Северная башня.

‒ Профессор Снегг, ‒ начинает профессор МакГонагалл и тут же замолкает, заметив Гермиону. Директор напрягается в кресле и внимательно смотрит на преподавательницу трансфигурации. Он прекрасно понимает, что она не прибежала бы к нему, будь все хорошо, в такое время и в таком виде. ‒ Можете идти в вашу спальню, мисс Грейнджер, мы уже закончили, ‒ произносит он, почти не разжимая губ. Гермиона чувствует, насколько Снегг встревожен, и спешит ретироваться. Когда она проходит мимо МакГонагалл, то ощущает на себе удивленный взгляд. Пожилая декан не понимает, что делает школьница в кабинете директора в такой час. Она вообще не понимает поведения Гермионы, потому что, разумеется, не знает о ее Темной Метке и двойной игре. «Она тоже почувствует себя преданной, как и все остальные, когда узнает правду», ‒ думает Грейнджер, спускаясь по лестнице. Что такого могло случиться, что всегда сдержанная профессор МакГонагалл так заволновалась. Однако ответ приходит почти сразу. В коридоре восьмого этажа Гермиону чуть не сбивает с ног бегущий Невилл Долгопупс. ‒ Невилл, ты куда так быстро? ‒ ошарашенно спрашивает Грейнджер, с трудом сохраняя равновесие. ‒ Ты не знаешь? ‒ удивленно вскидывает голову однокурсник. ‒ Кэрроу сгоняют в подземелья всех магглорожденных. Говорят, теперь их будут учить отдельно, по другой программе... ‒ Что?! ‒ Гермиона не может поверить своим ушам. ‒ Снегг не мог такого разрешить! ‒ Он и не разрешал, насколько мы поняли, Кэрроу делают это по приказу Того-Кого-Нельзя-Называть. У Гермионы это все не укладывалось в голове. Ведь раньше в школе все делалось с ведома директора, а теперь он узнает последним? И как можно делить студентов на магглорожденных и чистокровных! Это же абсурд! Такого просто не может быть! Не в Хогвартсе! ‒ Я вниз, Джинни с Полумной уже бегут туда! Мы должны им помешать! Ты с нами? ‒ В голосе Невилла звучит надежда. В первый момент Гермиона хочет кивнуть и кинуться за ним. Ведь это ее друзья, они пытаются бороться с произволом Пожирателей, как боролся раньше Орден Феникса, в который они все так и не успели вступить, пытаются защитить невинных школьников. Но когда она уже почти соглашается, перед мысленным взором всплывает образ Драко. Ведь за ее непослушание накажут его. А магглорожденным они все равно не помогут, кто они против Кэрроу? ‒ Нет. ‒ И Гермиона делает шаг прочь от Невилла. ‒ Это опасно и бессмысленно. ‒ Ты ли это? ‒ с болью бросает Долгопупс и кидается дальше, не оборачиваясь на подругу. Грейнджер идет наверх, в башню Гриффиндора. Сердце рвется из груди. Она подтвердила свое предательство, бросила друзей, и за это ее уже не простят. Да, все это ради безопасности Драко, все так, как велел ей Снегг, но от этого не легче, и на душе кошки скребут. Спальня девочек седьмого курса пуста. Гермиона падает на свою кровать, и слезы все-таки вырываются на свободу. Ей кажется, что это, и правда, не она, а кто-то другой, непохожий на прежнюю Грейнджер, способный на предательство, которое она раньше считала худшим из преступлений. Утром за завтраком еще более пусто и тихо, чем раньше, хотя казалось, такое уже невозможно. Примерно трети студентов в большом Зале нет. За преподавательским столом не хватает профессоров МакГонагалл и Флитвика, зато брат и сестра Кэрроу выглядят очень довольными. Гермиона сидит, как на иголках. Невилл, Джинни и Полумна тоже еще не появились. Ее это очень пугает. Двери распахиваются, и входит профессор Снегг. Черная мантия шуршит у него за спиной как крылья летучей мыши. Он быстро проходит к преподавательскому столу, но не садится, а остается стоять у своего места во главе. Ему даже не нужно стучать вилкой по бокалу, в Зале и так тихо. Гермиона видит, как директор сглатывает перед тем, как начать говорить. Ему тяжело, но другие этого не замечают. ‒ Доброе утро, дорогие ученики. Я хотел бы объявить вам о небольшом изменении правил в нашей школе. С сегодняшнего дня магглорожденные студенты будут жить и обучаться отдельно, им уже отведены помещения. Те, кто сегодня ночевал в спальнях своих факультетов, остаются там и будут заниматься, как раньше, по тому же самому расписанию. Видеться с теми, кто переведен на отдельное обучение, строго запрещено. Снегг садится. По Залу пробегает шепоток. Гермиона сидит с открытым от удивления ртом. Что это вообще такое? Как можно отделить магглорожденных волшебников? Что значит, они будут учиться отдельно? К тому же, разве не вызовет вопросов то, что она, маглорожденная, по-прежнему сидит за общим столом? Директор ничего не ест, некоторое время он смотрит в одну точку на тарелке перед собой, а потом встает и выходит. Спустя пару минут Гермиона встает и, стараясь не бежать, выходит за ним. Она переходит на бег за дверьми Большого Зала, и догоняет профессора Снегга на лестнице на третьем этаже. ‒ Профессор, ‒ он оборачивается и устало смотрит на Грейнджер. Даже не удивлен, ‒ что все это значит? ‒ Я все объяснил в Большом Зале, ‒ сухо замечает он. ‒ Почему магглорожденных отделили? ‒ Потому что профессора Кэрроу считают, что для чистокровных неприлично сидеть в одних классах с грязнокровками. ‒ Снегг даже не выбирает выражений. ‒ Скажите спасибо, мисс Грейнджер, что вы сами здесь, а не в подземельях. Гермиона вздрагивает и бледнеет. ‒ Отправьте меня туда, профессор, если так нужно. ‒ Вы не просто магглорожденная, у вас особый статус, ‒ произносит директор, намекая, что она Пожирательница Смерти и имеет в связи с этим определенные привилегии. ‒ А где Джинни, Невилл и Полумна? ‒ спрашивает Гермиона, смутившись. ‒ Они сунули свой нос не в свое дело и теперь отбывают наказание у профессора Амикуса Кэрроу, и я никак не могу это изменить. А вы, между прочим, по нашей договоренности, должны были сообщить мне об их планах. ‒ Я узнала о них, когда вышла от вас, ‒ начинает оправдываться Гермиона, а сама дрожит от страха за друзей. ‒ Я уже не могла вас найти. ‒ Я так и понял, ‒ смягчается профессор Снегг. ‒ Берегите себя, мисс Грейнджер, ради себя и ради мистера Малфоя, это самое важное. Директор разворачивается и идет дальше, а Грейнджер удивленно смотрит ему вслед.