Escape

Суббота Я проснулся от звона будильника на телефоне, поднял его с пола и нажал на кнопку отбоя. Перевернулся на диване, думая увидеть рядом с собой спящего Дейва, но удивленно моргнул. Рядом было пусто. Какого черта? Я в кои-то веки заснул с ним вместе, собирался проснуться рядом с ним, а его и след простыл! Почему этот чертов ублюдок все время рушит все мои планы?! Дейв появился в дверном проеме, уже принявший душ и одевшийся. — Какого черта ты не здесь? — раздраженно спросил я его, хлопнув рукой по пустому месту на диване рядом с собой. — А, это, — протянул он. — Ты занимал слишком много места, да еще и пинался, так что мне не спалось, — ответил он, пожав плечами. Напыщенный индюк! — Я никогда не пинаюсь во сне! — раздраженно заявил я, подскочив к нему. — Ну, конечно, — со смешком сказал он. — Откуда тебе знать, если ты спал? Еще как пинался, а еще стягивал с меня одеяло, — добавил он. — Это потому что ты холоднокровная свинья! — выпалил я и направился в ванную. Я захлопнул дверь, но не успел закрыть замок, как дверь открылась и в ванную вошел Дейв со скромной извиняющейся улыбкой. — Ну, прости, что ушел, сладкий… — сказал он, приближаясь ко мне. — Не злись, ладно? — спросил он, ласково касаясь рукой моей щеки. Мне ничего не оставалось, кроме как пробурчать свое «ладно». Даже мою злость на него как рукой сняло. — Знаешь, — начал он, приблизившись ко мне вплотную, — что я хочу на завтрак? — он направил меня в сторону душевой кабины, и вскоре я уперся в нее спиной. Неужели? Неужели, я не сплю? Он правда хочет сделать это со мной в душе? Я не мог поверить своему счастью! Я так давно ждал этого! — Кое-что такое сладкое… — он дышал мне в шею, мягко касаясь губами кожи, — очень-очень… а снизу кое-что такое очень-очень твердое… — он провел рукой по моему голому животу вниз. Я закрыл глаза в предвкушении. Он поцеловал меня в подбородок и сказал: «Тосты с джемом». Чего? Я открыл глаза и уставился на него удивленным взглядом. Он улыбался своей самой ехидной улыбкой. — Тосты с джемом, — повторил он, отступая от меня на шаг. — Сделаешь? — Пошел вон! — закричал я, толкая его в грудь и выпроваживая из комнаты. Он громко смеялся за закрытой дверью, я раздраженно защелкнул замок. Этот ублюдок… — Ненавижу!!! Я вошел в душевую кабину, закрыл дверь и со злости прокрутил кран горячей воды вместо холодной. Ошпарился, грубо и непристойно выругался, врубил на полную мощность холодную воду и немного остыл, все еще жутко злясь на своего любовника. Я вышел из ванны, завернувшись в полотенце, направился в комнату, стараясь не обращать внимания на Дейва и работающий телевизор. Дейв сидел тише воды, ниже травы, поэтому я спокойно оделся и пошел на кухню готовить ему эти чертовы тосты. К счастью, делать там особо ничего не надо. Разве что достать тостер из шкафа. И джем из холодильника. Я включил чайник, дождался, пока вода вскипит и выпил кружку горячего кофе. Настроение мое немного улучшилось, я приготовил тосты и позвал Дейва на кухню. Он выключил телевизор, пришел ко мне, сел напротив и принялся намазывать поджаренный хлеб вишневым джемом. Не подавись. — Мммм, замечательно, как раз то, что я и хотел, — сказал он, попробовав свой тост. Я со злостью посмотрел на него, но промолчал, хотя соблазн съязвить что-нибудь был очень велик. — Почему ты сердишься? Я же просто попросил приготовить мне тосты, что в этом такого? Он еще спрашивает! — Это было похоже на то, что ты хочешь заняться со мной сексом в душе! — Правда? — удивленно подняв бровь, на полном серьезе спросил он. Убью его. — Да ладно, сладкий, не кипятись, я просто пошутил, — с улыбкой сказал он, коснувшись под столом моей ноги своей ступней, за что получил от меня увесистый пинок, но сделал вид, что даже не почувствовал, лишь зажмурился на секунду. — Я не виноват, что у тебя проблемы с чувством юмора. — У меня нет проблем с чувством юмора! Это у тебя проблемы с восприятием реальности! Почему ты считаешь, что тебе все позволено? — с нарастающим раздражением спросил я. — Потому что ты мне все