, — признал я. Если я правильно понял, в фильме будет куча мужиков. Посмотрим-посмотрим… Фильм мне действительно очень понравился. И Ченнинг Татум в главной роли — особенно. Единственное, чего мне не хватило, так это поцелуя главных героев при их расставании в пещере. Но это мой извращенный ум додумал, а так, сам фильм очень хорош. Может быть, даже второй раз схожу. Мы обсудили фильм с Реем, когда вышли из зала, перекидываясь фразами из фильма. На этой позитивной ноте мы попрощались, уже стоя на станции — нам нужно было ехать в разные стороны. Я ехал в вагоне, слушая музыку и вспоминая прошедший день, радуясь, что не придется рассказывать о нем Дейву. Потому что если бы пришлось… Как бы я рассказал ему, что ходил с каким-то парнем в кино?.. Да нормально бы рассказал! Он же со мной не ходит! Да и вообще, это нормально, если у меня есть друг! Все, нечего! Завтра сам ему первым об этом и расскажу! Я пришел домой, посидел в интернете, постоял под душем и лег спать в пятнадцать минут одиннадцатого. Когда он пришел, я не слышал, но когда утром я проснулся от звука будильника, Дейв уже был дома — спал на своем диване. Кстати, время — 6:30. Спрашивается — почему я вчера не перевел будильник на полчаса попозже? Поставил его на семь утра, встал с кровати и, подойдя к Дейву, отогнул край одеяла и лег рядом с ним. Хочу хотя бы раз проснуться вместе. Не получилось. Потому что этот гад вовсе не спал. — И что бы это значило, хотелось бы мне знать, — спросил Дейв. — Хочешь меня? Прости, дорогой, но я сейчас не в том настроении… — сонно произнес он, приобнимая меня за пояс. — Дурак, — сказал я. — Просто полежать с тобой хочу. — Ну, лежи, раз уж так охота, — разрешил он. — Скучал без меня вчера, да? — Вот еще! — упрямо ответил я. — Ты не скучал, а задница твоя скучала, — заявил он, проведя рукой ниже спины. — Перевернись-ка, у меня с ней лучше общаться получается, — с улыбкой сказал он. — Ты — идиот! — заявил я, пихнув его кулаком в грудь. Он засмеялся, перевернулся на диване, и улегся на спину. Я положил голову ему на грудь, он приобнял меня за плечо, и мы вместе уснули. И вместе проспали. ______________ 1. МВС — Мировая валютная система