позволяешь, — он пожал плечами. — Катись к черту! — послал я его, вставая из-за стола и направляясь к раковине. Он доел свой тост и, отставив тарелку в сторону, закурил. Я обернулся. — И хватит курить уже! — он удивленно посмотрел на меня, потом улыбнулся. — Так заботишься о моем здоровье? Как мило, — ласково протянул он. — Да плевать мне на твое здоровье! Я о своем беспокоюсь! Ты что, не знаешь, что пассивные курильщики получают больше вреда, чем сами курильщики?! — Ой, какой ты умный, прям спасу нет! — съязвил он, но, встретившись с моим ненавидящим взглядом, продолжил: — Ну, хорошо-хорошо, я открою окно, — сказал он, вставая со стула. — Окно здесь не поможет, — упрямо заявил я. — Ну, и чего ты хочешь? — спросил он, вставая передо мной. — Вали на балкон! — выпалил я со всей злостью на него за все утро. Он тяжело вздохнул, вытащил сигарету изо рта и потушил о пепельницу. — Легче бросить курить, чем заставить тебя принять меня таким, какой я есть, да? Ну, есть у меня несколько недостатков, а у кого нет? — Несколько? Да ты сплошь состоишь из одних недостатков! — Да? И каких же? — с усмешкой спросил он. Неужели мне разрешили все высказать? Да с радостью! — Ты куришь! Ты регулярно издеваешься надо мной! Ты, черт возьми, в постели очень грубый! Вот! — выкрикнул я. — И все? — спросил он с улыбкой. — Да я идеален! Он что, опять издевается?! — Ты — чертов эгоист, хочешь, чтобы все было по-твоему и для тебя! И презираешь всех остальных, считая их идиотами! Зазнавшийся, черствый, упрямый, раздражающий, наглый, бесчувственный, чертов сухарь! — закончил я. Он смотрел на меня с улыбкой, не спорил и даже не перебивал. Потом обхватил мое лицо руками, притягивая к себе, коснулся своими губами моих. Какого черта он себе позволяет?! Я не хочу! Тем более, сейчас, когда я так злюсь! Бью его кулаками куда придется, но как-то вяло… Кажется, мое тело со мной категорически не согласно… Обнимаю его за плечи, прижимаясь к нему, и отвечаю на поцелуй. Кладет руки мне на пояс, углубляет поцелуй, без труда пробивая мою защиту, доставляет неописуемые ощущения. Его губы горькие на вкус, он пахнет табачным дымом, но за все время, проведенное нами вместе, он стал таким родным, что я практически не обращаю на него внимание. Внезапно останавливаюсь, понимая, что уже нахожусь в его власти, что моего раздражения как не бывало… Отстраняюсь немного. — Ты что, совсем не слушал, что я сказал? — спрашиваю его, открыв глаза, которые непроизвольно закрыл в потоке блаженства. — Как-то не очень внимательно, — с улыбкой признался он. — Дурак! — незлобно сказал я. — Я так старался! Он широко улыбнулся и чмокнул меня в губы. — Кстати, — сказал он. — Ты никуда не спешишь? Я кинул взгляд на часы, висящие над столом. Без пяти десять. — Фак! Почему я из-за тебя постоянно опаздываю?! — я убежал в комнату собирать сумку. Быстро скинул в нее пару тетрадей и унесся в прихожую одеваться. Дейв стоял рядом, провожая меня. Обувшись, я накинул на плечи куртку и открыл дверь. — Все, до вечера! — крикнул я ему, видя через дверь его улыбку. Он кивнул, и я с чувством выполненного долга захлопнул дверь. Когда вышел из дома, почувствовал вибрацию в кармане. Что такое? На ходу достал телефон и обнаружил СМС от Дейва: «До завтра». Черт! Точно, сегодня же суббота! Каждую субботу Дейв уезжает к родителям за город, а возвращается вечером в воскресенье. Счастливый, его родители его любят… Конечно, они же не знают, что их сын — гей. А вот моим, к сожалению, пришлось узнать… Все произошло как раз тогда, после моего не очень удачного первого раза в туалете. Учась в девятом классе, я влюбился в одного парня из своей школы. Футболист. У него было большое накачанное тело и широкая, во все тридцать два зуба улыбка. Я от него просто с ума сходил, ни одну тренировку его не пропускал, хоть в этом виде спорта и не смыслил ничего… Конечно же, он был натуралом. Но я не мог смириться с тем, что моя первая любовь останется безответной, а еще хуже того — невысказанной, так что однажды после его тренировки я ему во всем признался. Он не стал бить меня. Замахнулся, но вовремя остановился, а потом, буркнув что-то о том, что девчонок не бьют, послал меня подальше. Я пострадал какое-то время, а на ближайшей дискотеке напился в хлам. Какой-то старшеклассник, видимо, посчитал меня достаточно привлекательным, чтобы отвести в туалет и наскоро трахнуть. Хотя, как я и сказал Рею, нас прервали на самом интересном месте… За шкирку буквально оттащили друг от друга, увели в учительскую… Что было потом, запечатлелось в моей голове каким-то одним большим пятном: как полулежал на диване в учительской, мутными глазами наблюдая, как мои родители ругаются с учителями, потом гробовая тишина в автомобиле, когда я ехал на заднем сиденье и боролся с позывами рвоты. Меня, конечно, в итоге все равно стошнило, повезло хоть, отец вовремя догадался остановиться, и я как-то умудрился вылезти из машины… Дома меня насильно затащили в ванную комнату, куда мне совершенно не хотелось, полили холодной водой, приводя меня в чувства, а потом усадили на кухне за стол, обманчиво заботливо протягивая чай с молоком… Какое-то время все продолжали сохранять молчание, я уперся взглядом в чашку с горячим чаем, боясь поднять глаза на своих родителей… — Посмотри на меня, — грозно сказал отец, сидящий напротив. Я с трудом заставил себя посмотреть на него. Чувствовал себя, как нашкодивший котенок… — Какого черта, а, Сэт? — Я… — промямлил я и встал из-за стола. — Можно я уйду, что-то мне нехорошо… — Стоять! — рявкнул он. Я остановился, в каких-то двух шагах застыв от спасительной двери. — Я еще могу понять, что ты наклюкался в зюзю на школьной дискотеке, где все пьют… — он встал из-за стола и в одно мгновение оказался передо мной. — Но давать после этого в зад какому-то парню? Парню, Сэт? Может, объяснишь отцу, с каких это пор его сын перепихивается в туалете с мужиками? В общем-то, я не знаю, как правильно я должен был повести себя в такой ситуации… черт, я вообще не должен был в ней оказаться… Но я не придумал ничего лучшего, как сказать: — Ну, может, с тех пор, как я понял, что гей? До этого никто из моих родителей, да что там, никто вообще никогда не бил меня. Но в этот раз отец залепил мне такую пощечину, что я даже к стене отлетел, спиной нехило впечатавшись в нее, в глазах засверкали звездочки. — Гей? Да где ты такое слово услышал вообще, выродок? — закричал отец, подлетев ко мне и схватив за горло. Я старался разжать его пальцы, правда, безуспешно. Нет, конечно, он не задушил бы меня, но в тот момент я по-настоящему боялся за свою жизнь, боялся своего отца, как никого и никогда. Мой привычный безопасный домашний мир разлетелся в дребезги, звеня осколками. И мне только предстояло привыкать жить в нем. На шум прибежал мой старший брат, ошалело смотря на отца, мама стояла в стороне, скрестив руки на груди, по щекам ее катились беззвучные слезы, оттащить отца от меня она даже не думала. Я умоляюще смотрел на него, силясь вырваться, но у меня ничего не получалось. — Что происходит? — спросил брат. — Хочу объяснить твоему младшему брату, что в нашей семье заднеприводных не было, нет и не будет! — Чего? — непонимающе переспросил тот, с ужасом глядя на меня. От него помощи ждать тоже не стоило, он и раньше-то меня недолюбливал, считая, что родители меня любят больше. Ну, что ж, сейчас все должно было кардинально измениться. — Но он, кажется, не понимает, правда, Сэт? — спросил отец, сжимая пальцы. Мне становилось сложно дышать, я лишь прохрипел полное извинений «Прости», но ему было этого мало. — Ничего, сейчас я доходчиво объясню тебе, что к чему, — многообещающе сказал он, отпустив мое горло и грубо схватив за плечо, поволок в мою комнату, где швырнул на кровать, а потом, вытащив ремень из брюк, несколько очень долгих минут стегал меня по голой заднице, словно это могло изменить меня. — Ну, что, ты все понял? — спросил он, устав вышибать из меня дух. — Да! Я все понял, не бей меня больше, пожалуйста! — мое лицо застилали слезы, пальцы намертво сжимали покрывало, вся пятая точка горела адским огнем… Кричать я больше не мог, охрипнув. — Больше не будешь подставлять свою задницу мужикам? — Нет! — в тот момент, я, конечно, мог пообещать ему все, чего он ни сказал бы. Отец устало выпрямился. Он словно состарился в этот момент на несколько лет. — Не думал, что ты так разочаруешь меня… — он отвернулся и вышел из комнаты, оставив меня наедине с болью и унижением. На какое-то время я затих, старался не обращать их внимание на себя. Меня перевели в другую школу, я старался зарекомендовать себя учителям, пытался нормально учиться, в общем, делал то, что хотели от меня родители. Но история вскоре опять повторилась. Свои сексуальные предпочтения я никуда деть не мог, хоть и старался скрывать их от родителей, насколько это возможно. Я начал встречаться с одним парнем из школы. С такой частотой и серьезностью, с какой это могут делать пятнадцатилетние дети. Мы, конечно, не строили грандиозных планов на будущее, но в любви друг другу признавались чуть ли не на каждом шагу. До тех пор, пока ребята из нашей школы не заметили этого. Как-то раз нас закрыли в какой-то кладовке, там было темно, телефон почему-то сеть не ловил, делать было нечего… Ну, мы и решили провести время с пользой… Как оказалось, весьма напрасно. Собственно, мы еще ничего не успели сделать, только целовались и стаскивали с себя одежду, когда дверь распахнулась и в нас засветили фонариками. За спиной завуча стояли наши одноклассники и глумливо хихикали. Сейчас мне тоже смешно от моей былой глупости и уверенности в собственной неуязвимости. Может, завуч ничего не заметила, может, закрыла на это глаза, а может мои родители платили очень хорошие деньги в это учебное заведение, что она предпочла никак не действовать, ограничившись воспитательной беседой и заставив меня ходить на беседы к психологу. Надо отдать ему должное — он весьма упорно пытался убедить меня, что мне нравятся девочки, а не мальчики, что так вообще не бывает и что я, вероятно, в темноте просто не заметил, с кем целовался. Если с этим я еще мог что-то поделать, а мои родители пребывали в святой уверенности, что я больше не гей, и в этой связи я мог спокойно жить дома, то со школьным террором я не мог поделать абсолютно ничего. Сначала на меня просто косились, как на чумного, потом начали отпускать в мою сторону разные похабные шуточки, потом дело дошло до прямых оскорблений. Когда они видели, что меня мало беспокоит то, что они говорят, становилось только хуже. Со временем они не гнушались даже физическими нападками. Меня били, пинали, валяли в пыли. Но я в итоге отряхивался, приводил себя в порядок и шел домой, как ни в чем не бывало. Они не били в лицо, а я был уже не в том возрасте, когда родители могли спокойно увидеть меня без одежды. Они ничего не замечали. Однажды мне досталось крайне сильно. Изо рта шла кровь, живот и спина нещадно болели. Я с трудом доковылял до медпункта, где меня осмотрели и оставили полежать. Если бы я знал, что медсестра вызовет родителей, ни за что бы туда не пошел. Загнулся бы где-нибудь на остановке, но только бы они не узнали, из-за чего все. Ничего серьезного в моих повреждениях не было, но моих родителей все же вызвали. Потом они долго о чем-то говорили в кабинете у завуча, где, вероятно, она описывала им, что происходит со мной в школе. Мать с отцом вышли чертовски злые. По взгляду отца я сразу понял, что ждать пощады не стоит. Он смотрел на меня так, словно я был врагом народа, не меньше. Я мечтал, что у меня откроется внутреннее кровотечение, что меня положат на пару дней в больницу, что я не поеду домой, что за это время отец остынет, но ничего этого не произошло, я ехал домой в гнетущей тишине салона отцовского автомобиля, как и тогда, и это не сулило ничего хорошего. Отец не посмотрел на то, что я и так ранен, дома меня снова ждала порка и мои заверения о том, что я так больше не буду. Я кое-как закончил в этой школе девятый класс экстерном, стараясь не привлекать к себе внимания родителей, регулярно общался с психологами, которые, конечно, никак не могли мне помочь. Наступило лето. Казалось бы, мои мучения должны были на три месяца закончиться, но нет. Судьба распорядилась по-другому. Родители решили переехать. Так сказать, сменить обстановку, начать с чистого листа и все такое прочее. Переезд также означал и новую школу, но я уже к этому привык. Все равно какая-то часть моего подсознания подсказывала, что и в этой школе я надолго не задержусь. Когда мы переехали, был еще июль. На новом месте я обрел двух новых приятелей, с которыми мы проводили вместе все свободное время. Моим родителям они нравились, хорошие ребята, у меня с ними была куча общих интересов, и мы отлично ладили. Как-то раз в разгаре августа, уже к концу месяца мы поехали втроем на дачу к одному из них. Как водится, было полно выпивки, и вся дача была в нашем распоряжении. Сначала они хотели созвать кучу народа, но потом мы решили, что и нашей компании будет достаточно, чтобы отлично провести выходные. Сначала так все и было, мы хорошо отдыхали, разбавляя наш отдых спиртным, мне вообще-то мало что из того отдыха запомнилось… Когда я проснулся, обнаружил себя в кровати с одним из них. Ну, пожал плечами, решив, что мало ли, что такого… если бы не одно обстоятельство, обнаруженное секундой позже. Мы оба были голые, а задница так болела, словно вчера в ней кто-то очень хорошо поразвлекался. Я ошарашенно посмотрел на своего друга, тот как раз начал просыпаться. Ход мыслей у него, вероятно, был такой же, исключая момент о заднице. — Какого черта, Сэт? — заорал он. — Не ори, башка трещит, — я пытался перевести тему, но не получилось. — Какого хрена мы делаем тут абсолютно голые? Объясняй давай! Как будто это я его вчера трахал! — Че вы тут орете с утра пораньше? — в комнату зашел второй и, увидев нас в весьма неоднозначном виде, удивленно выпучил глаза. — Ты еще спрашиваешь! Этот засранец соблазнил меня! Какого черта ты не предупредил, что ты — гей? — орал он на меня так, будто это я во всем был виноват. Ну, может, и был, но че орать-то? — А сам-то ты кто после того, что случилось? — Пошел в задницу, я не педрила, понял? — закричал он, вставая с кровати. — А вчера в мою задницу, похоже, очень удачно сам сходил, весь день ходить буду еле-еле… — произнес я и постарался слезть с кровати. Как все болело… В итоге, мы расстались с этими ребятами далеко не самым лучшим образом. Я не особо жалел об этом, тем более что, похоже, наша дружба себя исчерпала. Тем временем, началась новая учеба, а я пребывал в мыслях, что, похоже, пьяного я могу соблазнить любого. Даже натурала. Поэтому я решил испробовать это еще раз. На ком, я выбрал почти сразу как пришел первого сентября в новую школу. Был там один учитель информатики, красавчик, совсем недавно окончивший университет и пришедший к нам работать. Не женат, но то, что он был натуралом, определить было не трудно. Он был просто идеален для проверки моей теории. К делу я подошел со всей серьезностью. На каждом уроке информатики практически в рот ему заглядывал, очень интересовался предметом, после уроков доставал вопросами, в итоге мы почти подружились. Ну, насколько это возможно между учителем и учеником. Через несколько месяцев я решил, что пора действовать. Узнал, что он будет в школе допоздна, сходил в магазин за выпивкой, пришел в школу, вошел в учительскую, он был там один. Все складывалось как нельзя лучше. Что я делаю здесь так поздно? Какая у него милая улыбка! Ха-ха, забыл учебник, вернулся в класс, увидел свет в учительской, зашел посмотреть кто там. Строю из себя невинность. А вы? А, работаете? Тяжело быть учителем… О! А у меня как раз есть, чем вас развеять! Хотите пива? Конечно, вы на работе, но отдыхать ведь тоже надо? Да ладно вам, я никому не расскажу! Да вы же сами недавно были студентом, тяжело, наверно, отказаться от того, что без проблем можно было раньше? Ха-ха, пейте-пейте, у меня много! Третью бутылку я допивал, сидя на его коленях. Он, кстати, опьянел довольно быстро, я думал, придется дольше его спаивать. Скоро мы уже целовались, страстно обнимаясь и касаясь друг друга в самых неприличных местах. Потом я слез с его колен и, расстегнув джинсы, снял их вместе с бельем, забираясь на стол перед ним. Он встал с дивана, подошел ко мне, жадно целуя мои губы и расстегивая свою ширинку. Я откинулся на спину на разбросанные на столе тетради, раздвинул для него ноги. Скоро он уже был во мне, толкаясь с неистовой страстью и желанием. В таком виде нас и застала директриса, очень невовремя зашедшая в учительскую. Что потом было! Крики, скандалы, разбирательства, пед. совет… Мои родители, конечно, принимали во всем этом непосредственное участие… Информатика в итоге уволили, отец снова отхлестал меня, в очередной раз получив заверения, что я больше не гей… После этого меня снова ждала новая школа. Все пошло по третьему кругу. Я снова пытался угодить всем и вся, улыбаясь учителям, стараясь не ссориться с одноклассниками и не попадаться на глаза родителям. Как ни странно, у меня снова появилось два друга. Тоже, кстати говоря, хорошие ребята. К этому моменту я уже убедил себя, что являюсь чертовски сексуальным, и единственное, что мне хотелось проверить — сработает ли моя сексуальность на трезвого натурала? Я решил проверить это на одном из моих новых друзей. Выбрал того, кто внешне мне нравился больше, да и характер у него был более открытый, чем у второго. Пару месяцев мы тесно общались втроем, потом второй очень удачно пропал из поля нашего зрения — то ли куда-то уехал, то ли что, в общем, я уже и не помню, но мы остались одни. Я часто гостил у него и иногда даже оставался на ночь, но его родители всегда были с нами, поэтому, когда представился шанс остаться с ним наедине — родители собрались к кому-то в гости — я поспешил им воспользоваться. Мы остались вдвоем в вечер субботы, смотрели что-то по телеку, заказали пиццу, играли в приставку… в общем, развлекались, как могли. Ближе к ночи мы разошлись по комнатам. Выждав немного, я слез с кровати и пошел в его комнату, изо всех сил стараясь изображать из себя кого-то очень испуганного. — Мммм… Крис, — тихо позвал я его, открывая дверь и входя внутрь. К темноте я привык еще в коридоре, так что теперь хорошо видел всю комнату. Он лежал в кровати и, видимо, пытался заснуть. — Что такое? — сонно спросил он. — Мне кажется… там в той комнате что-то есть… я что-то слышал… — Тебе послышалось, — отмахнулся он. — Ничего там нет! — Да есть, говорю тебе! Зачем мне это придумывать? — Сэт, иди спать, — устало сказал он. — Не хочу. Я же сказал — там что-то или кто-то есть. Ты что, хочешь, чтобы меня там съели? — Ты трусишь, что ли? — со смешком спросил он. — Нет, конечно… но… страшно же… — я обхватил себя руками за плечи. — Мне сходить посмотреть? — вяло спросил он. — Даже не сомневаюсь, что при тебе его не будет… тебя оно, наверняка, боится, а как только ты уйдешь, вернется за мной. — Ну, и что ты хочешь тогда? — Можно я с тобой останусь? — Ох, что с тобой поделать, оставайся, — разрешил он, откидывая в сторону одеяло. Хорошо, мысленно улыбнулся я. Первый раунд за мной. Я закрыл дверь в комнату и поспешил занять место на его кровати. Она, кстати, была полутораспальной, поэтому мы находились достаточно близко друг к другу, но не настолько, чтобы испытывать дискомфорт от нежелательной близости. — У тебя же есть девушка, да? — Ну, — подтвердил он. — Везет тебе… а я недавно порвал кое с кем… и сейчас чувствую себя не лучшим образом… так одиноко… — поверить не могу, что нес подобный бред! — Ну, знаешь, никто не приласкает, не обнимет, целоваться не с кем… Хорошо тебе… — Да нет, мы не… — начал он, но запнулся. — Не дает? — я с удивлением выгнул брови. — Я работаю над этим, — хмуро сказал он. Видимо, работал уже очень долго и безрезультатно… — Но в целом тебя очень хорошо понимаю. Когда очень хочется, а нельзя… тяжело сдерживаться. — Это точно… — подтвердил я и замолк на полуслове. — Черт… — Что? — с тревогой в голосе посмотрел он на меня. — Ну вот, поговорил с тобой об этом и… ммм… не знаю, как сказать… у меня эрекция… — я смотрел на него извиняющимся взглядом. Эрекции, кстати, удалось добиться, приняв заранее кое-какое лекарство… Что ж, посмотрим, к чему это приведет. — Ты смеешься что ли? — спросил он. Кажется, он был на грани истерического хохота и с трудом сдерживался. — Похоже, что это шутка? — недовольно спросил я. Он, наконец, открыто засмеялся. — Сэт, такое только с тобой могло произойти! Ходячее недоразумение! Мне тоже было смешно, я позволил себе немного посмеяться с ним, но потом успокоился, нахмурившись: — Харе ржать! Что делать с этим теперь? — Как маленький прям! В ванну сходи, — с улыбкой предложил он. — Ага, а тот монстр нападет на меня прямо там и откусит его! Он снова засмеялся, видя мое взволнованное лицо. — Ну, не с тобой же идти! Давай здесь тогда, — сказал он таким будничным тоном, словно каждый день парни дрочили у него на кровати за его спиной. — Не могу… ты же смотришь, — сказал я. Он засмеялся и отвернулся, показывая мне свою спину. Я тоже перевернулся на другой бок, спиной к нему. Поначалу, когда я делал это с собой, я старался сдерживаться, чтобы все выглядело как можно более убедительно… Но потом решил, что пора, и со стоном выдохнул, при этом пододвинувшись на кровати так, чтобы коснуться его спины. Он вздрогнул, но явно решил, что это было случайно. — Прости, — сказал я и на сантиметр отодвинулся, чтобы в следующий момент с еще одним сладострастным стоном выгнуться, касаясь затылком его шеи. Он подскочил как ужаленный, садясь в кровати и обернувшись ко мне: — Сэт, это уже слишком!.. — начал он, но в этот момент я обернулся к нему, переворачиваясь с бока на спину, и он, увидев на моем лице гримасу боли, страдания и наслаждения одновременно, уже больше не мог сдерживаться. Порывисто наклонился ко мне, впиваясь в мои губы поцелуем. Грубым, жестким, почти животным. Я легонько попытался оттолкнуть его от себя, на самом деле не намереваясь, конечно, делать это, но и показывая, что это не я его соблазняю, а наоборот. — Крис, что ты… — начал я, но он накрыл мои губы новым поцелуем. — Ты так сладко стонешь… — выдохнул он мне в губы. — Сделай это еще раз… У меня секса слишком давно не было, — произнес он, проводя рукой по моему животу вниз к возбужденному члену. Когда он коснулся его, неумело, грубовато, я застонал, дугой выгибаясь под ним, обнажая под ним соблазнительную шею, которую он тут же принялся страстно покрывать поцелуями. Больше в эту ночь его ничто не могло остановить. Самое интересное случилось потом, когда после нашей совместно проведенной ночи он предложил мне встречаться. Я был несказанно удивлен, и только поэтому, наверное, согласился. Наверное, он все-таки был латентным геем… Какое-то время у нас с ним все складывалось просто лучше не бывает. Потом поползли слухи, на меня опять косились как на больного, на Криса, кстати, тоже, он стал дерганым, нервным, раздражался по пустякам, но продолжал искать встречи со мной. Потом стало хуже. Когда он в мимолетном порыве поцеловал меня при всех, я понял, что для нас все кончено, потому что теперь ни у кого уже не было сомнений на наш счет. Школьная травля со временем становилась все изощренней, у меня иногда случались нервные срывы на этой почве, хотя я переживал их в одиночестве, никому о них не рассказывая, злился на весь окружающий меня мир. Одноклассники доводили дальше некуда, Крис продолжал настаивать на наших свиданиях, я уже мало удовольствия получал от наших встреч, чаще они приносили мне боль и желание со всем покончить. Крис срывал злость на одноклассников на мне, я терпел это, стиснув зубы, чувствуя то же самое, что и он, на своей шкуре. Но у меня уже была подобная школа жизни за плечами, хоть я и не вышел тогда победителем, но все же, имел хоть какой-то иммунитет… В конце концов, измученный до крайности, я решил расстаться с Крисом и со всей этой школьной шумихой громко, с присущей мне тягой к скандалам. Затащил его в туалет на перемене, намеренно забыв закрыть за собой дверь, и понеслась! Для меня ничего нового уже придумать было нельзя, ко всему, что происходило, я относился весьма спокойно, даже радовался, что все закончилось. Так, поменяв еще пару школ, я наконец-то закончил свою школьную жизнь и отправился поступать в университет. Передо мной были открыты практически все двери, но, будучи человеком весьма реалистичным, я решил даже не пытаться поступать в Большой, считая, что набор на бюджет вряд ли пройду, и выбрал себе другой вуз, в котором сейчас имею честь (или несчастье?) учиться. На свой восемнадцатый день рождения от родителей я вместо праздничного подарка получил банковскую карту и просьбу съехать из дома куда угодно, лишь бы с глаз долой, а они, в свою очередь обещали каждый месяц класть мне на карту энную сумму. Вот так, достигнув совершеннолетия, я оказался один, фактически без семьи, без моральной поддержки, без друзей, но с банковской картой за пазухой и студенческим билетом. Что ж, я решил, что жить можно, собрал из дома нужные вещи и ушел, ни о чем не жалея. Мой брат, кстати сказать, которому после моего признания в гомосексуализме уделяли гораздо больше внимания, как он того и хотел, поступил в этот же универ год назад, и через полгода уже успел вылететь. Вместе со мной он снова пытался куда-то поступить, попал в какое-то третьесортное учебное заведение, это было последнее, что я узнал о нем, попрощавшись с моей семьей, которой я больше был не нужен. Мне с трудом, но все же удалось выбить место в общежитии, где я и прожил свой первый курс, никого не трогая, пытаясь сохранять свою репутацию, скрывая свою ориентацию и изредка развлекаясь в гей-клубах. Летом после экзаменов я встретился с Дейвом и теперь живу с ним фактически у него на содержании, но восполняю это своим телом и работой по дому. Вообще-то, меня все устраивает, вот если бы Дейв был хоть немного ласковее со мной, я бы вообще просто влюбился в него без памяти. Причина, по которой я живу с ним все это время — страх перед одиночеством, на которое я обрек себя, покинув свой дом. Год в общаге, проведенный вместе с двумя придурками по соседству, отсутствие нормального общения, секс с незнакомцами в туалетах каких-то клубов… За все это время я понял, что мне нужен хоть кто-то, кому я буду небезразличен. Кто будет рядом, кому я буду мало-мальски нужен… Поэтому, появление Дейва в моей жизни я встретил с благодарностью судьбе и надеждой на светлое будущее. Я знал, что моя большая любовь ждет меня где-то впереди, может быть, даже за этим поворотом, так что настроение мое, когда я выходил из метро, было практически на высоте. Завернув с лестницы налево, я нос к носу столкнулся с Реем, который спешил обратно в метро. — Ты куда это? Бежишь как от огня, — приветственно сказал я. — Неужели универ горит? — Вспомнил, что утюг забыл выключить! Прикинь, да?! Так что, у меня там, может, дом горит! Ладно, давай, до связи! Я улыбнулся, вспомнив как однажды забыл выключить кастрюлю на плите. Смешного, конечно, мало… чуть дом не спалил. Думаю, вряд ли он сегодня еще в универ пойдет. Стало даже как-то тоскливо, что придется сидеть одному… Вспомнив, о чем думал, прежде чем столкнуться с Реем, снова улыбнулся, подумав, что, может, он и есть моя судьба… Потом очнулся от своих мыслей, осознавая, что все еще стою возле перехода метро, и пошел вперед. — А, Сэт! — услышал я позади и обернулся, остановившись. Рей стоял на верхней ступеньке лестницы, ведущей к переходу в метро. — Если будет контрольная, если сможешь, решишь за меня? В долгу не останусь! — с улыбкой сказал он. Стоит ли говорить, что я лишь согласно кивнул и пошел в университет. Пары прошли, конечно, нудно, по статистике финансов нам снова сказали пару слов об аналитической, что, к несчастью для меня, ничего мне не прояснило. Я отметился за двоих, каким-то образом умудрился решить самостоятельные за нас обоих, а на оставшейся половине пары записывал какие-то бессмысленные формулы и классификации. Что за идиотский предмет! Пережил семинар по маркетингу и отправился домой, где меня ждали стирка, глажка и тому подобные домашние дела. К вечеру я так вымотался, что свалился на кровать без задних ног и провалился в глубокий сон.